Influential Fiction / Литературное вмешательство

      Его резко накрывает осознание, что на эти несколько дней он практически выпал из своей привычной жизни под девизом “много работы, мало сна”. Теперь же у него много хлопот, чтобы устроить Джом с максимальным комфортом, пока Пит умоляет работодателей перенести сроки проектов.              А Галф…              Только увидев эти красивые виноватые глаза в зале суда, Мью понимает, что не писал парню эти несколько дней и даже не знает, в каком тот состоянии. Поэтому сейчас немного волнительно открывать приложение и печатать банальное:              “Привет. Как ты?”              Сердце почему-то замирает в тревоге и ожидании, но ответ все-таки приходит через какое-то время:              “Привет. Все нормально”.              И это настолько сухо и официально, что хочется скулить, хотя ему грех жаловаться: это он сам не проявил никакого внимания к человеку, который помог. Поэтому заслуженно хлыст вины проходится по его спине.              “Мы можем поговорить?”              “Да”.              “Могу я к тебе приехать?”              Теперь сообщение долго не приходит, что можно расценить как попытку облечь отказ в какую-то вежливую форму, но:              “Да, я дома”.              Джом в безопасности, ее новая квартира в хорошо охраняемом комплексе — пусть даже Блэк сейчас за решеткой, ему так будет спокойнее. Поэтому теперь Мью может разобраться с вопросом, который его все это время мучает:              “Как Галф это делает?”              Но тот сам собой забывается, когда он видит это изможденное бледное лицо, поэтому Мью испуганно охает:              — Ты болеешь?!              Парень морщится, будто услышал что-то неприятное:              — Нет.              Но голос настолько блеклый и неживой, что в такой ответ верится с трудом. А еще и руки, которые скрещены на груди в защитном жесте — все это напоминает то время, когда они пытались через неловкость друг с другом разговаривать. И вот теперь приходится начинать сначала, видимо.              Азар трется о его ногу, но даже это не радует, потому что его хозяин выглядит как не очень свежий зомби. Поэтому Мью лишь немного треплет по холке этого баловня и потом поднимает взгляд на Галфа:              — Что-то случилось?              Тот закрывает глаза и устало трет переносицу:              — Ничего такого, о чем бы ты не знал.              Отлично.       Приехали.       Снова ничего не понятно.              Мью уже без разрешения присаживается на диван и хлопает ладонью возле себя:              — Поговорим?              Галф устраивается рядом:              — С твоей сестрой все в порядке?              — Да, благодаря тебе, — он улыбается, но потом улыбка гаснет, когда не встречает ответной.              Парень снова морщится, но молчит.              Поэтому Мью спешит того в очередной раз убедить:              — Твоей вины в том, что с ней случилось, нет! Ты же не знал!              Галф поднимает на него совершенно пустой взгляд:              — Правда? Тогда почему мне кажется, что ты просто пытаешься меня успокоить? Что ты на самом деле об этом думаешь, Мью? Боишься со мной дальше общаться? Боишься, что я снова буду писать?              Сердце сбивается с ритма, чтобы потом начать колотиться о грудную клетку.       Горло резко пересыхает.       Потому что его собеседник прав: такие мысли посещали его голову, хотя он пытался гнать их поганой метлой.              А еще о том, что даже его симпатия к Галфу — это тоже результат этого литературного вмешательства. Кто знает, что было написано и не опубликовано в общем доступе?              — Молчишь? — тот горько усмехается. — А можешь и не отвечать: по твоему испуганному лицу и так все ясно. Но можешь не переживать: я больше никогда ничего не напишу. Я уже разместил объявление для читателей и отправил сообщение пи`Ти, что сценарий пусть дорабатывает кто-то другой, если тот все еще желает экранизировать эту новеллу. И, конечно, я не буду настаивать на твоем участии в съемках после всего того, что случилось.              Странная боль разливается изнутри, заставляя захлебываться, и Мью не понимает ее причины, ведь это и правда логично: чтобы его жизнь больше не была соломинкой в бурном потоке фантазии другого человека, надо все это прекратить. Тогда почему так невыносимо смотреть в эти практически мертвые и пустые глаза?              На самом деле он сам пока не знает, что будет с этим проектом: с хлопотами из-за Джом у него вообще все из головы вылетело, и пи`Ти его великодушно не беспокоил. Но вопрос все равно поднимут: когда задействовано столько людей и потрачено столько сил, будет жалко просто слить результат.              Поэтому Мью кое-как выдавливает из себя:              — Я пока сам еще не уверен…              Галф отворачивается и делает вид, что следит за развалившемся на полу Азаром:              — Когда решишь — обсуди это с пи`Ти, нам больше не надо видеться ни по работе, ни по… другой причине. У тебя есть мое честное слово, что я больше не буду вмешиваться в твою жизнь.              Это же то самое, чего он хотел?       Правда?              Его священная и неприкосновенная частная жизнь знаменитости, в которую не может влезть даже самый сумасшедший фанат. Даже тот, кто обладает такими странными и непонятными способностями.              Галф когда-то смеялся над его предположением, что тому нужны его трусы, а теперь сидит с лицом каменной статуи и неживым голосом сообщает о своем решении. И мозгом Мью понимает, что так и надо поступить, но то странное, что живет в его груди уже некоторое время, нашептывает, что он совершает ошибку, но не подсказывает, как ее избежать.              Поэтому он кивает и встает с дивана:              — Прости, что побеспокоил тебя… Мне надо…              Парень даже не реагирует на него, просто молча смотрит в одну точку.              — Да, вот… Я пошел тогда…              В этот раз его никто не провожает, даже Азар как будто укоризненно смотрит вслед, пока он надевает обувь и тихо закрывает за собой дверь.              И нет больше ни одной причины приходить сюда или писать Галфу.       Ни одной.              И собственная квартира встречает его жуткой тишиной: Чоппер на время переехал к Джом, чтобы ей было не так страшно оставаться одной. Да и вроде есть информация об эффективности канистерапии.              А вот кто излечит его самого и уберет это гадкое чувство внутри?              Пит, который заваливается к нему вечером, и не подозревает о его состоянии, потому что обрушивает на него новый график с учетом всех переносов:              — Да, несколько проектов у нас отвалились — заказчики не захотели ждать, но вот эти съемки передвинули на завтра, а вот эти — на среду. Тут нужно будет немного ужаться, потому что и интервью, и ТВ-шоу будет в один день, но по-другому как-то скомпоновать их не получилось…              Постепенно весь этот поток информации становится для него белым шумом, сквозь который иногда пробиваются отдельные слова:              график       съемки       перенос       проект              — Мью, ты меня слушаешь? — перед глазами машет ладонь.              Он с трудом концентрируется на ней, а потом переводит взгляд на встревоженного менеджера:              — Да, все в порядке.              — Я так не думаю, — тот хмурится. — Я понимаю, что ты переволновался за сестру, да еще нужно было, чтобы о суде не пронюхали журналисты. Но, к сожалению, больше ничего сдвинуть не получится — надо возвращаться к работе. Проект с пи`Ти пока не подтвержден, поэтому я не уверен, что мы сможем его втиснуть в расписание…              — Не надо, — Мью с трудом выдавливает из себя слова.              — Что не надо? — Пит непонимающе хлопает глазами. — Ты же так его хотел!              Хотел.       Но теперь не может думать без странной щемящей боли о том, что Галфа в нем не будет. А это значит, что…              Он устал.       Очень устал.       И запутался.              Поэтому вздыхает, окончательно обессиленный:              — Давай обсудим это как-то потом? Мое расписание на завтра в календаре?              — Да, как всегда.              — Тогда заезжай за мной в восемь.              Да, так будет проще.       Обычные рабочие вопросы, которые Мью уже умеет решать.              И Питу знать совсем не обязательно, что заснуть он не может очень долго, все вертится в кровати, сбивая в ком простыню, и в его голове одновременно с этим крутится мысль, которая никак не желает оформиться во что-то внятное и понятное, но зудит и мешает мозгу наконец уйти в режим сна.              Он буквально подскакивает на постели, когда наконец осознает то, что ему мучило:              — Да ладно! Не может быть!              Мью тут же открывает в телефоне страницу в закладках, хмурясь на объявление о завершении писательской карьеры, под которым тысячи расстроенных сообщений, из-за чего вновь пробивает болью грудную клетку, но его внимание сосредоточено на другом — на комментарии, который когда-то заставил удивиться.              Тот был оставлен совсем недавно, явно уже сильно позже того, как новелла была написана и опубликована. И это сообщение от безликого пользователя с незнакомым ником дает ему шанс.              Дает шанс им обоим.