Treason of life.

Город окутала тьма, и лишь редкие фонарики освещали пустынные улицы. Накахара вновь вернулся на балкон. Отрезвляющий холодный воздух помогал думать более адекватно, а значит, размышлять на ходу и проговорить прекрасную речь будет не так трудно. По крайней мере, он на это надеется. Казалось, что гудки идут чертовски долго, и Дазай уже не возьмет трубку просто из-за факта того, что ему сейчас также трудно смотреть на имя абонента, а уж тем более ответить, но из динамика раздался щелчок, и на другом конце провода послышался непривычно измученный голос. — Твой звонок стал неожиданностью. Не думал, что ты так быстро все решишь, — учитывая, что обычно Чуя принимает важные для себя решения безумно долго, тут могло быть только два варианта развития событий. Либо это для него не так важно, чтобы морочить голову, либо положительных новостей ждать не стоит. — Я тоже не знал, что все произойдет настолько быстро, но решил сразу все обговорить и решить, — хоть его голос, кажется, и звучит решительно, на деле он теряет всю былую уверенность и вот-вот встанет в ступор. — Можешь сказать спасибо Кийоми. Она определенно повлияла на это самым лучшим образом. — Оу, — хоть Осаму и знает девушку довольно давно, что именно она сказала Чуе, для него самая настоящая загадка. И это пугало больше всего. — Как вы, вообще, нашли друг друга? — Она позвонила мне сама, а откуда взяла номер, так и не сказала, — он иногда делает паузы, чтобы собраться с мыслями, даже если потом получаются не совсем связные предложения, а голос робеет, Дазай все равно ждет и даже не думает возмущаться. Его дыхание временами сбивается, а все тело знобит и дрожит от холода улиц. Но он все равно будет ждать, не сказав лишнего слова. Не тогда, когда решается его судьба. — Ты ведь знаешь, что ты самый ужасный, подлый и противный человек, которого я когда-либо встречал? Эта девушка определенно не заслуживает такого, как ты. И я бы мог продолжить отчитывать тебя за этот отвратительный поступок, но, надеюсь, я еще успею это сделать. Что ты сам думаешь по поводу этой ситуации? — Я готов принять любое твое решение, — как бы трудно ему сейчас не было, он должен поступить именно так. — Если ты решишь уйти, я пойму. Я действительно заслужил все это. Просто буду надеяться, что ты хотя бы простишь меня. Мне не стоило с тобой так поступать. Не хочу сейчас давить на жалость и делать тебя виноватым, просто извини меня. — После всего сделанного мне будет трудно вновь доверять тебе, как раньше, и я надеюсь, ты это понимаешь, — в ответ лишь тихое «угу». Выдавить что-то более уже невозможно. — Обычно людям не дают столько возможностей на исправление своих ошибок, но знаешь, я готов попробовать и если ты согласен… — Хорошо, я… — Дазаю требуется еще пару секунд на осознание услышанного, прежде чем его кровь начнет бурлить, а сердце стучать, как сумасшедшее. — Подожди, подожди. То есть мы не расстаемся? Ты не бросаешь меня? — Нет, я вроде так и сказал, — он же сделал правильный выбор? Кажется, сомнения начинают потихоньку подкрадываться к сознанию. То, как изменился голос Осаму, после сказанного Чуей, не внушает доверия. — Что-то не так? — Ты ведь сейчас дома? Я сейчас прибегу! — Хорошо? О, Ками-сама, что он задумал… Долго гадать не пришлось. Уже через пять минут послышался стук во входную дверь. На пороге стоял Дазай. Волосы были взъерошены и торчали в разные стороны, щеки горели красным пламенем, одежда насквозь промокла, и с нее до сих пор стекают капли воды, а сам он никак не мог отдышаться. Несмотря на все это, он продолжал улыбаться и как только зашел в квартиру, притянул Накахару к себе и укрыл в своих объятьях. — Как же я тебя люблю, Чуя.