Сердце сироты

Арсений проснулся в ужасе. С холодным потным лбом. Он огляделся и увидел, как врач проверяет Антона. Хотел было встать и одеться, но хирург подошёл к нему: — Лежите - лежите. Доброе утро. Ну всё нормально, отёк на ноге ещё будет. Сердечко работает хорошо. Я все рекомендации по лечению напишу. И сегодня к вечеру можно выписываться. За пять дней никаких ухудшений не произошло, поэтому спокойной можете ехать домой и прикрепляться к кардиологу. По приезде сразу покой. Минимум два месяца никакой активности. Только лежать и отдыхать. — Доброе, — наконец ответил Арсений, — спасибо вам. Насчет еды всё остаётся также? — Да. Пока соблюдать строгую диету. — Понял. А туалет, водные процедуры? — Ну он уже может сам передвигаться, хоть и с вашей помощью, тем не менее. Поэтому туалет, как в обычной жизни, а вот с душем аккуратно. Пока нельзя мочить швы. Первое время помогайте ему, контролируйте. — Хорошо, спасибо вам, — было неудобно сидеть в кровати, но вставать и светить нижнем бельём ещё хуже. Он протянул руку, понимая, насколько неловко выглядит. Но врач лишь улыбнулся. Для него в больнице не было жёстких рамок приличия с пациентами, всё понимал. Хирург крепко пожал руку Арсения и направился на выход. Возле двери развернулся и сказал: — В регистратуру за выпиской зайдите после обеда, — тот кивнул. Врач ушел и мужчина тут же встал с кровати. Нацепил на себя джинсы, футболку и подошел к сыну. — Ну что, мы едем? — улыбнулся он. — Да, — ответил Антон и почесал голову. — Ох, через день я отмою тебя, — провёл рукой по сальным волосам без какой-либо брезгливости, — завтракать будешь? — Да. Можно? — он с улыбкой указал головой на отцовскую тумбочку. — Что, больничная еда не заходит? — Арсений направился к себе и взял банку пюре. С хлопком открыл её и принёс к сыну, — ну, главное ешь, — сел на кровать, выдал ложку и стал держать ему баночку. Антон за обе щеки уплетал фруктовую смесь с овсяными хлопьями. За пять дней после наркоза, он уже полностью пришел в себя. Рука двигалась, мог сам есть, чистить зубы, пить. В туалет ходил только опираясь на отца. Тот придерживал его, потому что нога была ещё слаба для нагрузок. С гигиеной дела обстояли сложение. Из доступного были лишь влажные салфетки, чем Антон активно пользовался. Но больше всего, он был благодарен отцу за эти бесформенные, с глупым узором, шорты. Они были похоже на семейные трусы, как у какого-то деда, на завязочках. Но именно это нижнее белье придавало ему комфорт и спокойствие. Арсений за весь день собрал все вещи, купил билеты на поезд, попросил Серёгу встретить их на своей машине и довести до дома. Тревожность о том, что будет по приезде, его сильно волновала. Но несмотря на это, он был уверен в том, что Антона не бросят. Он не отдаст. Знал, что родители заберут к себе, что Серёга всегда будет на подхвате. Единственное, за что действительно переживал, так это за тот самый сон, а точнее лишение свободы как минимум на два года. Это значит, что родительские права могут отнять, с работы уволить за судимость. Искать новую будет проблематично, а особенно с такими тратами на сына. Но если ему не вернут ребёнка, то и траты будут не нужны. В этот момент он понял, что потеряет смысл жизни. Не к чему будет стремиться, куда-то развиваться, для кого-то стараться и что-то делать. Арсений сходил в регистратуру и забрал выписку, подписал все бумаги. Потом направился в кабинет к хирургу. Он постучался в ординаторскую и приоткрыл дверь. Там находилось несколько врачей, что обернулись на него. — Извините, а Романа Аркадьевича можно? — Да, — дожёвывая банан и выкидывая шкурку, ответил мужчина. Он вышел из кабинета. Оба отошли к окну в коридоре. Мимо ходили мамы с детьми, кто-то плакал, медсестры гремели приборами. Сквозь всю эту суету, Арсений сказал: — Роман Аркадьевич, спасибо вам огромное. Я очень благодарен, — тот улыбнулся сквозь седую бороду. — Я живу тем, что помогаю детям. Это не работа, это жизнь. Переживаю за них, как за своих. Ваш сын крепкий пацан. Очень. Видно, как хочет жить, как борется. Он поправится и снова станет весёлым и активным. Нужно немного подождать. Вся его проблема заключалась в том, что там не лечили. Пока мы добрались до очага, то уже встали на критическую точку. Во время успели всё устранить. Всё совсем проще, чем вы думаете. Всё приживётся и будет работать как часы. Сможет заниматься спортом, но умеренно, без фанатизма. — Просто он столько всего перенёс, что боюсь за каждую царапину, — хирург положил ему на плечо руку и так по-доброму сказал: — Он очень крепкий парень. Поверьте, всё будет хорошо. — Я верю, спасибо ещё раз, — он протянул коробку конфет с ликёром, — возьмите. — Ох, — врач посмотрел на него недовольно. — Просто конфеты, в честь благодарности, — уточнил Арсений. — Я лечу деток и получаю за это денежку. На эту денежку я смогу купить себе конфеты. Большое спасибо, но у меня принцип, подарков и благодарностей - не брать. Это не из-за взятки там или ещё что, а просто. Я люблю свою работу и лучшая благодарность — это счастливые дети и их родители. Так что, — он похлопал его по плечу, — будьте счастливы, что ваш сын теперь будет жить без опаски, — хирург ушёл обратно в ординаторскую, а Арсений так и остался стоять у подоконника с конфетами. Он пошёл обратно и отдал коробку постовой медсестре, грустно улыбаясь в её глаза. Та, с непонимающим лицом, робко взяла подарок. Мужчина зашёл в палату и взял одежду сына. Скатал джинсы гармошкой и продел штанину на больную ногу. То же самое сделал с другой ногой. Парень встал, опираясь на отца и тот подтянул их до пояса. Застегнул молнию, пуговицу и ремень. Антон немного сморщился из-за плотного прилегания ткани на ноге. Аккуратно Арсений одел на сына футболку, толстовку, сверху куртку и шапку. Последним одел ботинки. Мужчина взял чемодан, на каждое плечо по рюкзаку и свободной рукой приобнял Антона за талию. Тот держался, хромал и медленно шёл к выходу. Возле дверей больницы уже стояло такси. Водитель помог уложить багаж, а Арсений усадил парня на задние сидение и сел рядом. До вокзала было ехать около двадцати минут и находился почти в центре города. Снова обвешавшись рюкзаками, мужчина медленно вёл мальчика к перрону. Посадка в поезд уже началась, все столпились возле с паспортами. И вот очередь дошла до них. Арсений показал оба паспорта и обратился к Антону: — Пока вот здесь постой, я вещи все занесу и вернусь. — Я дойду, пап. — Нет, будешь мешать остальным. Постой, — он взял чемодан, рюкзаки и стал пропихиваться по узкому коридору вагона. Благо второе купе. Затолкав багаж под сидение и кинув на вторую полку сумки, вышел за сыном, — пойдём. Пропустите, — он обратился к женщине, что стояла с паспортом возле проводницы. Медленно, еле передвигая ногами, Антон плёлся до купе. Он зашёл в двери и увидел мамочку с ребёнком. Девчонке было лет пять и та стояла на коленях на нижней полке и рисовала что-то на листке. Мамаша пыталась закинуть сумки наверх. Арсений усадил парня на полку и обратился к женщине: — Вам помочь? — Ой, если можно, — улыбнулась та и отошла в сторону, уступая место. Арсений убрал одну сумку, затем вторую, маленький чемодан запихнул под нижнюю полку. Антон вытянул больную ногу и приложил руку к штанине в районе шва. Мужчина обернулся и увидел это. — Совсем болит? — заволновался он. — Ну, ноет. Женщина обратилась к своей дочери: — Лиза, иди сюда, давай штаны снимем, — девочка пододвинулась к маме, оставив ручку и листик на столе. В купе стало тесно и Арсений встал в дверном проёме. Поезд тронулся. Женщина сняла болоньевые штаны на лямках, оставив дочь в ярко-зеленых колготках. Стянула свитер, растрепав все косички. Девочка снова подползла к листочку. Мужчина посмотрел на Антона и сказал: — Встать сможешь? Или совсем плохо? — женщина обернулась на парня, не понимая, в чём причина плохого самочувствия. — Да, — сжав зубы ответил он и оттолкнулся рукой от полки. Левая была скрыта рукавом толстовки. Сделал шаг, и отец подхватил его, помогая выйти из купе. Закрыл дверь и оба встали в проходе, — зачем? — спросил парень, хотя догадывался. — Пусть они переоденутся спокойно, а потом мы зайдём. — А мы как будем? — Попросим выйти, в этом ничего такого нет. — Они увидят… — взволнованно сказал Антон. — Можешь остаться в толстовке. Джинсы надо снять, все перетягивают. Я в рюкзак твои тренировочные кинул. Помогу тебе, — он обнял сына и поцеловал в макушку. Дверь открылась и женщина с улыбкой сказала: — Спасибо, можете заходить. Лиза, — обратился к дочке, — пойдём до туалета прогуляемся. — Я не хочууууу, — заныла девочка. — Пойдём, — она протянула руку и малышка в футболке и лосинах вылезла с полки. Натянув тапки, вышла из купе. Арсений закрыл за собой дверь и улыбнулся Антону. — Вот видишь, даже просить не пришлось. Ты прости, но других мест не было. Хотел купить СВ на двоих, но не было. — Да я всё понимаю, — он расстёгивал ремень, — просто… не комфортно. Они переоделись, Арсений расстелил постель и парень улёгся на нижней полке. Женщина с малышкой вернулась и все молча ехали в купе. Парень всё это время залипал в телефоне, мужчина лежал на верхней и тоже что-то активно печатал. Потом сказал: — Антош, там на столе детское питание, если голоден, то скажи, я… — он хотел сказать покормлю, но опомнился, — я помогу. — Угу, — ответил тот и сел за стол, свесив ноги на пол. Девочка посмотрела на Антона с улыбкой и спросила своим тонким голоском. — А почему ты ешь детское пюре? — Лиза, — осекла её мама, сидящая рядом с ней за книгой. — Потому что… оно вкусное, - улыбнулся Антон. — Я тоже люблю его. А ещё я люблю рисовать, смотри, — она показала листик с каракулями. — Здорово, а что это? — Это поезд, — она тыкала пальчиком, — это горы, это сияние. — Ммммм, — оценил парень, — а белого медведя сможешь нарисовать? Арсений свесил голову, смотря на разговор сына. Ему было почему-то приятно, что тот так взаимодействовал с ребёнком. — А я не умею животных рисовааать, — грустно сказала девочка. — Давай помогу, — он взял ручку и перевернул к себе листик. Лиза залезла половиной тела на стол, пыталась разглядеть наоборот рисунок. — Лиз, — одернула её футболку мама, — со стола слезь! — Ну мне не видно! — буркнула девочка, а потом посмотрела на Антона, — а можно к тебе сесть? — Ну, садись, — он пододвинулся к самому окну. Девочка переползла к нему на полку. Села рядом и стала смотреть. Парень рисовал медведя, но листик постоянно уезжал. Лиза вдруг сказала: — А ты рукой придерживай, — схватила Антона за левый рукав толстовки и, не нащупав там руки, испуганно замерла. Парень молча смотрел на неё и не знал, что делать. Арсений свесился с полки, наблюдая за ситуацией. Женщина оторвалась от книги и тоже замерла. Полное молчание в купе повисло на несколько секунд. Девочка отпустила рукав и грустно выпятила губу. Так робко и тихо она спросила: — У тебя нет руки? — тот замотал головой. — Лиииииза, — с укором сказал мама и головой попросила сесть к ней на полку. Девочка быстро взглянула на маму, а потом оценивающе посмотрела в глаза Антона, который не понимал ситуации. Ему было больно в душе. Где-то в груди щемило, шов начал болеть от учащенного дыхания и волнения. Лиза так аккуратно взяла листочек и тихо сказала: — Я буду держать, — она уже не улыбалась. Ей было жалко парня. Антону стало приятно и он слегка поднял уголки губ. Малышка прижалась к мальчику. Тот продолжил рисовать с ощущением какого-то спокойствия. Маленький ребёнок так чувственно к нему отнесся. Арсений дождался, пока сын дорисует и сказал: — Тох, давай, надо полежать. — Сейчас, я поем, — ответил парень, поднимая голову на отца, — вот, твой медведь, — он улыбнулся и протянул девочке листик. — Спасибо, — улыбнулась она, взяла листочек. Откинулась на спинку и стала рассматривать. Арсений спустился с верхней полки и открыл Антону баночку. Женщина попросила Лизу пересесть и за руку взяла её к себе. Мужчина присел рядом с сыном и стал держать еду, чтобы тот покушал. Маленькая девочка наблюдала за тем, как парень одной рукой кушает и не может себе подержать банку, открыть её. Ей стало его ещё жальче. Она перегнулась через стол и обратилась к Арсению: — Можно я подержу ему? Тот улыбнулся и посмотрел на сына. — Лиза, ты успокоишься сегодня или нет? — мама одернула её за футболку, — извините, пожалуйста, — она заглянула в глаза мужчины. — Да всё нормально, — ответил Антон и отец даже удивился этому, — пусть держит. Арсений отпустил баночку, и девочка перехватила её своими маленькими пальчиками. Парень ел и улыбался. Ему было до глубины на души приятно, что ребёнок понимает его, хочет помочь и поддержать. Он доел, поблагодарил Лизу и лёг на полку. Арсений наклонился к нему и негромко спросил: — Нам надо перевязку сделать, ты как? Антон замер, немного испугавшись, но потом кивнул. — Я готов, — чувствовал, как перебарывает себя. Отец достал из своего рюкзака салфетки, пластырь, хлоргексидин и бинт. Потом поднял сыну толстовку с футболкой. Протёр свои руки, смочил пластырь и аккуратно отклеил от груди. Тот жмурился, но терпел. Мужчина наложил новую повязку с мазью и закрепил. Всё убрал и залез к себе. Совсем под вечер женщина накормила дочь и стала укладывать её спать. Та все никак не хотела, но в итоге уснула. Мама забралась к себе и погрузилась в телефон. Арсений снова спустился к Антону, присел рядом и тихо спросил. — Сынок, как себя чувствуешь? — Ну, болит. А так нормально, — мужчина погладил его по голове. — Завтра днём уже будем дома. Станет комфортнее. Женщина краем глаза видела, как общается отец с сыном. Ей было искренне жаль парня. Нет руки, понимала, что тот после операции, что-то на груди, хромая нога. Отметила, что пацан держался более чем хорошо. Отвернулась к стенке и закрыла глаза. — Пап, — тихо сказал Антон, — я так устал, я ничего не хочу. — Я понимаю, но надо держаться. Немного оклемаешься и сходим к Анастасии Дмитриевне. — Я просто ничего не хочу. Отец сжал губы, сделал брови грустным домиком и крепко взяла сына за руку. — Держись. Только ничего не делай с собой, прошу, — тот лишь кивнул и повернул голову к стенке, — спи.

***

Арсений помог выйти Антону из поезда. Затем вытащил свой чемодан и рюкзак Антона. После перенёс Лизу, помог вытащить вещи своим попутчикам и подал женщине руку. Та с улыбкой приняла её и ступила чёрным сапогом на перрон. Они попрощались и женщина с девочкой поспешили к выходу. Арсений с Антоном медленно поплелись следом. Миновав ограждение, они увидели Сергея, который ждал их на морозе. — Привет, Серёг, — улыбнулся Арсений и пожал ему руку, отпустив сына. — Здорово. Давай сумки, ты Антоном займись, — Серёжа взял чемодан и рюкзак парня. Отец приобнял сына и повёл в сторону машины. Тот тихо и с улыбкой спросил. — Пап, а она тебе понравилась? — Кто? — слегка наклонился к голове мальчика. — Ну, женщина. — Женщина – как женщина. А потом, наверняка замужем. — Нет. У неё кольца не было и вон, — он указал головой на попутчиков. Они садились в такси, что стояло на парковке. — И что? — Арсений улыбнулся, — не надо меня женить ни с кем.