Сладкого яда, горечи любви — обеих достоин только ты

Удача благоволила Бинхэ с самого рождения, но судьба складывалась порой совершенно нелепо, по ощущениям превращая его жизнь в добрую комедию. Просто добро и смешно это было бы, если бы не было реальностью, от которой выть хотелось. Вот, к примеру, его семья. Хорошая? Безусловно. Его любили и в этом не было никаких сомнений, но порой возникало искреннее желание закопать себя где-нибудь под огромным валуном, закрыв все шесть чувств наглухо, чтобы не быть в курсе того, что творит его умалишенная семейка. Поэтому Бинхэ старательно держался подальше от всяких любовных дел, потому что хорошо развитое по вине родичей чутье орало сиреной, что и судьбой предначертаный человек будет тем ещё забористым папоротниковым растением. Так что с девушками он контактировал постольку-поскольку, не более, чем требовалось по статусу сына Повелителя Демонов, избегая возможности встретить "ту самую". Родители, переглядываясь, порой как-то очень гадливо посмеивались, подавая друг другу непонятные ему сигналы через мимику лица и тела. Он стойко игнорировал, даже не пытаясь вникнуть. А зря, может быть, стоило обратить. Глядишь догадался бы о нависшей беде. Просто исходя из того, как любила над ним судьба смеяться. Собственно, именно по вышесказанной причине, Бинхэ не обратил внимания, когда при встрече с падшим с небес небожителем, у него от тревоги засосало под ложечкой. Скинул всё на простую настороженность из-за типичной вражды между их видами. В его оправдание, кто же знал? Предположить, что это наипротивнейшее создание, от одного взгляда на которое хотелось отряхнуться и закутаться в шкуру медведя с кружкой тёплого вина, окажется… Ну да, впрочем, не будем забегать вперёд и начнём историю с места, где этим двоим было суждено пересечься. К сожалению. День был обыденнее некуда. Про такой говорят «затишье перед бурей», но Бинхэ тогда этого не знал, разумеется. Погода была прекрасной, тёплое солнышко еле грело скулы, лёгкий ветерок трепал собраные в низкий хвост волосы, — в целом, мир людей встретил полудемона вполне приветливо. Конечно, пришёл он туда не просто прогуляться, а по поручению матери, которой кровь из носу понадобились цветы, которые росли только в одном единственном месте. В ущелье, которое по поверьям, располагалось прямо под вратами в Небесный град. Спускались от туда небожители крайне редко и неохотно. Мать как-то объяснила, что дело не в простом высокомерии было, а в том, что из-за более ускоренной культивации, бывшие заклинатели начинали постепенно превращаться в духов. И чем ближе они были к новому этапу своего развития, тем хуже им было в людском мире, поэтому риск встречи с одним из них был минимален. Так он и думал, пока один такой не свалился ему на голову, успев между делом отпинать. Бинхэ был настолько в шоке, что даже не ответил никак, смог только маленькие светящиеся стебельки по быстрому спасти от удара. А потом, конечно, пришёл в себя и спрятал цветы в специальный мешочек для хранения. И уже было приготовился в бою и обвинениям в краже, как небесный житель пришёл в себя и некрасиво выругался. На резких чертах проступило презрение, зрачки зелёных глаз опасно сузились. Бинхэ против воли вздрогнул и даже отступил на шаг, но потом понял, что смотрит нежданый гость не на него, а куда-то в точку в небе. — Да пошли вы, — резко сплюнув, мужчина уставился замершему с мечом Бинхэ прямо в глаза. Стервозное лицо стало ещё более неприятным, а к презрению примешалось едкое отвращение, которое тот даже скрывать не стал. Приподнял рукав, будто пытаясь закрыть нос, словно унюхал что-то неприятное. — Ты ещё кто? — мужчина скривился и только через минуту распознал в Бинхэ демона и сам себе ответил: — Мерзость. Так его ещё не называл никто. Даже почти ненавидящий его Лао Гунчжу, которого мать за глаза звала отцом, хотя тот до сих пор был страшно обижен на главную ученицу за побег с демоном. Ну и за рождение отродья Бездны, — его, то есть, — в придачу. По науськиванию отца, называющего заклинателя "папуля", Бинхэ к мужчине обращался не иначе, как "дедуль". Работало отлично. Отец смотрел с гордостью, Лао Гунчжу бесился, мать умилялась. Тройная выгода. Взяв себя в руки, Бинхэ фыркнул и одарил собеседника взглядом, которого обычно удостаивались только огненные змеи. Наимерзейшие создания. Безглазые черви с парой крыльев, питающиеся драконьими экскрементами. Крылья были отвратительнее самих червей, смутно напоминали ощипанные куриные крылышки. Разве что плосче и шире. В детстве одна такая однажды вылетела ему прямо в лицо, а потом запуталась в волосах. Вместо того, чтобы помочь, отец, который пятью минутами ранее убил дракона, учиняющего беспорядок на его землях, громко расхохотался и даже не вздумал убрать эту тварь с сына. Та потом снилась в кошмарах ещё несколько месяцев, вызывая дрожь во всём теле. Демон нехорошо прищурился и прибегнул к старому, верно служащему оружию — языку. — Я это слышу от сброшенного с небес небожителя? От поплывшего по лицу собеседника уязвленного раздражения, в груди у Бинхэ удовлетворённо заурчало злорадство. Он задумался, чтоб ещё такого пренеприятного сказать, но не нашёл, чем упрекнуть. Мужчина производил очень отталкивающее впечатление, но внешне был никаким каким-то. Не урод, но и не красавец. Можно было бы попрекать обычностью, но какая-то изюминка все-таки во внешности была. Или скорее горчинка. — Дай угадаю, — начал он тем тоном, которым говорила разъярённая вусмерть мать с отцом, который вычудил очередную несусветную глупость. — Тебя сбросили за ядовитую физиономию? Сделай лицо попроще, вдруг ещё и отсюда в мир демонов сбросят, а я с тобой соседствовать там не желаю. Лицо уже не небожителя закаменело. Рука дёрнулась к поясу, но схватилась за пустой воздух. Глаза Бинхэ засверкали абсолютно садистской радостью от унижения, которому подвергся собеседник. Но тот вдруг кинул взгляд на полупрозрачный мешочек на поясе демона, в котором аккуратно покоились собранные ранее цветы, да резко развеселился и невинным тоном поделился: — По крайней мере, я не ворую цветы, на которую льют отходы с небес… Демон замер. Ему сделалось нехорошо. — Врешь! — желудок чуть не перевернулся от отвращения. Снова вспомнились злополучные черви. — Откуда там взяться отходам? Уже не небожитель равнодушно повёл плечами и слегка развернулся. Бинхэ отвёл взгляд буквально на долю секунды на небо. Кто знал, что заклинатель ему попался без чести и совести? Сбил с ног и тут же как-то хитро вывернул демону руку и отобрал меч. Он даже не успел осознать, что произошло или подумать, что его вот-вот убьют, как заклинатель вскочил на меч и был таков. — Небожитель… Смылся… С моим мечом… — полудемон растерянно следил за удаляющейся точкой в небе. Осознание пришло через минуты две, когда он понял, что цветы успеют испортиться, пока он будет добираться домой пешком. — Мать меня убьёт и будет в своём праве. О мести он тогда ещё даже не думал, но знал, что украденный меч покоя ему не даст. Как и он этому ублюдку.