Ghosting

Они встретили его поздней весной. Красивое время; цветы только начали раскрываться, а профессора начали отпускать всех пораньше. – Он приходит и уходит. – сказал Субин, впервые представляя его. – Сезоны меняются, и он изображает Мэрри Поппинс. Тэхён фыркнул. – У тебя тоже есть зонтик и чемоданчик? Ёнджун улыбнулся. – Боюсь, только джип. И они были покорены. В то время Ёнджун был старшекурсником. Обычный парень. Но Кай идеализировал его. Для него он был непобедимым, недостижимым, роскошным и, самое главное, идеальным. Для остальных Ёнджун был просто Ёнджуном. Он был смешным и надёжным. Шутник и флиртун. Близок с соседом Кая, Субином, и совершенно чокнутый. Он был сумасшедшим, но для Кая это не казалось чем-то плохим. Ёнджун просто думал иначе, чем люди вокруг них. Храбрее, бесстрашнее. Сорвиголова. Смутьян. Кай любил его за заразительный смех и устраиваемые розыгрыши. Ему нравилось, как Ёнджун принял его и его группку друзей, относясь к нему как ко всем остальным, как к равному. Ёнджун был как весна. Ребячливый, с большими ожиданиями и нескончаемыми мечтами. Эта весна таила столько возможностей для приближающегося лета. Это очевидное ощущение того, что что-то должно произойти, когда они забирались в серебристый джип Ёнджуна. Ёнджун за рулём, радио выкручено на полную громкость, Субин на переднем и Хюнин Кай на заднем сидении с Бомгю и Тэхёном… это было началом чего-то и они не хотели, чтобы оно заканчивалось. Ветер хлестал по их лицам и высушивал их счастливые слёзы. Грунтовая дорога тянулась спереди и сзади, словно была бесконечна, как их мечты. Может быть, в эти моменты, с его друзьями он тоже чувствовал себя непобедимым. Хюнин Кай был уверен, он любил его тогда – будучи частью этой сцены, частью этого чувства. Это было похоже на фильм о истории взросления – захватывающе. Или, может быть, он понял, когда Ёнджун провожал его до дома спустя несколько дней их знакомства. – Ты новичок Субина, верно? Хюнин Кай кивнул. Он первогодка, живущий с Субином – добрейшим человеком в мире. По крайней мере, таким его знали люди в кампусе. Ёнджун кивнул сам себе. – Бин-а сказал, ты не говоришь? И снова, Кай квинул. – Круто. – Ёнджун одарил его улыбкой свободной от осуждения. – Ты используешь язык жестов? Да. В следующий раз, когда они возвращались домой вместе несколько недель спустя, не было слышно слов – просто движение их рук, пока Ёнджун медленно осваивал язык жестов. Хюка. Да? Могу я тебя так называть? Хюнин Кай покраснел. – Хюка. – произнёс Ёнджун вслух. – Это мило. – сказал он. Совсем как ты, жестикулировал он. – Он тебе нравится. – Субин обвиняюще тыкнул в него пальцем через обеденный стол. Хюнин Кай пожал плечами, уткнувшись в горячую миску с раменом. С занятыми руками, он молчал, согнувшись на диване. Его сосед вздохнул, обходя стол и двигаясь прямо к дивану, чтобы утянуть Кая в печально известный сеанс объятий. – Кай-я. – ругал он. – Я люблю тебя, милый, но тебе будет больно. Чхве Ёнджун не остаётся нигде надолго. Он исчезнет следующей весной. Кай упрямо пожал плечами, набивая рот лапшой. Субин-хён сказал, что ты сделаешь мне больно. Неужели? Ёнджун улыбнулся. Я бы никогда не смог. Но он мог. Ох, как же он мог. Для этого бы потребовалось меньше чем слово, даже меньше, чем жест. Кай знал, что если Ёнджун когда-либо изменится, это причинит ему больше боли, чем он мог представить. Но, к счастью, Ёнджун остался прежним.