I will help

Весна. Апрель. Два влюбленных парня лежат на своих кроватях, а между ними километры. Чон Хосок дрожащими пальцами печатает огромное любовное сообщение своему другу, а тот...тот просто ждёт с надеждой, спрятанной глубоко внутри, в самых потайных краях его сердца. На экране дисплея, в чате с человеком, подписанным как «Хося♡», появляется огромное сообщение, которое заканчивается на три простых, но очень важных для Юнги, слова... "Я тебя люблю". После этого дня парни начали встречаться, всё у них было хорошо. Первый поцелуй. Ночёвка. Свидания. Переезд в другой город на учёбу. Проживание вместе. Первый секс. И так прошло около шести лет. Они наслаждались жизнью друг с другом, просто существуя рядом. Любовь их нельзя было описать в нескольких словах. Но и не всё было так идеально... — Котён, будешь чай? – спрашивает Хосок, всё ещё надеясь на положительный ответ. — Налей кофе, я не хочу чай. – старший лежал на кровати, пустыми глазами смотря в дисплей телефона. — Кофе вредит твоему здоровью, коже и зубам. Что я буду делать, если у тебя вдруг откажет сердце? «Ничего не случится» слова, которые остались несказанные на кончике языка Юнги. — Прости, солнце, не хотел тебя волновать этим.– Мин медленно встал с кровати, подошёл к своему парню и поцеловал его. — Всё будет хорошо, как со мной, так и с нами. На эти слова Хосок легко улыбнулся и продолжил готовить завтрак, оладья на банановом молоке с шоколадной глазурью. Юнги развернулся и ушёл к балкону. — Я курить. — Юнги... опять? — Прости, не могу уже избавиться, солнце... — Пожалуйста, постарайся это прекратить... Если тебя что-то беспокоит, я всегда рядом, ты же понимаешь это? – младший не плакал, просто на его глазах появлялась влага от безысходности, но он старался улыбаться даже в такие моменты. — Конечно, солнце, я понимаю. Мин вышел на балкон и закрыл за собой дверь, чтобы запах табака не поступал в дом и не травил лёгкие Чона. Взяв зажигалку, он распахнул окно и зажёг сигарету. Юнги смотрел на пробегающих мимо подростков, которых ничего не волновало помимо их свободы и масштабных планов на будущее. Мин и Чон когда-то были точно такими же. Они постоянно друг у друга ночевали, разговаривали до утра о том, как у них всё будет хорошо в будущем. Не сказать, что сейчас всё очень плохо, просто психологические проблемы Юнги... У него тяжёлая депрессия. Парни не знают как справиться с этим. Хосок старается всегда дарить любовь своему милому парню, старается делать всё, чтобы только вернуть всё хорошее внутреннему миру его парня. Юнги перестал быть прежним: раньше он старался рассказывать обо всём, что его беспокоило, часто улыбался, ненавидел сигареты и выпивку. К сожалению, от этого всего осталась только ненависть к алкоголю. Мин скуривал чуть ли не всю пачку за день. Он понимал, что сигареты помогают ему намного лучше справиться с эмоциями, чем разговор с Чоном, и от этого Юнги сталовилось ещё больнее.. Причину этой депрессии не знал даже Хосок...Точнее, он догадывался, но не был уверен. — Поехали в парк? – Хосок лежал на коленях своего парня, поглаживая того по животу. — На улице обещали хорошую и не сильно солнечную погоду. Ну так что? — Было бы неплохо. Там дождя не будет? — Только облачность обещают. — Одевайся тогда. – старший улыбнулся и поцеловал младшего.— Сейчас покушаем и пойдём. — Можно же покушать в парке. — Хорошо. Юнги старался побороть симптомы депрессии. Он хотел, чтобы хотя бы его самый близкий человек не унывал. И у него, вроде как получалось. Парни собрались и отправились в парк. К счастью Юнги, там было очень мало людей и они с Хосоком могли бы провести время только вдвоём, без лишних взглядов и шептаний окружающих. Сейчас последнее, что он хотел, это поссориться с какой-нибудь женщиной, которая будет ныть о том, что "всем геям нужно подохнуть в канаве, а лучше быть сожженными в костре, как нелюди". — Прости, мне нужно закурить...– обеспокоенно посмотрел Мин на Чона. — Я же говорил, если тебя что-то беспокоит, говори мне. – Хосок положил свою руку на руку возлюбленного и забрал сигареты. — Попробуй хотя бы сейчас не курить, котён. – он чмокнул того в щеку и взял за руку. — Я люблю тебя. Ради тебя я готов на всё — И я тебя люблю, солнышко. Я тоже постараюсь быть готовым на всё, только ради тебя. ... — П-простите... я не знаю как справляться с этим... если раньше он пытался хоть что-то поесть, то сейчас его буквально тошнит хоть об одном упомянании о пище. Последний раз он нормально ел месяца два назад перед последней нашей прогулкой...– у Хоби дрожали руки, сам он немного всхлипывал. Он так боялся. Боялся, что потеряет того, в кого по уши влюблен, в того, к кому его чувства становились крепче с годами... — Что ж... Если вы продолжите в том же духе, то сами впадёте в депрессию. Ну так что, он рассказывал вам о причине? – психиатр выглядел немного грустновато, потому что она была одной из немногих, кто понимал к чему такое поведение Юнги. — Я даже и не пытаюсь больше начать эту тему. Как только он слышит фразу "давай поговорим" начинает скуривать всю пачку, параллельно плача от боли в груди. Я пытался убрать сигареты, но от этого ему сталовилось хуже. Скажите... С ним же ничего не случится? — Я правда не знаю..– соврала психиатр. — Время пройдет и когда ваш парень более менее придет в норму, сводите его на приём. А пока, попробуйте сократить дозу. — С-сократить? — Да. Возможно, боли вызывает огромное количество таблеток, всё таки они достаточно мощные. — Спасибо большое вам. — И вам спасибо, смотрите внимательнее за своим парнем и записывайте каждое изменение в его поведении. Это важно. До свидания. Психиатр проводила Хосока до двери, дала ему чек за сеанс и, закрыв за ним дверь, тяжело вздохнула. — Мне жалко этого парня..если ничего не поможет, то в скором времени Юнги не станет в живых...

***

— Скажи, как вы себя чувствуешь? – спросила психиатр, доставая бумаги с личной информацией о Юнги. — Не очень. Я думаю, ничего не изменилось с последнего сеанса. – ответил Мин. — Вы же знаете, что со мной нужно быть честным. Юнги задумался и тяжело вздохнул. — Мне становится хуже. Таблетки не помогают, но я стараюсь хотя бы при Хосоке выглядеть хорошо. — Как у вас с курением? — Продолжаю курить, но даже это уже не помогает. — Я вам говорила, что это будет помогать не всё время. – психиатр посмотрела в окно, потом снова на пациента. — Чувствуете ли вы что-нибудь к своему парню или это уже просто как часть вашей жизни. — Я его люблю. Чувства становятся сильнее, но от этого больнее.. — Почему? — Потому что Хосоку от этого хуже. — Поняла. — женщина записала что-то на листке. — Появлялись ли у вас суидцидальные мысли за последние три недели? — Да. Несколько раз. Последний был на дня когда звонили родители. — Вы ответили на звонок? Что они сказали? — Ничего особенного. Сказали, что я тупое ничтожество, обосрали моего парня, меня, мою ориентацию. Сказали, что в жизни я добьюсь только смерти от СПИДа, потому что я отвратительный гомик. — Вы рассказали об этом Хосоку? — Нет. Я не хочу чтобы он волновался из-за этого. — Вам стоит поговорить. Всё-таки он ваш возлюбленный. А пока что продолжайте пить то, что я вам прописала и курите поменьше сигарет. Они негативно сказываются на ментальном и физическом здоровье, хотя бы ради Хосока. — Спасибо большое, Ким Сунхён. Здоровья вашему мужу. — Удачи вам, Мин Юнги. Заходите как-нибудь на чай. — Обязательно. Сунхён, Намджун и Юнги дружили с самого детства. Сунхён вышла замуж за Намджуна, а Юнги собирался выходить за своего любимого Хосока. Друзья стали ещё дружнее когда начали ближе общаться с Чоном. Они все просто надеялись, что когда-нибудь депрессия Юнги пройдёт, для этого Сунхён и принимает их двоих с большой скидкой за сеансы. — Котенок, я поеду к Наму. Нужно помочь, а то Сунхён, кажется забеременела. Ты же справишься один? Или поедешь со мной? – младший, естественно, знал, что оставлять своего парня в таком состоянии нельзя, но помочь друзьям надо было. Он очень переживал на счёт этого. — Всё хорошо, – ответил старший мило улыбаясь.— я приготовлю ужин. Во сколько ты вернёшься? — Вечером где-то, не переживай! – Хосок был действительно рад, что его парень улыбается. Он подошёл к нему и поцеловал. — Передавай Сунхён и Намджуну "привет" от меня. — Конечно я передам! Мой котёнок самый лучший! – с этими словами он убежал. Юнги улыбнулся и закрыл за ним дверь. Всё шло предельно хорошо в одиночестве, но он скучал по своему шумному парню. Прошло два часа, Мин уже приготовил много вкусных блюд. Это действительно успокаивало его. Когда всё было готово он сел за гитару и начал играть мелодии, пока не прозвучал ужасный звонок в дверь... Зрачки Юнги расширились и он медленно подошёл к двери. Посмотрев в глазок, он увидел своего злого отца. Мин медленно открыл дверь и впустил его. — Фу, блять. Ты, тупой педик, ещё и собирался прятаться. – отец врезал своему сыну со всей силы по челюсти. — Даже расстаться с этим уёбищем не можешь ради семьи. — Главное уёбище - это ты... не смей так называть моего парня. – Юнги хотел закончить, но его перебил новый удар от мужчины. — У тебя нет ёбучего права со мной разговаривать. Да пусть твой ёбырь хоть в канаве сдохнет, всем похуй. Ты и твой уёбок должны сдохнуть. Я выбью всю хуйню из тебя. – отец избивал сына, пока тот не начал захлёбываться в своей крови. — Это тебе урок. В следующий раз я сожгу вашу квартиру пока вы будете спать. – он ушёл. Тишина. Точнее... Всхлипы Юнги во мраке. Повсюду растекается красная кровь. По щекам быстро текут слёзы. Мин понимает, что пока он жив, это не прекратится. Он не хотел больше слышать, как поливают говном его любимого человека. Юнги правда хотел, чтобы Хосок всегда ярко и солнечно улыбался. Он достал острый нож и подставил к вене. Юнги вздохнул и сделал очень глубокий порез, от которого он сморщился. Через несколько менее грубоких порезов он потерял сознание. Хосок вернулся домой с хорошим настроением. — Котик, прикинь! У Сунхёны и Намджуна будет девочка! Вот новости! – зашёл Хосок в квартиру, ставя пакеты с вкусняшками от Намджуна у входа. — Котён...? – в нос ударил сильный запах застывшей крови. Чон сразу понял, что всё очень плохо. Он включил свет и побежал в место, где пахло хуже всего, в гостиную. Там лежало умирающее тело. — Блять, Юнги...– на глазах появлялась слёзы, но Хосок старался хватать последние надежды, он поднял на руки своего парня и побежал босиком в больнице, благо, она была чуть ли не через дорогу. Проходит два часа, три. Чон не может успокоиться. Его слёзы продолжают идти, а сердце до невозможности сильно болеть... Врач выходит из палаты. Сердце Хосока сжалось. — Чон Хосок.– начал врач так, что младший чуть не потерял последнюю надежду. – Ваш парень находится в критическом состоянии, но шансы на успех больше чем предполагалось. Шрамы, конечно же, останутся, но остальные ссадины заживут. — О-остальные..? — Вы про них не знали? У Мин Юнги было полностью изуродовано лицо и несколько синяков в области живота. — Спасибо вам большое... Хосок уже этого терпеть не мог. Он обратился в полицию. Надо было это сделать раньше. Намного раньше. Когда только это всё начиналось... Отца арестовали не сразу, так как семья Мин была достаточно богатой, они могли бы выплатить любые деньги, лишь бы отца освободили, но никто этого не сделал, потому что даже мама была против такого поведения мужа. Не сказать, что она была нейтральна к ориентации Юнги, просто она не хотела лишних хлопот. После суда мать Мин приехала в больницу и отыскала Хосока. — З-здраствуйте, госпожа Мин. – Чон встал и дрожа поклонился. — Ну здравствуй. Я хотела сказать, что после этого случая, передай Юнги, он больше не увидет ни меня, ни отца и вообще никого из нашей семьи. Подобные люди в нашей родне - отбросы. – мать Мин осмотрела парня и тихо произнесла. — Не дай этому отбросу помереть... хотя бы для того, чтобы у тебя всё о хорошо. Не понимаю зачем ты выбрал моего сына, но ты мне нравишься. Будь бы ты моим, я бы переписала всё на тебя. — Спасибо за это, госпожа Мин. Я буду стараться ради Юнги. — Пока, Чон Хосок. – она развернулась и ушла. Хоби до сих пор дрожал. Его волновало больше то, как отреагирует на это его котёнок, что если станет хуже? Шли месяца. Юнги не просыпался. Хосок уже успел отрастить и снова подстричь волосы. Ожидание убивало его изнутри... Неужели это конец...? Неужели он больше никогда не сможет услышать прекрасный голос своего парня...? Как же так... Этого не может быть... Чона успокаивало лишь то, что врачи говорили ему о хорошем состоянии сердца Мина. Это время очень страшное для Хосока.... И вот... прошло около двух или, может быть, трёх месяцев. Хосок пришёл рано утром в палату и увидел двух врачей, которые шептались между собой. Как только они увидели Хоби, одна из врачей улыбнулась и подбежала. — Здравствуйте. Вы ведь Чон Хосок? – спросила улыбчивая девушка. — Да. – в глазах Хосока появилась надежда от этой улыбки. — Ну, – начала она, всё так же улыбаясь, — Я за вас очень рада! Мин Юнги в порядке! — она отдала Чону результаты последнего анализа, где пульс был в норме. — Вы можете пройти в его палату, он уже очнулся. После этих слов Хосок чуть ли не плача побежал к палату. Стоя у двери, он думал о том, как будет выглядеть его возлюбленный. Он медленно открыл дверь и увидел... он увидел Юнги, смотрящего в окно, за котором цвела сакура. Хоби тихонько подошёл сзади и, хотев напрыгнуть на своего парня, приготовился, как вдруг... — Ты ведь за моей спиной, – сказал Юнги хриплым голосом, всё ещё смотря в окно. — Чон Хосок. — он повернулся. — Котик! – Чон в слезах напрыгнул на Мина. – Ты бы знал насколько сильно я рад снова видеть тебя живым... — Пх-хах. Живым? Я и не умирал. — Но был на грани. Руки обоих были холодными, но зато сердца... сердца горячими.