Живи

Прошло уже несколько месяцев с того момента, когда Джереми признался Жану в своих чувствах, а Жан ответил взаимностью. По началу было неловко. Они не говорили о том, что встречаются или вообще о статусе своих отношений. Но они были в отношениях. Жан первый предпринял попытку обнять Джереми на следующий день после их признаний, когда они стояли в ванной комнате, чистя зубы. Раньше один дожидался другого, пока первый закончит. Но на этот раз, Жан, увидев сонного и растрепанного Джера в ванной, еле держащего зубную щетку в руках, не сдержал первого порыва, подошел сзади, навис над плечом Джереми и заглянул ему в глаза через зеркало. Джереми же нащупал свободной рукой руку Жана и протянул ее обхватывая ею себя за талию. Так впервые Жан обнял Джереми, сначала одной рукой слегка прикасаясь, затем уже запустив и вторую руку, сжал Джереми в крепких объятиях и уткнулся носом ему во впадинку между шеей и плечом. Еще через день Джереми, увидев Жана на кухне, готовящего вечерний кофе перед тренировкой, не удержался и попросил об объятиях. Зная, о границах Жана, Джереми не прикасался без спроса, за что был щедро вознагражден нежными объятиями холодных рук своего великана. И так, понемногу они начали обниматься. Иногда Джереми предлагал Жану свою руку, и тот жадно хватался, когда никто не видит. Эта связь с каждый днем крепла, а в груди Жана разливалось тепло. Первый поцелуй тоже был выхвачен украдкой. Джереми не настаивал, он никогда не настаивал, он принимал правила игры Жана и полностью подчинялся, даже не так, ему все самому нравилось. От любого прикосновения и слова Жана улыбка Джереми растягивалась по солнечному веснушчатому лицу блондина. Однажды, на тренировке Джереми выполнил потрясающий финт с мячом и так идеально обошел самого Жана и забил великолепный гол, что Жан не совладав со своими чувствами, пока команда отвлеклась на другую часть поля, подлетел к Джереми, стянул с него шлем и коротко чмокнул его в губы. Джереми так и застыл с ошалевшими глазами, выпученными на Жана и дурашливой улыбкой, растянувшейся до ушей. После тренировки, когда все уже ушли, а Джереми дожидался Жана из душа, чтобы отправится в их комнату в общаге вместе, он скромно подошел к Жану и попросил еще один поцелуй. Жан не мог отказать. Он запустил пальцы одной руки в волосы Джереми, а другой рукой схватил Нокса за талию и прижал к себе, придвинув к носу Джереми свое лицо, он смотрел в его глаза, а потом закрыл свои и нежно почти невесомо прижался поцелуем к губам блондина. Когда Жан разорвал прикосновения губ, Джереми отшатнулся и смотрел на него абсолютно влюбленным взглядом. После этого случая, поцелуи потекли рекой. Оба были в полном восторге от ощущений нежных губ друг на друге, а, что удивительно, главным инициатором, стал Жан. Ему хотелось чаще прижиматься к Джереми, чаще ощущать тепло его губ на своих губах, на своих щеках, везде. Жан не знал кто они друг другу, они не обговаривали, но он был счастлив. Это удивительное ощущение покоя и теплоты было даровано ему самым светлым мальчиком, которого он когда-либо встречал на этом свете. Панические атаки Жана не покидали, иногда наоборот добивая его сильнее, потому как чувствовать холод и пустоту стало гораздо тяжелее, когда уже ощутил свет и пламя. В один из плохих дней, Жан решил замучить себя тренировками, чтобы было легче справиться с надвигающейся бурей внутри себя. Никогда ничего не помогало. Тут тоже не сработало бы, но можно было хотя бы оттянуть приступ до ночи. Жан истязал себя упражнениями до часу ночи, а потом завалился в комнату в общежитии прямо так, в форме, после тренировки, потому что сил не хватало даже на то, чтобы переодеться. Он кое-как под пристальным взглядом Джереми добрел до ванной и залез в душ. Вода дала немного облегчения и через минут двадцать Жан смог раздеться и отмыться от огромного слоя пыли, грязи и пота. Когда он вылезал из душа, то заметил табуретку, поставленную напротив раковины и зеркала, на которой лежало полотенце и чистые вещи. Джереми позаботился о нем. Но вместо теплоты, по венам побежала боль. О нем так заботятся, а он не может отплатить тем же, не может быть нормальным, он навечно сломан – крутилось в голове Моро. Жан, собрав последние силы, надел чистые вещи и уселся на табуретку, глядя на себя в зеркало. Он видел сухое худощавое бледное лицо, с ужасной цифрой на скуле. Он видел блеклые темные немного кудрявые волосы, по которым стекала вода. Он видел усталость и жалость к себе в своих серых глазах. Мысли бегали по замкнутому кругу и ему никак не удавалось вырваться из их круговорота. Но тут раздался тихий стук в дверь. Жан не ответил, не было сил. После еще нескольких ударов, дверь немного приоткрылась, и Жан увидел в щелку обеспокоенные глаза Джереми. - Я могу войти? Жан только кивнул, это все на что хватало энергии. Джереми тихонько проскользнул в ванную, закрыл за собой дверь. Только сейчас Жан заметил, что у него было что-то в руках. Джереми, увидев какой-то испуганный взгляд Моро на себе, тут же поднял вверх руки и показал ему предмет. - Это фен, Жан. Я могу посушить тебе волосы? Жан уставился на фен. Мог ли Джереми сушить ему волосы? Зачем ему это? Моро может лечь спать и с мокрой головой. Но сил на вопросы не было совсем, поэтому он просто кивнул после длительной паузы. - Скажи или мотни головой если мне нужно будет остановиться – попросил Джереми. Нокс размотал провод, воткнул его в розетку, включил фен и аккуратно поднес его к голове Жана. Жан почувствовал теплый воздух на своей голове, а потом ощутил нежные прикосновения Джереми к своим волосам. Джереми начал медленно перебирать пряди Жана, продувая их теплым воздухом. Жан закрыл глаза. Через минуту по его рукам побежали мурашки, когда Джереми начал массировать кончиками пальцев его голову. А еще через пару мгновений он ощутил фантомные прикосновения рук своей матери. Когда-то очень давно, как будто, в другой жизни, его мама вот так же сушила ему волосы, там в Марселе, когда он был еще совсем ребенком. Ему было 5 лет. Его кудри были непозволительно длинными для мальчика, но мать разрешала ему не стричься. В такие мгновения после того, как он намылся в ванной, она усаживала его за свой туалетный столик и сушила ему голову феном. Ему было тепло и хорошо в руках своей матери. Жан открыл глаза. Он не был в Марселе, ему не пять лет. Он посмотрел на своё отражение в зеркале и увидел на своем лице тонкую дорожку от слез на правой щеке и мирную улыбку. Давно он не видел себя таким счастливым. Все бури в нем улеглись, лед был расплавлен жаром ветра, которым управлял Джереми. Волосы Жана уже давно высохли, но Джереми продолжал гладить его по голове, шебуршить пряди волос, массировать кожу головы, обдувая при этом теплым воздухом из фена. Жан уставился на Джереми через отражение. Джереми понял намек, выключил фен и убрал его. Жан все также продолжал сидеть не шевелясь. - Я могу обнять тебя? – почти шёпотом спросил Джереми. - Да, я хочу этого – само вырвалось из Жана. Еще несколько минут назад он не мог даже шевелиться, не то, что уж говорить. Сейчас же Моро закрыл глаза и окунулся в теплоту прикосновений Джереми. Он откинулся назад и прислонился плечами к твердому телу Джереми. Джер же в ответ взял Жана за плечи и аккуратно повел руками вдоль его рук, а затем обхватил с двух сторон совсем невесомо его тело. Джереми нагнулся и его лицо оказалось сбоку от головы Жана. Жан же не удержался и почувствовав сквозь закрытые веки тепло родного тела, прижался своей щекой к щеке Нокса. Больше не было страха, больше не было боли. Вокруг него счастье. Жан провалился в сон, так и уткнувшись в щеку Джереми. Как Джер дотащил его тушку до кровати потом никто не узнает. Только лишь сам Джереми был еще счастливее от того, что смог успокоить ураган в душе любимого человека и еще совсем чуть-чуть от того, что невесомо касался Жана пока нес его до кровати, прижимая к своей груди.