Друзья мне дали верный путь

      «Я не могу дышать, мне не видно неба,       Я не могу понять, был ты или не был,       Ветер по волосам, солнце в ладони.       Твоя…       Отпускаю и в небо, улетает, с желтыми листьями,       Наше прошлое лето       С телефонными, глупыми письмами.       Отпускаю и слезы, высыхают, на ресницах.       Но как же синие звёзды, нам с тобой, могли присниться?»       МакSим — Отпускаю       Уже примерно две недели Чонин совершенно не покидал границы собственной комнаты, и не испытывал даже малейшего желания вылезти из скорлупы. Но это была не та тонюсенькая скорлупа, которую можно легко раздавить и вызволить на волю, он прочно сидел в яйце, которое пытались сжать в кулаке. Он практически ничего не ел, да и в магазин не ходил, не смотря на то, что он буквально находился напротив. Вся квартира померкла в серости, но его комнату украшали ярко-красные пятна цвета вина, которые он так не отмыл, да и некоторые осколки всё ещё лежали на полу, а вся основная масса на столе, периодически он оставлял тоненькие царапины на своем теле, после чего слизывал свою же кровь, хорошо, что хоть удосужился ладонь перевязать, иначе пришлось бы заливать новую порцию жидкости, которая приводит организм к жизни. Всё, что он делал, — это только лежал на кровати и пустыми, безнадёжными, стеклянными глазами смотрел в потолок, да, оказывается чёрные глаза тоже могут стать такими, Чон выглядел словно мертвец: его щёки впали, кожа побледнела, а губы потеряли свой естественный окрас. Единственное, что он делал, пока 20 часов просто смотрел в никуда, это временами употреблял воду. Но когда она заканчивалась и ему не хотелось идти за новой, то буквально был готов выгрызть свои вены и начать пить собственную кровь. В мистическом мире его бы точно прозвали вампиром-каннибалом. Всё бы ничего, если бы в остальные 4 часа он просто не плакал во сне. Но что было причиной его плача? Ничего особенного, просто это были самые трогательные моменты из жизни, которые не хотелось бы убрать даже под страхом смерти.       Но об этом мы поговорим немного позже, ведь, например, Сынмин тоже не всегда был такой позитивный и радостный, его тоже терзали некие чувства, которые были подобны чувствам Чонина сейчас. Нет-нет, это были схожие, но разные чувства. А именно это происходило ровно до того момента, пока он не столкнулся со своей судьбоносной Луной, и не подружился с Яном, а было это так…

* * *

      Вот что для вас значит дружба? Что-то обыкновенное по стандартному сюжету, да? К примеру, это человек, который защитит и поддержит в любую секундочку, обнимет и согреет, и вообще дружба с другом началась плавно и очень мило. Насколько всё-таки очаровательна и изумительна эта история! Любой жестокий тиран может заслушаться и пустить слезу…       А если я скажу, что дружба лучших друзей может начаться совершенно иначе? Интересно, не так ли?       Это произошло года четыре назад…       2019 год, 27 июня — день, когда умер Сынмин. Да, как не странно, но это на самом деле так. Парень тускнел, смысл жизни уходил на дно, и вообще жизнь — всего лишь слово, которое осталось где-то глубоко в его памяти и месяцами не показывается наружу.       Очередной день, когда солнце уже не кажется таким ярким, когда дождь уже не мокрый и люди уже не люди, Сынмин решил открыть для себя двери в территорию так называемую «улица». Как же больно ходить по земле, понимая, что ты можешь упасть в обморок от недосыпа или от голода. Но ничего страшного, так или иначе он всё равно сможет дойти, пока он не остался полностью обессилен.       Смерть смертями, если так можно назвать отрицание жизни вокруг себя, а прочесть новую главу комикса надо, выхода которой он так долго ждал, и, пожалуй, только эта вещь всё ещё держала его на плаву.       Так и началась вторая жизнь — жизнь, которая дала другой путь.       По дороге Сынмин не ощущал ничего. Даже воздух уже не давал дышать как раньше.       Солнце светило очень ярко, но для Сынмина очень тускло. Дети громко смеялись, но Сынмину казалось, что они громко плачут. Но единственное что не изменилось — магазинчик с комиксами.       Этот магазин имеет для него несколько хороших, так и плохих воспоминаний.       Так как же все началось? Когда Сынмину было около 5 лет, он открыл для себя такую вещь как книга.       Ему не нравилось то, что читают его родители или друзья, ему не нравились обложки книг, которые читают его близкие. Вообще ему ничего не нравилось. Но… Естественно, есть но.       У каждого же есть такие родственники, которые помогают вам? Вот и к Минни приехал его любимый дядя. Он принёс ему книжку, и эта книга действительно понравилась маленькому мальчику. Потом дядя рассказал, где взял он эту книгу. Вот так и все началось.       Сынмин читал, читал и читал. Читал пока не устанет. Читал пока не уснёт. Читал пока не умрет.       Наглядный пример, как люди могут любить что-то до конца жизни.       А теперь вернёмся в настоящее.       Парень уже схватился за ручку двери и подумал, как же было бы хорошо, если бы он в очередной раз заснул за своей любимой книжкой, но не в этот раз.       Сынмин открыл дверь. Но на него упало некое тело, которое как позже выяснилось было мужского пола. Ой, да пару пустяков, но в руках того парня была та самая новая глава вышедшего комикса.       — Ой, извините, пожалуйста! Я правда не хотел. Вам не больно? Вызвать скорую? Я не хотел, извините! — дрожащим голосом парень начал осматривать Сынмина, при этом чуть ли не проливая слезы.       Сам парень был как солнце. Он светится, даже если смотреть в глаза полных слез. Он противоположность Минни — это явно.       — Айщ, да все хорошо. Не волнуйтесь. Всё в норме. — Сынмину не было больно, зачем ему лгать. Уже поднимаясь он обратил внимание на то, что было в руках парня напротив. — Вы тоже читаете этот комикс? И как Вам?       — Ого, Вы тоже интересуетесь им? Впечатляюще! Да, мне очень нравится, интересно, чем же все закончится… Ну максимум глав семь осталось…       — Тоже так думал… Ах… может… посидим вместе?.. — Сынмин явно резко переменил своё мировоззрение после этого столкновения, поскольку находясь в том состоянии, когда мир внутри тебя погибает, решил провести время вместе за книгой с парнем, который олицетворял жизнь.       — Ах, я только за! А то никто не поддерживает мои вкусы. А Вас то как зовут?       — Ко мне можно обращаться на ты. Я Сынмин. Я немного закрыт в общении, но думаю, что с таким как ты все пройдёт. — Неожиданно для него самого, он улыбнулся младшему и как не странно эта улыбка отказалась искренней и теплой.       –Хэх, хорошо. Будешь солнцем… М. Солнце Мин-Мин! — Чонин сказал это так радостно, что его улыбка смогла заставить Сынмина засиять. — Я Чонин. рад знакомству.       — Хорошо, Луна Чони!       Вот так и началась дружба самых ярких искорок в Сеуле.       Жизнь — время. Время — не вернуть. Сынмин понял это после того, как увидел Луну напротив себя. Сынмин понял, что жизнь надо ценить ради таких моментов.

* * *

      Да, так однажды Чонин чисто случайно спас Сынмина и стал его лучшим другом. Но кто сейчас его может так же спасти? На него было страшно смотреть и в принципе причина, по которой он почти не вставал с постели — банальная слабость. Да, его тело было настолько слабым, что ноги, если на них наступить, тут же могли сложится вдвое и парень просто падал, загоняя себе в ладони новые стеклянные занозы, которые он даже не соизволил вытащить, а их накопилось приблизительно штук десять. Но, а как же незавершённая песня? Блокнот лежал буквально рядом с ним и порой оборачиваясь на бок, он продолжал писать, а именно это были такие строчки:       «Я мог лишь смотреть на тебя       Разрушены все воспоминания       Я падаю на пол       И рвусь на куски       Рана не заживёт больше никогда       Я знаю, что мне нужно делать       Между нами ничего и не было       Проглатываю своё сердце       Я старюсь, но это так больно       В рухнувшем       Внутри времени       Я желал верить в судьбу,       Но теперь это бессмысленно       Запутанное       Моё сердце искало тебя       Оно исчезло       Gone away       Gone away       Думаю, больше не смогу удержать тебя»       Но, а что касаемо парней? Для них Чонин заболел. Во всяком случае, он им в очередной раз реалистично соврал. Но в принципе… Вранья того особо-то и не было, состояние у него сейчас действительно ужасное, не то что плохое.

Две недели назад

      — Алло… Хёнджин, ты? А где Феликс? — Чонин решил набрать Феликса, поскольку он был самым близким к нему после Сынмина.       — Он сейчас в душе, это что-то серьезное? Если да, то я могу ему передать.       — Меня не будет какое-то время, возможно недели две или три… Заболел, не важно себя чувствую. — Ради реалистичности он добавил хрипоты к голосу и иногда покашливал. — Вчера попал под дождь… Не знаю, это не похоже на обычную простуду, но, надеюсь, я с этим справлюсь.       — Может тебе в больницу? А, вот и Бокки пришёл, давать ему трубку?       — Конечно.       — Феликс на проводе. Как ты? — Ёнбок сел в позу ногу на ногу и внимательно слушал то, что ему скажут, но если судить по виду своего парня, произошло что-то не хорошее.       — Я заболел, хён… Меня примерно полмесяца не будет, поэтому хочу заранее предупредить.       — Это что-то серьезное? Я сейчас же приеду!       — Нет-нет, не стоит, у меня ведь дома родители, как-то справимся, — и снова очередная ложь, от которой он сам устал.       — Ах, точно, я ведь забыл, ты с родителями живёшь… Ну, давай хотя бы навещу.       — Не стоит, я боюсь тебя заразить, буду здоровым, сам к тебе приду.       — А Сынмин знает?       — Нет, я несколько раз ему звонил, но он не отвечает, — на самом деле он действительно в первую очередь позвонил своему другу и тот правда не отвечал, — поэтому, пожалуйста, передай ему мои слова.

* * *

      — Ха… Как же дышать тяжело. — Чонин лежал посреди ночи с открытыми глазами, из которых стекали слёзы, от которых подушка становилась мокрой. Он всеми способами пытался вдохнуть воздуха, напрягая живот и лёгкие, сжимая в руках голубое покрывало, но безуспешно: горло уже давно пересохло, а слюна во рту пропала. Вода, которая должна была стоять в графине закончилась. Поэтому, раскрывая шире рот, он пытался буквально есть воздух, чтобы не умереть от недостатка кислорода. По итогу, находя в себе последние силы, и пока ноги ещё не атрофировались и могут передвигаться, решил всё-таки встать с постели. Но на этот раз он был умнее и перекатился на другую сторону кровати, там где не было стекла. Как же было больно в груди, когда он на нее приземлился, но сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть, он всё-таки встал и… На удивление не упал. Стоило только мельком посмотреть в зеркало, как Чонин сам же испытал ужас глядя на свое отражение: его тело было настолько худым и истощенным, что одежда висела как на манекене. А, хотя нет, как на чучеле. Волосы были безобразной формы, из-за того, что он обрезал их самостоятельно и одним махом, розовые пряди так и остались валяться на полу.       — Пх… Кто бы мог подумать? А розовый цвет ещё считается позитивным.       Он случайно нажал на выключатель и его глаза тут же начали болеть от яркой вспышки света. Ещё никогда его глазам не было настолько больно. Но, вместо того, чтобы выключить его, он просто выбежал в гостиную, которая была проходной комнатой и там царила кромешная темнота. Да, от двух недель такой жизни у него появился режим ночного видения, в сравнении с которым было только зрение кошки. Кое-как, дойдя до кухни, он набрал очередную порцию воды. Он мучал себя, но умирать точно не собирался, только не сейчас, в самом рассвете сил и молодости, однако депрессия становилась сильнее, отчего Чонин каждую минуту погружался в свои грустные мысли. Можно было быстрее подумать по его состоянию, что не приведи Господь, у него кто-то умер, но нет, это была всего лишь безответная любовь. Наконец-то он принял спасительную дозу H2O, которая давала жизнь всему живому, в том числе и ему, отчего лёгкие будто бы снова раскрылись, даже дышать стало легче.       Когда шаги начали приближаться к собственной же комнате, а шарканье по полу дико раздражало, он зажмурил глаза, чтобы яркий свет лампы не ослепил его, после чего наощупь нашёл выключатель и свет погас. Стоило его выключить, как случилось чудо, звёзды на потолке снова засияли, и Чонин, чуть ли не плача, снова лёг на кровать, закрывая рукой свой рот. Уже две недели он не включал свет, поэтому и не мог увидеть этого прекрасного зрелища.       — У меня на потолке светятся звёздочки, только жаль, что они быстро гаснут, прямо как я для тебя. — он произнёс это хрипловатым голосом, после чего в его сознании пронеслось воспоминание и оно было словно озарением, ведь, пожалуй, это был один из самых важных моментов в его жизни.

Год назад, август.

      Как мы все знаем, август — это пара звездопада, конец лета, вечера, которые наступают всё быстрее и становятся с каждым днём всё холоднее, но сейчас речь пойдет не об этом, а о том, как когда-то Чонин всё-таки пустил волю эмоциям при одном человеке, а произошло это так:       — Ян Чонин, ты в очередной раз заставляешь меня разочароваться. — Сегодня отец пришёл пораньше, но это совершенно не радовало Чона, ведь взаимоотношения отца и сына у них начали рушиться ровно с того момента, когда отец стал директором одной из дочерних компаний, а на семью и сына совершенно не было времени, во время выходных он то и дело лежал на диване и смотрел очередные бредовые новости по телевизору. Но сегодня он каким-то чудным образом узнал, что его сын начал заниматься танцами, хотя он этим занимался уже год.       Сейчас они сидели за столом во время семейного, если это можно так назвать, ужина.       — Я снова в чем-то провинился? Не достаточно хорошо исполняю свои обязанности? Бездельничаю? Что тебе снова не так? — Чонин смотрел в тарелку полную риса и ковырял в нём палочками, огрызаясь на слова отца, которые уже не мог выслушивать каждый вечер воскресенья.       — Как ты смеешь общаться со мной в таком тоне?! Неблагодарный отпрыск! — отец стукнул кулаком по столу, и уже поднялся, чтобы замахнуться на Чона, но сам Чон даже на это не отреагировал и не поднял голову, положив несколько рисинок в рот, он уже привык к таким вспышкам гнева. — Ты чем занимаешься в свободное время? Пляшешь! Я тебя чему учил? Больше с Феликсом ты не встретишься, я позабочусь об этом!       — А что плохого в танцах?       — Это не мужское занятия, танцуют только девки и геи, а я, надеюсь, ты нормальной ориентации.       — Хм… — Чонин стукнул по столу палочками и поднял голову на своего красного от злости отца, хотя сейчас был разъярен не меньше; — сейчас же, ему запретят видеться с другом, — он такого не допустит. — Значит теперь ты такого обо мне мнение, да?       — Ты ведь сплошное разочарование! И кому я передам компанию? Думал, из тебя что-то путёвое вырастет, а ты фигнёй маешься.       — Если я такое разочарование, тогда зачем вы меня с мамой сделали и родили, растили? Я не просил, чтобы вы меня рожали!       — Так мы думали, ты нормальным вырастишь.       — Забавно. Что в твоём представлении означает нормально? — Чонин поднялся и свысока начал смотреть на отца. — Я умственно отсталый? Урод? Калека? Инвалид? Что со мной не так? И ладно ты меня за что-то ненавидишь, зачем ты впутываешь в это всё дело Феликса?       — Я бы и не стал, если бы не узнал, что он тебя учит этой гадости! — мужчина тоже встал и упёрся ладонями в стол, всматриваясь в глаза сына. — Ты должен быть достойным человеком и будешь им! Или сегодня ночуешь на улице.       — Хорошо. — Чонин схватил телефон, который лежал на столе и пошёл по направлению к входной двери. — Маме так и передашь, а то волноваться будет.       Чонин накинул на себя лёгкую спортивную куртку и бегом обул макасины, после чего поспешил покинуть пределы этой гадкой квартиры, которую порой язык не поворачивается назвать своей.       — Иди! Жалуйся своему Сынмину, какой у тебя херовый отец!       На самом деле, Чон никогда не жаловался о своих семейных проблемах. Даже Сынмину. Но сейчас, стоило ему выйти из подъезда, так слёзы сразу вырвались наружу.       Устроившись на бетонных ступеньках он набрал номер своего спасителя.       — Алло? Чони, что-то случилось?       — Сынмин… Извини, что звоню в такое позднее время… — как бы он не старался не подавать вида, но шмыгание носа и дрожащего голоса он никак не мог скрыть. — Но мы можем встретиться? Просто… Хочу с тобой поговорить.       — Конечно, уже лечу к тебе.       Чонин скинул трубку и посмотрел в небо, надеясь увидеть там заветные звёзды, которых, к сожалению, сейчас не было видно из-за туч, которые скопились за весь день, а он так давно ждал того момента, когда выйдет ночью на улицу и будет смотреть на звёзды. Но сейчас, единственное, что освещало — это одинокий фонарь возле их дома.       — Мало того, что в большом городе их никогда не увидишь, так ещё и тучи… Как же мне это всё надоело, — его нервы не выдержали, складывая руки на худых коленях он положил голову и начал плакать, закусывая губы, на которых ощущался солёный вкус слёз. А кто бы мог подумать, что так всё пойдёт и его родитель из доброго и заботливого станет тираном?       Вышло так, что благодаря профессии отца, они жили практически в самом центре Сеула, по началу это устраивало всех, в том числе и Чонина, но потом начал скучать по тому времени, когда машины под окном не гудели всю ночь, а летом он лежал на балконе и, с картой звёздного неба в руках, искал созвездия.       То, что действительно было хорошо, это тот факт, что Сынмин жил буквально в двух кварталах от своего друга и младший не успел опомниться, как почувствовал некую вибрацию под ногами, а затем услышал и сами шаги, которые доносились с правой стороны. До этого времени он всё ещё не успел скрыть свою печаль, поэтому обеспокоенное лицо Сынмина было здесь очень уместно.       — Чони? Что случилось? — он быстро подбежал к другу и сел перед ним на корточки, вытирая слёзы с его подбородка и щёк.       — Я не могу об этом говорить здесь… Пошли прогуляемся. — Ян поднял голову и сквозь слёзы улыбнулся, чтобы не вызывать сильную панику у старшего.       — Пошли. — Ким выдавил это через несколько секунд молчания, потому что в данной ситуации лучше было согласиться, чем смотреть на залитое слезами лицо друга.

* * *

      — … И после этого он мне сказал, что позаботится о том, чтобы я больше не виделся с Феликсом… Ладно, если бы он мне это высказывал только один раз, но слушать это каждую неделю… Минни, у меня просто нет сил, я не могу его больше терпеть. — Они бродили по одинокой тёмной улице, уже забрели в такую глушь, что даже не было видно света фонарей, но, возможно, это даже и к лучшему, ведь Чона всего трясло, ему было страшно, он нервничал, пока рассказывал это лучшему другу.       — Но почему… Ты мне раньше не рассказывал об этом? И, вообще, он нормальный? Запрещать сыну видеться с другом только из-за того, что тот танцует. Судя по тётушке, я думал, что он тоже хороший человек.       — Вообще-то… Он был хорошим, но его испортила работа, как говорится: деньги и власть портят человека. — Чонин перебирал пальцами и в какой-то момент остановился смотря на шершавый асфальт под собой. — А ещё когда я вышел, крикнул типа, «иди, поной своему Сынмину».       — Начнём с того, что ты сейчас действительно со мной, а закончим тем, что ты не ноешь, а высказываешь свои мысли.       На какое-то время они замолчали. Чонину было неловко, ведь это был первый раз, когда он плакал при ком-то, но с другой стороны, эмоции слишком долго копились внутри, заполняя сердце тяжким грузом, но сегодня это была последняя капля, от которой вся боль выливается в буквальном смысле этого слова. А Сынмин сейчас просто хотел, чтобы его друг побыл наедине со своими мыслями, ведь Чонин был таким человеком: ему нужно думать о чем-то важном, но чтобы при этом находился кто-то рядом. За три года дружбы он знал все мелочи о Ян Чонине.       — Извини, что нагружаю тебя своими проблемами… Этого больше не повторится.       — Не говори так, лучше высказывай обо всём мне в лицо, будь то проблемы в семье, заканчивая мной. — Он встал перед ним и взял за руки, смотря ему прямо в глаза, но в какой-то момент, он увидел в них отражение луны, которой буквально минуту назад ещё невозможно было наблюдать физически, ведь её закрывали тучи, он обернулся и улыбнулся тому, что увидел, ведь это было полнолуние, а луна отражалась голубым оттенком. — Чони, ты точно луна, она словно появилась из твоих глаз… Я знаю хорошее место, где можно отлично провести время, пошли.       Да, Чонин был сильным парнем, это даже не было иллюзией или обманом, но стоило одной чаше весов стать тяжелее другой, он сразу же терял контроль над своими эмоциями. Обычно, это происходит наедине с самим собой, но не сегодня, возможно, в будущем он даже будет благодарен отцу за то, что он наорал на него, ведь через полчаса сбудется его мечта, о которой он бредил и говорил Сынмину всё лето.       — Куда ты меня тащишь? — Чонин следовал по пятам старшего, пока тот вёл его за руку по тёмному переулку. Но у Чона всё равно было ощущение, что он здесь раньше уже бывал, и его чутье не подвело, это был тот самый заброшенный двухэтажный дом, на крыше которой они часто любили проводить время во время каникул. — Это же… Сынмин… Я уже думал, что его снесли.       — Как видишь — нет. Пошли наверх. — он снова взял младшего за руку и осторожно, толкая внутрь скрипящую дверь, на которой краска мятного цвета давно облезла, зашли внутрь, где царила полная тишина. Это не было тем местом, где можно было представить приведений или иную нечисть, всё было совершено иначе, вот, слева висит та самая картина по номерам, которую они усердно рисовали прошлым летом, а справа круглый столик возле панорамного окна, сквозь который проходил приятный лунный свет. Для них это место могло служить неким убежищем. Вот прямо перед ними ступеньки, которые вели на второй этаж, правда они были пыльными и от поручня до стены висело обильное количество паутины, но это не помешало им подняться в самое заветное место. Они зашли на второй этаж и мимолётно заглянули в ту самую комнату, где они проводили большую часть времени, даже повесили там гирлянду из ламп и фотографий, которые Чонин делал на плёночный фотоаппарат, а на деревянных стенах остались следы их рук, которые они сделали благодаря фиолетовой и зелёной краски. Весь дом был пропитан воспоминаниями и счастливыми моментами их жизни.       Пока Чонин был занят осмотром комнаты, Ким тихонько подошёл сзади и закрыл глаза своей рукой, после чего тихонько прошептал на ухо:       — Но это не главное, тебя ждёт больший сюрприз.       Этот шёпот Кима всегда будет его смущать, даже не смотря на то, что они лучшие друзья, или всему виной чувствительные уши?       Аккуратно, провожая младшего на крышу, он всё время придерживал его сзади, чтобы тот не упал, а когда они оказались на нужном месте, глаза Чонина вновь стали открытыми и он увидел перед собой бескрайнее звёздное небо. Но, кажется, это было ещё не всё, что-то было, такое мимолётное, что едва можно было узреть… Но Чонин заметил:       — Звездопад! Это звездопад! — он положил руку на рот и снова чуть не разрыдался. Ведь эта была та самая мечта, о которой он всё лето напоминал Сынмину. — Я наконец-то его увидел…       — Поэтому и привёл тебя сюда. — Ким сел на черепичную крышу, которая нагрелась за весь день и похлопал по месту рядом с собой, чтобы младший присоединился, что он, собственно, и сделал. — А раньше мы часто здесь зависали… Хм, прямо как парочка.       — Почему-то Чан-хён в это всё ещё верит, дурачина. — он положил голову на плечо старшего и начал еле слышно считать падающие звёзды, только за десять секунд насчитал тринадцать. — Жаль, что мы перестали сюда ходить после того, как ты поступил в универ… Но я рад, что этот дом всё ещё стоит.       — Я тоже…       Уже было 11 часов ночи, Чонина почему-то начало клонить в сон, но его тело всё ещё не спало, продолжая считать звёзды. По сути, он просто спал с открытыми глазами. Ким, конечно же, заметил это, и укрыл его пледом, который приготовил заранее и принёс с собой со второго эдита, чтобы тот случайно не замёрз, если уснёт. Вдруг, он начал замечать, что упор на его плечо становится всё тяжелее, но это был всего лишь спящий Чон, который находился в таком состоянии уже около часа. Да, Ким всё это время смотрел на звёзды, просто думая о своём, в принципе, в его жизни было всё в порядке после появления Чонина, но он понятия даже не имел, что творится у того в душе на самом деле, и эти вопросы его волновали. Кладя руку под голову он аккуратно лёг на крыше, чтобы в то же время и Чонину было комфортно, поэтому решил положить его голову на свою грудь. Не всегда конечно можно встретить настолько крепкую мужскую дружбу, и это сказано без намёков на отношения, просто их дружба была действительно очень крепка, настолько, что Сынмин бросил все свои дела, чтобы прийти и помочь Чонину разобраться в своих душевных делах, казалось, что могло пойти не так?

* * *

      — Чанбин, мне это всё действительно не нравится, он уже две недели не выходит из дома, даже на сообщения не отвечает… — Хёнджин шёл вместе со своим старшим по направлению в магазин, поскольку они проиграли в камень-ножницы-бумага и были вынуждены пойти вместе и купить всё, что попросили остальные. — Не умер ли он часом? А мы не знаем…       — Хёнджин, хватит нести бред. Если бы умер, мы бы так или иначе об этом узнали. — Со заглянул в телефон, чтобы проверить время, заодно и проверить, не написал ли чего их младшенький. — Но ты прав, с ним что-то случилось… А он ведь никогда не скажет, что именно.       — Да… Такова натура нашего макнэ. Знаешь, я уже даже начал подозревать, что… — Хёнджин уже вышел за угол здания, но его остановил Чанбин, который заметил их знакомую подружку, не дав закончить речь Хвану.       — Я так и думал… Вот же ш… — на этот раз не дал договорить Хёнджин и закрыл старшему рот рукой, выглядывая из-за угла.       — Хён, не матерись. — но здесь Хёнджин собственными глазами увидел то, что скорее всего должен был. Сейчас прямо перед ними стояла Йеджи и целовалась с каким-то левым парнем. Но на вид он не был простаком, скорее всего из какого-то элитного общества, судя по его стилю, причёске и часах на руке. Но, к сожалению, у Хёнджина иногда есть плохая привычка — сначала говорить, а потом думать. — Ах ты шлюха!       — Заткнись, идиот! — Чанбин треснул того локтем по животу, от чего младший отлетел назад, скручиваясь вдвое, и делая страдальческий вид, хватаясь за стену, как-будто задыхался. Тем временем Бин достал телефон и начал незаметно снимать так названную «возлюбленную» их друга. — Это сделает больно Сынмину… Но лучше так, чем она будет просто играть на его чувствах, а он её бездумно любить.       — Теперь надо незаметно уйти, мы должны сказать об этом Сынмину раньше, чем она побежит к нему. — Всё ещё скрюченный Хёнджин подошёл к старшему и положил руку на его плечу, другой держась за живот.       — Думаю… Ты прав… Пошли. — Чанбин в очередной раз хлопнул того по животу и того снова скрутило.       — Да когда ты перестанешь меня лупить?..

Тем временем у парней

Зал для практики

      — Минхо! Отпусти меня! — Джисон был взят в плен, будучи в крепких объятиях своего парня, но только это его чуть ли не душило, не давая вдохнуть воздуха.       — Сони, мы по-моему с тобой договорились: или я тебя в наказание бью по жопе, или крепко обнимаю. Ты сам определил свою судьбу, так что не жалуйся. — Стоит признать, у Лино была крепкая хватка, в которой он уже пять минут держал младшего, сидя на полу, упираясь в стену.       — Я дышать не могу, лучше уже шлёпни несколько раз, я задохнусь сейчас.       — Хорошо, отпускаю. — Минхо только ослабил хватку, как Хан сразу подскочил и отбежал от него в противоположную сторону, как раз туда, где сейчас находился Чан.       — Чаги, ты уже отказываешься принимать мою любовь? Бан Чан, держи его!       Едва он успел сказать эти слова, как старший схватил Джисона и поднял себе на спину так, что всё тело квокки лежало на его плечах, а руки с ногами были схвачены.       — Всё, вот так и держи, а я сейчас буду одаривать его любовью. — Хо закатил рукава по локоть и начал хрустеть суставами, приближаясь всё ближе к пятой точке своего парня. Поскольку Хан двигаться не мог, то осталось только смириться со своей судьбой. Замахиваясь обоими руками он резко ударил ими по упругим ягодицам. Из уст младшего вырывался громкий болезненный крик, который разнёсся по всему залу, что заставило Феликса подпрыгнуть от испуга, но когда время подошло к второму шлепку, он всё-таки смотрел на весь процесс с самого начала, что сильно его рассмешило.       — Ах… Чан, ты предатель! — Джисона всё-таки опустили на землю и он начал интенсивно тереть то место, по которому его ударили. Его недовольное лицо и прищуренные глазки смотрелись очень мило, из-за чего Минхо не мог не подойти и не поцеловать его в лобик в знак извинения.       — Хан, если честно, ты это заслужил. — Чан сделал несколько круговых движений плечами и размял шею после такой ноши на себе.       — Ну, спасибо, теперь я сидеть не могу!       Феликс всё ещё наблюдая за этим зрелищем подошёл к Сынмину, который сидел на полу и смотрел в чат, где имя контакта «Луна Чони», в котором переписка давно пустует, даже не смотря на то, что он послал не одно сообщение, из-за чего появилось впечатление, что он переписывается сам с собой.       — С этими ребятами не соскучишься, скажи? — Феликс подсел рядом с ним и заглянул в телефон, что, пожалуй, делал постоянно, после чего его улыбка сменилась на серьёзное выражение лица. — Всё ещё не отвечает?       — Нет… И меня это очень беспокоит, — слова старшего вывели его из пустого состояние и встряхнув головой нажал на кнопку блокировки, переворачивая телефон экраном вниз. — У него точно что-то случилось, две недели уже прошло…       — Ну… Тогда может стоит сходить к нему?..       Сынмин только набрал воздуха в лёгкие, чтобы дать ответ, как вдруг в помещение врываются Хван с Бином, причём быстро приближаясь к нему.       — Так, я не понял, почему вы вернулись ни с чем? — Лино оторвался от Хана, которого всё ещё успокаивал от своих шлепков, и начал возмущаться на младших.       — Здесь вопрос жизни и смерти, сейчас обратно пойдем. — Чанбин быстро уселся по другую сторону Кима и бегом достал телефон, в то время как Хёнджин уселся рядом с Ёнбоком, который тоже был в непонятках из-за их странного, но торопливого поведения. Всё восемь глаз сейчас были нацелены на телефон старшего.       — Сынмин… Я не хотел этого делать… Но ты должен кое-что узнать. — Бин зашёл в галерею и включил видео, которое они сняли ранее. Сынмин и так был напряжён, но после увиденного его челюсть напряглась настолько сильно от гнева, что он наверное смог бы зубами расколоть камень, а в глазах можно было увидеть искры зараждающегося огня, даже вены на шее стали настолько налитыми, что если бы он пел долго на высокой ноте такого эффекта не получил бы. Ребята, конечно же, на это обратили внимание, именно поэтому Феликс положил на его руку свою, стараясь хоть немного успокоить.       — Это недалеко от магазина? Я пошел. — Ким резко подорвался, из-за чего Чанбин с Феликсом разлетелись в разные стороны, поскольку упирались на него во время просмотра, но у Ликса хотя бы была мягкая посадка.       — Что произошло? — Чан встревоженно посмотрел на Мина, который приближался к двери и был явно не в лучшем расположении духа.       Ответа не последовало, и Чан вопросительно посмотрел на остальных, но Чанбин только положил палец на губы, давая понять, что сейчас он не скажет. Ким уже подошёл к двери и был готов её открыть, но его опередила Йеджи, которая только что прибежала, однако её восторженный взгляд сменился на вопросительный, когда она увидела озлобленное лицо Сынмина.       — Даже одета так же… И как же ты везде успеваешь, а?       — Минни, ты о чём?.. — она хотела положить руку на его плечо, но он грубо отбил её своей.       — Где ты сегодня была и с кем? — огонь в его глазах начал загораться, казалось, что только одним своим взглядом он мог убить человека, а руки сжимались до побеления костяшек.       — Я? С братом решила встретиться, а что? — она снова перешла на весёлый тон и начала улыбаться, но только взгляд её был направлен не на парня, а куда-то в стену.       — И с каких пор в нашей стране инцест разрешён? Классно с братом в засос целоваться?       Её лицо сразу стало таким, какое бывает, когда вас разоблачают в обмане, но после этого последовало разочарование и она молча опустила голову, складывая опущенные руки в замок, так же опустились и её белые кучерявые хвостики.       — Каким же я был дураком, тебе нужно только моё внимание, тебе не нужна моя любовь. Решила встречаться с несколькими сразу, а со мной только из-за того, что я возможно стану популярным и пользоваться этим? Пошла вон отсюда!       Ответа не последовало и она молча побежала прочь, хотя не было похоже, что она сожалела о чём-то, это было что-то вроде разочарования, поскольку её план не сработал.       — Не думал, что ты мне действительно поверишь… — Чанбин подошёл к младшему и похлопал его по плечу, как бы поддерживая.       — Я лучше буду доверять друзьям, чем девушке, с которой знаком всего месяц, я не настолько ещё одурел. Но всё-таки… Ха… — Сынмин резко хлопнул дверью, оказывается когда надо, силы у него больше, чем у Чанбина, потому что он чуть не сломал её. Сев на пол он положил руки на голову и наклонился. — Как же неприятно из-за того, что мной просто пользовались.       — Первая любовь обычно всегда неудачная, это редкость. — Хёнджин выкрикнул этого с другого конца комнаты, усаживая Феликса между своих ног и прижимая к себе спиной. — Знаешь, вот как я считаю… Лучше не быть что-то первой любовью, а последней и единственной, ведь любовь живёт вечно.       — Кстати… Сынмин, мне нужно с тобой поговорить, наедине. — Чанбин поднял младшего и повёл к выходу. — Тебе и освежиться нужно, заодно прогуляемся.       — Куда вы? — произнёс Чан, который толком всё ещё не понимал, что произошло.       — В магазин, скоро придем.

* * *

      Парни уже шли обратно, но Сынмин всё ещё был мрачным от произошедшего, ведь как-никак, он любил её, а она даже не выдвинула аргументов и оправданий в свою сторону, вроде «откуда ты это узнал» или «ты всё не так понял». Но, во всяком случае, возможно, так должно было случиться, и, хорошо, что обман раскрылся, иначе он бы так ещё долго ходил в дураках. Сам же Чанбин по дороге в магазин всячески пытался его утешить или поддерживать, но кажется сейчас пришло время для того, о чём они с Хёнджином подозревают, но даже друг с другом не делились этими мыслями. Однако он не скажет это напрямую, разве что намеками выскажет свою мысль.       — Знаешь, всё равно должен быть человек, который тебя искренне полюбит и будет ценить как человека, не обращая внимания на статус или финансовое положение. Может быть этот человек всегда был рядом, но ты даже не подозревал о том, каким он может быть в плане отношений.       Внезапно на последнем предложении Сынмина будто бы ударило током и перед его глазами пронёсся образ Чонина с его яркой солнечной улыбкой, которая способна оживить даже мертвого. «А ведь правда… Он ведь можно сказать вывел из полумертвого состояние только своим присутствием… Что, неужели, я его люблю?». Сынмин схватился за сердце сжимая ткань серого неба и поднял глаза в небо, из-за чего капюшон, который держал его лицо в тени всю дорогу, спал. Не сказав ничего, он сорвался с места и побежал в другую сторону. В его организме сейчас был настолько огромное количество адреналина, что мог бы пробежать марафон, но это было всего лишь сильное чувство любви, к которой он становился всё ближе.       «Да ладно, десять минут назад ещё был натуралом… А сейчас бегу к своему другу, в которого внезапно влюбился. Но любовь такая вещь, которая приходит внезапно». Неожиданно пошёл дождь, но это его не остановило, а, напротив, начало навевать старые воспоминания, правду ведь говорят, что во время дождя миры соприкасаются.

Два года назад, май

      — Эй, Чони! Не беги так быстро, я не успеваю за тобой! — Сынмин бежал за младшим по лесу, в котором можно было легко заблудиться из-за густоты деревьев.       Был приятный теплый день, не смотря на то, что в мае начинались дожди, видима погода их баловала. Собрав все силы в себе, Ким добежал до друга и обнял его со спины и даже пытался поднять, но это закончилось лишь тем, что они оба упали и, естественно, Чонин на Сынмина. После падения они начали оба смеяться, одновременно взъерошивая волосы друг друга. Как бы странно это не звучало, но они делили один мозг на двоих буквально, часто делая одни и те же движения одновременно.       — Всё, теперь вставай с меня, а то что-то дышать тяжело. — Сынмин упёрся локтями в слегка влажную землю и приподнялся, после чего вылез из-под тела своего друга, вытаскивая телефон из кармана. — Давай я тебе лучше фотосессию устрою.              Чонин не долго думая поднялся, стряхнул с себя лишний мусор, и сразу же начал позировать рядом с деревом. После двух удачных фотографий Ким заметил, что в волосах младшего что-то есть. Положив телефон в карман своих недавно купленных шорт, он подошёл к нему и начал выпутывать маленькую веточку из густых черных волос. А Чонин даже был не против того, что в его волосах копаются, конечно, он был не особо тактилен, но Сынмину позволялось всё, что угодно. Он доверял ему своё тело.       — Готово, а хотя нет. — Мин вытащил веточку, но заметил, что его одежда была слегка несуразной, поэтому начал поправлять рукава и воротник чужой зеленой рубашки, которая так хорошо сливалась с окружающей средой, возможно, Чонин специально надел именно эту, чтобы его было сложнее найти. Стоит признаться, Яну нравились эти прикосновения, даже пусть в тот момент он не придавал к этому особого значения, а Сынмин наоборот — хотел найти любую причину, чтобы прикоснуться к нему.

Зима этого года

      Одним зимнем днём, который был где-то в середине декабря, Сынмин лежал в постели и думал о том, чем можно разбавить свою тоску. На улице с неба идёт белый, пушистый снег, который временами становился вихрем из-за ветра. Для кого-то такая погода романтика, для кого-то эстетика, а кто-то и вовсе терпеть не может это время года всего лишь из-за холода. Вот так, выглядывая в окно, на всю эту ситуацию смотрел Чонин, которому тоже было скучно, но становилось тепло от чашки горячего шоколада в руках. Давно он уже мечтал о такой картине и, наконец-то, сделал это, всего лишь благодаря тому, что не поленился и сходил в магазин за ним, а дома уже залил водой. Вдруг он почувствовал вибрацию телефона, который лежал в кармане и тут же решил проверить, что его тревожит, а это был всего-навсего Мин. Солнце Минни: Привет, милый, Не хочешь сегодня со мной сходить в библиотеку?

Луна Чони:

Конечно, с удовольствием.

А почему ты называешь меня «милый»?

Солнце Минни: Потому что ты милашка. Если ты согласен, тогда давай встретимся к четырём часам.

Луна Чони:

Только тогда уже темно будет…

Солнце Минни: Темнота — друг молодежи, В темноте не видно рожи. Всё, жду тебя, милый.

* * *

      «Милый… Да, именно так, он очень милый… Мой Чони, я бегу к тебе»       Кто бы мог подумать, что на самом деле, он и раньше ощущал к нему чувство любви. Сынмин сам узнал об этом сейчас, отчего сердце начало биться всё чаще, разгоняя горячую кровь по венам, отчего всё лицо покраснело. Возможно, он просто не подозревал о том, что уже любил, прикрываясь, и называя это дружеской любовью.       Дождь уже вымочил бедного парня до нитки, но он не ощущал этого, вода, словно, тут же высыхала на горячем теле. Бежать изначально было очень далеко, около пяти километров, но что-то всё равно давало энергию, которая прямо выливалась наружу и создавалось ощущение, будто вокруг Кима некая цветная аура, а позади остаётся огонь. Хотя огонь действительно присутствует, но только он в душе, и за сегодня он испытал два вида огня — гнев и любовь, что одно, что другое может исходить друг от друга. Сейчас этот огонь пытался потушить ливень, но ему всё равно не удавалось сделать этого, — настолько сильное было это чувство, которое любовью назвать сложно, оно было на уровне выше.       Уже добежав до дома своего возлюбленного, Сынмин тут же достал телефон, который был залит водой из-за промокшей одежды, но кого это останавливало? Он всего лишь вытер его внутренней стороной худи, которая тоже была влажной и начал набирать номер прикладывая аппарат к уху, вглядываясь в окно Чона, которое находилось на десятом этаже.       — Чони, дорогой, ответь пожалуйста… — Мин начал жадно кусать свои же губы, иначе он не мог побороть своё нервное состояние на данный момент. Он ожидал услышать голос своего мальчика, но это был голос автоответчика, который он слушает уже очередной день. — В смысле, не может принять вызов?       От злости он хотел его уже выкинуть, но понимая, что смартфон тут не причем, сложил руки у губ, чтобы они имели эффект рупора, и начал громко кричать своим пронзительным голосом, который пронзает душу людей во время вокала:       — Чонин! Ян Чонин! Йена! Луна Чони! — последнее он выкрикнул настолько громко, что некоторые жители остальных квартир начали вылазить из своих окон, чтобы отругать этого соловья, который к этому времени уже потерял свой голос и практически истратил запас своих сил, безнадежно склоняя голову он снова надел капюшон, из которого буквально текла вода и сел на корточки смотря в асфальт, который был совсем новым. — Если это всё из-за меня… Прости меня, прости…       К его счастью, из подъезда именно в этот момент вышла женщина и он прям пулей полетел туда, сказав что невнятное, но похожее на «не закрывайте». Добегая по лестничному маршу до десятого этажа, весь мокрый от пота и дождя он начал звонить в звонок и одновременно тарабанить в дверь.       — Чон, Чони, дорогой, прошу, пожалуйста, открой дверь, это я, Ким Сынмин! Или тётушка, вы там? Кто-нибудь, откройте двери… — он скатился вниз и упёрся лбом о дверь, которую никто так и не собирался отворить. — Прошу… А если они все куда-то уехали… А я тут как дурак сижу… Нет, он бы сказал кому-то.       Дело уже шло к ночи, а силы покидали юношу с каждой секундой, ведь пожалуй он использовал двухдневный запас энергии, который сейчас постепенно заканчивался, отчего его клонило в сон. Постепенно теряя перед собой реальность он впал в кромешную темноту.       На следующее утро Чонин проснулся из-за сильной боли в животе, которая не давала ему покоя всю ночь мешая увидеть сон, который и так было для Чона в последнее время редкостью. Вдруг он почувствовал, что что-то горькое и гадкое начало подступать к его горлу, от чего его глаза в миг округлились, а ноги сами соскочили с кровати и понесли его в уборную, к счастью, он успел, иначе пришлось бы проводить оставшееся время наедине с вонючей и грязной постелью. Его тошнило желудочной кислотой, что являлось совершено нехорошим знаком. Буквально выползая из ванной ему удалось встать и прополоскать рот, он это делал до тех пор, пока послевкусие и запах совсем не исчезли. Находя в себе последние силы Чон одел свою любимую черную толстовку, которую ему подарил Сынмин на позапрошлый день рождения и захватывая с собой кошелёк посмотрел на зеркало в прихожей.       — Стресс стрессом, но умереть от голода и однажды выплюнуть свои кишки я не готов… Нужно что-то съесть.       Он надел на себя маску и уже хотел открыть дверь. Вроде все замки открыты, но не открывается, он уже думал, что забыл, в какую сторону нужно поворачивать ключ, но нет, так наоборот дверь закрывается. Открыв её снова всё-таки удалось толкнуть сильнее, но он почувствовал, что снаружи что-то тяжёлое не даёт ему выйти, из-за чего Ян не на шутку перепугался. Все эти толчки почувствовал Сынмин, который спал под дверью и даже забыл об этом. Удивительно, как какой-то житель дома всё ещё не вынес его на улицу. Открывая глаза он резко подскочил, после чего двери наконец-то открылись и парни встретились взглядами.       — Чонин…       — Сынмин?       Они произнесли имена друг друга одновременно. Старший вбежал в квартиру и, закрывая за собой дверь, крепко обнял друга прижимая его к себе, и чуть ли не начал плакать.       — Я не знаю, почему ты закрылся от нас, но прошу тебя, прости меня. Мне совесть подсказывает, что это всё из-за меня произошло. — Чонин сейчас ничего не говорил, просто стоял в шоке, ведь Сынмин был частично прав, но на душе стало очень легко, ведь тот, кого он вспоминал каждую ночь сейчас стоит и обнимает его, и это было очень приятное ощущение, которое они делили на двоих. — Ты ведь… Приревновал меня к ней? Да? Если это так, то ты должен знать, что мы вчера расстались. И почему ты не брал трубку? Я тебе уже и писал кучу сообщений, но ты всё равно не отвечал, ты сильно обижен на меня?       — Стоп… — Чонин первый оторвался от этих объятий и отошёл на шаг к стене, смотря в глаза Мину. — Вы расстались? Почему?       — Она меня даже не любила, Чанбин застукал её с другим ухажером, а после этого она, как ни в чём не бывало, пришла ко мне… Но с ней покончено, Чони… — Сынмин снова стал ближе и снял маску с лица младшего, после чего взял за руки. — На самом деле… Она, конечно, была первым человеком, к которому я проявил любовь, но она была вторым человеком, которого я полюбил… Моя истинная любовь, всегда была со мной, в горе и радости, и уже на протяжении не одного года… Я только буквально вчера осознал, что тот самый человек, которого я действительно люблю — это ты, Ян Чонин.       Сердце начало биться чаще «Неужели моя мечта сбывается? Или, быть может, это всего лишь сон? Нет, даже в самом реалистичном сне я не смогу настолько хорошо ощущать теплоту его рук». Чон всё ещё отказывался в это верить, он даже перестал чувствовать слабость, которая настигла его с самого утра, и которая не давала ногам ходить.       — Чони… Если я сам себя не обманул, и если ты чувствуешь ко мне то же самое…       — Я тебя тоже люблю. — наконец-то смог просочить сквозь себя младший эти заветные слова, от которых у обоих щёки стали цвета помидора.       Сынмин, возможно, хотел ещё что-то сказать, возможно, попросить, чтобы Чонин повторил эти слова ещё несколько раз, но, вместо тысячи слов, он всего лишь прижал его к стене, но не вжимая и аккуратно приподнимая за подбородок поцеловал в настолько желанные губы. От такого неожиданного поворота событий глаза Яна стали настолько большими, какими никогда не были, он скорее мог подумать, что всё это сон или он вовсе умер и сейчас находится в раю, но нет, эти бабочки в животе точно не могут быть ни в раю и, тем более, во сне.       Губы нежно сливались в одно целое, постепенно и Чонин начал отвечать на этот жест, целуя нижнюю губу старшего и немного оттягивая её своими, теперь уже его глаза были практически закрытыми, он только совсем немного мог видеть глаза напротив, но если взгляды встречались, то внутри словно загорался некий огонь, который обжигал всё изнутри. Чон уже хотел углубить поцелуй, начиная постепенно просовывать свой язык в чужой рот, но его остановил Мин, который прервал поцелуй и отрицательно помотал головой.       — Но почему?       — У меня брекеты       — Ах, да, точно… — Чон уже начал остывать от эмоций и, казалось, что его тело сейчас просто распадётся или расплавиться стекая вниз. Это было совсем не от поцелуя, а от чувства истощения, которое снова возродилось, из-за чего у младшего начало темнеть в глазах и он практически упал, если бы его не поймали.       — Чони, что с тобой? — Ким нащупал его тело под одеждой, которое было очень худым, поэтому, помогая добраться до гостиной, усадил его на диван. — Кошмар, ты что, не ел ничего?       — Нет… Я собирался только что выйти за продуктами… Мне кажется, что сейчас потеряю сознание. — Дыхание младшего снова стало тяжёлым и он начал постепенно впадать в темноту.       — Чёрт, Йени, держись… — Он взял его за руку, но Чонин уже потерял сознание. Однако, он почувствовал что-то колючее в его руке, и только когда подробно рассмотрел, увидел в ней мелкие кусочки стекла, которые судя по всему уже давно жили в его теле, посреди которых красовался след глубокого пореза. Откидывая капюшон заметил, что его волосы были странно посечены да и в целом непонятной формы. — Что же я натворил…