Mon amour nommé Jeanne

      Жанна боялась. Боялась снять маску, к которой слишком привыкла за девятнадцать лет своей жизни, и показаться легкомысленной и распущенной, так легко согласившись жить с парнем. Марко внушил ей, что, даже появляясь в людных местах, она делает честь всем присутствующим. Конечно, девушка давно уже приняла и поняла, что является самым обычным, не святым, человеком, но одно дело понимать головой, и совсем иное, — осознавать это в быту. Рен не настаивал ни на чём, со всей деликатностью относясь к вопросам неприкосновенности девушки, за что Железная Дева была по-настоящему благодарна китайцу. Жанна скромно заняла самую маленькую неприглядную комнату в квартире молодого человека, несмотря на его уговоры выбрать любую свободную комнату. Она не привыкла к роскоши и потому не нуждалась в просторе и изыске окружающей её обстановки. Единственная ценность, которую позволяла себе девушка, — это внимание Рена, который не жалел его для француженки. Казалось, что счастливее человека, чем китайский шаман, на свете нет. Рен был ласков и почтителен с девушкой, исполнял любое её желание. Отвёз её в Сад Юйюань, в прохладной тени гротов и пещер которого влюблённые проводили часы, наслаждаясь тихой неторопливой беседой друг с другом. Рен не мог отвести взгляд от Жанны, которая восхищённо ахала и звонко смеялась, когда, склонившись над зеленовато-мутной водой пруда, ощутила как косяк золотых рыбок, подплывший к её белым тонким пальцам, которые француженка опустила в воду, щекотали её своими ласковыми прикосновениями, мгновенно кидаясь врассыпную, стоило Жанне резко пошевелить рукой в воде. В тот момент Рен, даже не сразу осознав, что лицо его устало от улыбки, с которой молодой человек наблюдал за беззаботной девушкой. Китаец впервые поймал себя на мысли, что, кажется, начинает понимать Фауста и его желание воскресить любимую Элизу, ради которого врач вступил в Битву шаманов. Рен и Жанна даже на обед остались в парке, благо, с кафе на территории проблем не было. Перекусив, Рен и Жанна решили отдохнуть на тенистой лужайке у небольшого пруда. Китаец без сожалений снял с себя дорогой золотой пиджак и расстелил его на траве, чтобы сесть самому и посадить рядом девушку. Молодые люди сидели в обнимку до тех пор, пока в парке не зажглись гирлянды фонариков, которые были развешаны над асфальтированными дорожками. Рен держал Жанну за руку, играл серебристыми волосами, иногда лишь позволяя себе погладить её руку. Ему не нужна была физическая близость с возлюбленной. Самоконтроль — редкая способность, которая, помимо, или лучше сказать в дополнение, к крепкой воле, досталась китайцу от рождения. Однако вместе с темнотой на землю опустилась вечерняя прохлада, и Рен, беспокоясь о здоровье Жанны, несмотря на её уговоры остаться ещё ненадолго, объявил, что пора бы собираться и, как бы хорошо здесь ни было, пробыть до утра они не могут. Он предложил девушке поехать через несколько дней на знакомство с его семьёй, что она восприняла с невероятным энтузиазмом и, прямо-таки, детским, восторгом.

***

      — Tu as froid? Honnêtement. Je t'apporte du cacao, — проговорил Рен, когда молодые люди покидали парк.       — Un peu. Ne vous inquiétez pas de ces bagatelles… Ne te transforme pas en Marco, — с мягкой улыбкой ответила Жанна, отчётливо услышав, как Рен едко фыркнул в ответ, закатив глаза.       — Eh bien, merci, je n'ai pas le moindre désir de devenir un fanatique à lunettes… Toujours dans les oreilles est sa PEINE de MORT!!! — усмехнулся Рен, за что Жанна незамедлительно одарила его строго-грустным взглядом своих рубиновых глаз, подёрнутых дымкой скорбящей серьёзности.       — Désolé, il est juste un peu… étrange… — ответил Рен, стойко встречая волну осуждения, которая накрыла его с кроваво-красным взглядом.       — Oui, je sais, Marco est parfois en train de plier le bâton, mais il m'a élevé et m'a remplacé par un père que je n'ai jamais connu et que je ne reconnais pas maintenant, alors je te demande, Ren, sois doux en parlant de lui…       — D'accord, promis. Je suis désolé… C'est une mauvaise blague… — ответил Рен почти искренне. И когда он докатился до того, что извиняется перед кем-то за собственные слова?.. Да ещё за шутку! Господи, бедный Чоколав, если он жил в постоянном позоре из-за собственных шуток…       Китаец купил ароматный дымящийся напиток, от которого исходил сладкий запах шоколада и протянул стаканчик Жанне, чтобы француженка не заболела после этой прогулки. Девушка пила какао медленно, постоянно обдувая спокойную светло-коричневую поверхность и рискуя обжечься. Рен не торопил. Не хватало ещё, чтобы она ожог заработала из-за него! Когда девушка допила какао, на парк опустилась уже густая темнота, а в небе зажглись первые, ещё не яркие, но чистые и совершенные холодные звёзды, которые отчаянно пытались не потонуть во мраке. Рен поднял голову и обратился к Жанне:       — Tu vois cette étoile particulièrement brillante?..       — Oui, je vois. Elle est belle… — протянула девушка, задрав голову по примеру Рена.       — Parce que c'est Vénus. Une planète que les gens ont nommée en l'honneur de la déesse romaine de l'amour. Désolé, je ne peux pas contenir mon désir, — проговорил Рен тихо, мягко накрывая губы девушки своими. Остановись, мгновение, ты прекрасно! — и Рен вновь почувствовал себя Фаустом, желая, чтобы миг его абсолютного счастья, один из немногих, застыл в настоящем и никогда не оборвался неумолимым ходом времени.

***

      — Quand vas-tu me présenter à ta famille? Je dois me préparer… — спросила Жанна, когда они уже сидели дома на полу в гостиной. Она, — расслабившись в его объятиях, а Рен, — играя с её серебристыми волосами, которые холодным стальным водопадом гладко струились вниз, сверкая шёлковым блеском.       — Tu t'inquiètes trop. J'ai besoin d'appeler mes parents pour leur parler de notre arrivée. Je pense que dans trois ou quatre jours. Comment as-tu besoin de te préparer?       — Ne me dis pas que tu veux apprendre le chinois… Quoi qu'il en soit, ce n'est pas nécessaire, car dans ma famille, tout le monde parle couramment le français, — мягко проговорил Рен, с задумчивой нежностью перебирая волосы Жанны.       — Si tu te soucies vraiment de l'opinion de ma famille, fais plaisir à grand-père. C'est le chef de notre clan. Je pense qu'il va t'aimer. Vous êtes tous les deux très motivés… m-M… je pense que cela vaut la peine de dire… — Рен замялся, потому как не мог сказать, что Чин Тао, его дедушка, как и Жанна, пойдёт по головам ради достижения своей цели и целей славного клана.       — Comment je l'aime?.. — Жанна взяла деловой тон, настроившись внимательно ловить и запоминать советы Рена, но совет был всего один и очень простой:       — Sois toi-même. Le grand-père t'aimera tel que tu es: fort, doux et docile, — c'est ce dont Tao a besoin à la maison, — ободряюще улыбнулся Рен, легонько сжав ручку девушки, выражая свою поддержку, но всё-таки добавил, чтобы у француженки не осталось сомнений и страхов, — je t'ai dit que ma seule parole suffirait pour que tu sois accepté. Ne t'inquiète pas, je ne te laisserai pas te faire du mal, même si ça doit aller contre toute la famille. C'est la preuve de ma détermination, — Рен проговорил это так уверенно и спокойно, что Жанне не осталось ничего, кроме как улыбнуться и задать последний вопрос:       — Et que je suis française? C'est rien?.. — Рен вновь не смог сдержать улыбку и ответил:       — Désolé, désolé… Jeanne, tu es paranoïaque. Mes parents ne sont pas des monstres sanguinaires effrayants, bien sûr, ils ne peuvent pas être appelés de bonnes personnes, mais ils ne sont certainement pas fous. Ne te tracasse pas… — . Девушка поёжилась, устраиваясь удобнее и уютнее в объятиях Рена.       — D'accord, je suis désolé. Merci d'être si gentil avec moi…       — Il est tard. Je t'emmènerai au lit si tu me le permets. J'appelle mes parents demain, — тихо проговорил Рен с ласковой улыбкой, замечая, что Жанна уже почти заснула в его объятиях. С безмолвного согласия задремавшей девушки, китаец подхватил хрупкий стан на свои крепкие руки и тихо и аккуратно отнёс в самую большую и удобную по его мнению комнату. Парень позволил себе оставить на лбу девушки целомудренный невесомый поцелуй и, прошептав мягко:       — Dors bien, Jeanne. Laissez-vous rêver du monde merveilleux dont vous rêvez. Se reposer.