butterfly Effect

      Сокджин садится в свою машину, дорогущую иномарку, о которой грезил несколько лет, и наконец получил. Он закуривает, опуская окна по обе стороны от себя, и загруженный мыслями, трогается, выезжая с этого района. В голове всё сидит тот парень, которого он видел в квартире Тэхёна. И что он только забыл с таким отбросом? Неужели тоже употребляет? Хотя по виду так и не скажешь.       Решает больше не забивать голову бесполезными мыслями, и набрав нужный номер на телефоне, звонит.       -Что нужно? Я очень занят.- слышится весёлый, насмешливый голос в динамике телефона.       На фоне слышатся голоса, смех, и музыка, что почти оглушает. Сокджин хмурится, сводя аккуратные широкие брови к переносице.       -Ты бы хотя бы музыку для приличия убавил. Ты в своей старой квартире? Я сейчас заеду.       Собеседник бросает трубку, и Сокджин раздражённо выдыхает сигаретный дым. И почему сегодня все имеют наглость так с ним разговаривать? Что этот, что тот парень, которого он видел утром.       В сознании сразу всплывают его растрёпанные блондинистые волосы с немного отросшими корнями, его глаза-пуговки, в которые Сокджин успел глянуть только мельком. Он бы хотел его рассмотреть полностью, даже не обязательно голого. Просто посмотреть на его лицо, кожу, глаза и руки вблизи. Рассмотреть каждую венку и царапинку. Это желание оседает где-то глубоко в горле, но он быстро давит его в себе. Ему не нужны связи с малолетками, тем более после такого мусора как Тэхён.       Через полчаса Сокджин уже поднимается на лифте в пентхаус своего старого друга, в добавок и "коллеге". Этот человек поставляет товар Сокджину с Мексики, в которой и живёт последние несколько лет держит там свой картель. Этот человек хоть и младше, но благодаря своему характеру, харизме и вовлечённости быстро добился успеха. Заимел несколько бизнесов, в том числе и здесь, в Сеуле. И имеет крупную сеть наркоторговли,которую лично курирует, иногда появляясь и проверяя. Как и сейчас, он вернулся в родную страну, но видеться пока ни с кем не пожелал.       Толкнув тяжелую дверь, удивляется, что та открыта. Он вообще не боится никого, и за свою жизнь тоже не переживает. Его встречает громкая музыка из колонок, смех тот же, что был при разговоре, и пройдя внутрь, ОН. В окружении полуголых, или совсем голых девиц, что облепили его его со всех сторон. Стол, забитый алкоголем и закусками, и он сам. Расслабленно полу-лёжа на диване, в дебильной гавайской рубашке, что была расстёгнута, и в одних трусах. Он пьяный заигрывает с девушкой, которая пытается скормить ему лайм.       Сокджин встаёт прямо перед ним и хмурится.       - Ты зачем вернулся, Пабло Эскобар?- спрашивает, и вызывает сначала недоумение в глазах младшего, а после и улыбку, которая плавно расползается на его губах.       -И тебе привет. Проходи. Хочешь тэкилы, или Рома?- спрашивает, поглаживая девушку рядом по бедру.       -Я за рулём. Вставай, Хосок, надо дела обсудить.       Улыбка с лица младшего не сползает, он что-то шепчет девушке уже справа от себя, и поднимается, прихватив бокал с цветным алкоголем.       -Ну пойдём. - зовёт он, уводя Сокджина на кухню.       На кухонных пустых полках лежит слой годовалой пыли, и разносится неприятное эхо. Но Хосоку на это плевать, он ставит бокал на такой же пыльный подоконник и открывает окно.       -Есть сигарета?- и Сокджин достает из пиджака пачку, открывая и протягивая этому парню. -Что хотел обсудить?       - Хочу почаще поставки, и гораздо больше. Мои ребята слишком быстро всё продают, да и увеличить свой доход не помешает.       Хосок усмехается, и глубоко затягиваясь, не щадя собственные легкие, смотрит на Сокджина исподлобья.       -А Намджуна не боишься? Если узнает, вылетишь со своего поста к чертовой матери.       Старший мгновенно мрачнеет. Он видит эту самодовольную усмешку и мечтает врезать по ней, но с этим человеком не то что драться, с ним ругаться нельзя.       -Он не узнает. Или ты решил меня шантажировать?- хмурится, а Хосок понимает, что перегибает.       -Ну что ты, ни в коем случае. Ты же знаешь, как я люблю над тобой издеваться. А то ты такой серьезный, на индюка похож,- заливисто смеётся, и выкидывает окурок прямо в окно,- хочешь больше - пожалуйста. Только подожди месяц-два. Как вернусь к себе, мы это обсудим.       Сокджин из квартиры выходит в приподнятом настроении. Несмотря на все не смешные шутки и нелепое поведение, этот человек умеет поднять настроение.       ***       Чонгук провожает Тэхена, и возвращается в свою комнату. После общения с этим человеком в голове всегда то-ли какой-то хаос и беспорядок мыслей, то-ли наоборот, пустота. Но лучше так, чем вечные страдания, на которые Чонгук сам себя обрекает каждый день.       Стоило об этом только подумать, как он мыслями вернулся в зиму прошлого года. Он до сих пор помнит его. Помнит его длинные, темные ресницы, голубые глаза, не свойственные азиатам. И неудивительно, ведь его отец был иностранцем, но вот откуда именно Чон уже не вспомнит никогда. Помнит то тепло, что дарил ему этот человек, то чувство полноценности и эйфории, что получал только от него.       Но сейчас он один. Его позорно бросили спустя год отношений, в которых Чонгук чувствовал себя по-настоящему живым и любимым. Без него, без того самого красивого на планете парня, без его прикосновений и объятий Чон больше не жилец. Он ушел, оставив Чонгука с дырой в груди, в которой рычит и клокочет пустота.       Возможно это выгорание, депрессия, или что там ещё любят обычно говорить психологи? Но не для Чонгука. Его это расставание размазало по стенке, заставило сознание отключиться. Теперь все его мысли только об этом человеке, это его одержимость, его крест, который Чон хочет нести всю оставшуюся жизнь, ведь любит. Любит до сих пор.       Прошло уже полгода с той ссоры, в которой Чонгук и остался по сей день. Он до сих пор помнит каждое слово наизусть, помнит, и прокручивает каждый день, все пытаясь отыскать в этом намёки и скрытые смыслы.       Он ведь даже не удосужился встретиться лично, лишь позвонил и наговорил кучу гадостей, сообщил о расставании и пропал. Удалил все аккаунты, заблокировал номер. И казалось бы, исчез с концами, но не в мыслях и памяти Чонгука.       Эта его одержимость не даёт ему спать, есть, думать о чем-то другом. Чонгук и не хочет. Он хочет лишь навсегда остаться рядом с ним. Хочет всегда слышать его голос в телефоне, тихое "люблю" чтобы никто не услышал, предназначенное только для Чонгука. Хочет получать медленные, не торопливые поцелуи около губ и в щеки, хочет ещё раз расцеловать его длинные ресницы, и подержаться с ним за руки лишь кончиками пальцев.       Но сейчас, не сдержав эмоций в очередной раз, он держится за подушку, в которую рычит от боли, что скручивает грудную клетку, задыхается слезами и собственной слабостью перед ним. Он физически мучается от этого. Жить без него не хочется, не хочется знать что его больше нет рядом и никогда не будет. Не хочется просыпаться без него и засыпать.       В этот раз истерика затянулась на час. Отдышавшись и умывшись, Чон более менее придя в себя, решает подышать воздухом. Он прошмыгивает мимо родителей на улицу, выкурить сигарету и немного отойти. После слез всегда неприятно болит голова и клонит в сон, но Чонгук спать не собирается.       Он садится на велосипед, на котором ездит в школу, и решает в этот раз доехать до соседнего района, в котором уже давно не бывал.       Ночной воздух немного разряжает мышцы и освежает голову, заставляя дышать глубже и думать меньше, поэтому он не торопясь крутит педали, осматриваясь по сторонам.       На улице тихо, вокруг никого нет, все дома потемнели и давно уснули, глядя на Чонгука черными глазами-окнами. Но это не жутко, наоборот успокаивает.       Едет он минут 15, и присматривает себе "курилку". Замечает пустую детскую площадку, окна домов темные, значит его огонек сигареты никто не заметит, поэтому он бросает велик возле низкого ограждения и перелезает через него. Он устраивается на детской крутящейся карусели, и немного оттолкнувшись, раскачивается, доставая смятую пачку из кармана куртки, которую он уже неделю прячет от родителей. Оттуда же выуживая зажигалку, подкуривает.       После первой, достает вторую, которую курит с такой же жадностью, пытаясь сжечь свои лёгкие никотиновым дымом. Он пуст. После таких слезливых марафонов всегда остаётся это послевкусие отвращения от самого себя и покалывание где-то в висках. Поэтому он сидит, молча пялится в темноту между домами, пока рядом не опускается кто-то.       -Есть прикурить?- спрашивает Юнги, нервно озираясь по сторонам.