Лиха беда

                                    Мой внутренний ребенок, он хочет делать зло

Мой внутренний ребёнок, ох, он то ещё говно

Кровосток - “Дети”

Есть музыка, которую слушают, когда хорошо. Такие песни совсем не идут под другое настроение, они созданы чтобы поддерживать твое и так прекрасное состояние. Таких у Лехи было совсем немного, только пара кассет. Есть другие песни, они могут поднять настроение, когда оно даже где-то на уровне пола. Есть песни, которые бодрят, успокаивают, дарят вдохновение или помогают заснуть. Есть песни, которые помогают красиво погрустить. В конце концов, есть просто смешные песни. А есть музыка, которую Леха слушал сейчас. Такие песни совсем не ассоциировались ни с чем позитивным. Все, что они делали, это собирали всю злость и ненависть со всех отдаленных уголков человеческого тела и выводили ее в наушники. Даже если изначально злости было не так много, после прослушивания такой музыки, уже хотелось брать биту и крушить. Сейчас крушить хотелось как никогда. Причин такой эмоциональной бури Абрамов не понимал. Или догадывался, но признавать не собирался. Он пытался убедить себя, что дело в участившихся нападках Стаси на его привычный школьный быт или в разбушевавшихся на последнем году обучения преподавателях, но друзья не уставали ему напоминать, что дело просто в одном очень красивом мальчике, который Лехе так понравился и который теперь бегает от него и прячется всеми правдами и неправдами. Разумеется, Абрамов не пытался его догонять или выискивать. Никита и так шугается его при любой встрече в коридоре, нечего на него еще давить своим присутствием. Леха просто продолжает жить своей жизнью, делает дела, общается с друзьями, но уголком сознания продолжает недоумевать: «Что я сделал не так? Почему он не может просто подойти и объяснить?» — Абрамов, ты ебнулся?! Что с тобой такое, это же просто манекен, а не Волан-де-Морт! Репаро! Это Саша Бриль подлетела к нему с невероятной уверенностью и недовольством на лице, вырвала одним резким движением наушники из его ушей. Манекен после заклятия восстановления снова принял форму, отдаленно похожую на человека, а не на соломенно-тряпично-металлическое нечто. Леха попытался по памяти восстановить события последних нескольких минут. Видимо, он так задумался о своей горькой судьбинушке, что перестал контролировать свою тренировку. Так, они отрабатывали режущие и колющие заклятия на большом расстоянии. Его манекен должен быть подвешен на высоте около пяти метров, но сейчас валяется на полу прямо перед ним. Только что Саша восстановила его из месива тряпок и внутренностей, значит Леха успел его совсем раскромсать. Бриль оглядела его с ног до головы скептически, бросила в замерший класс быстрое «Была команда прекращать тренировку?» и подошла к Абрамову вплотную. — Ты либо сегодня же решаешь этот вопрос, — девушка говорила тихо, но очень отчетливо, — либо не переступаешь порог этого кабинета пока его не решишь. — Саш, какой вопрос? Я в полном порядке. — Ты раскрошил в щепки уже упавший манекен. И даже не теми заклинаниями, которые мы отрабатываем. Это невыполнение инструкций в кабинете повышенной опасности. — Да какая к черту опасность? — Леха фыркнул презрительно, — Тебе манекен жалко? Так ты его уже починила, что с ним станется? — Абрамов, — Саша притянула его за воротник так, чтобы его лицо оказалось на уровне ее роста, и заговорила еще тише, - Твой манекен почти упал на человека, а ты этого не заметил. Одно твое заклинание отрекошетило, а ты этого не заметил. Твои глаза почти заволокло туманом войны, блять, и слава Перуну, это заметила только я. А теперь марш из этого кабинета и не возвращайся, пока тебя не попустит. Как только Бриль договорила, она отпустила ворот его рубашки, хлопнула парня по спине и отправилась к остальным ученикам, приговаривая что-то про то, что вокруг нее одни дети. Из кабинета, в котором Саша проводила для всех желающих занятия Дуэльного боевого клуба, ноги сами повели к общежитиям Дажбога. Нет и нет, совсем не в попытке найти тут Никиту. Кроме него есть куча разных знакомых на Дажбоге. Кроме него есть еще куча разных мыслей и дел. Кроме него… А, к черту. Леха постучал в дверь. — Да-да? — прозвучал хитрый, приглушенный деревом двери голос. Голос не принадлежал Никите и, самое удивительное, и не должен был принадлежать. — Открывай, я к Травнику, — Абрамов удивился своему тону и голосу. Он прозвучал как-то блекло. — Пар-р-роль? — голосу явно доставляло удовольствие тянуть эту картавую “р”. — Какой нахуй пароль? — Леха стукнул кулаком в дверь, — Саня, открывай! Дверь открылась. В проеме показался мелкий и шустрый парень с насмешливыми глазами. Как только он увидел гостя, на его лице сразу же расплылась улыбка. — Леша, Ле-шень-ка! Как отр-р-радно тебя лицезреть, лучик солнца ты моего, чудо мое ненаглядное, — Саня Раскольников кинулся пожимать гостю руки (почему-то сразу обе), проталкивать его в комнату и закрывать за ним двери, — Я, вообще-то, скучал! — И я скучал, окаянный, — улыбнулся Леха. Быстрая болтовня Сани заполняла все пространство и, как ни странно, успокаивала, — Травник тут? — Тут-тут, куда он может еще запропаститься? Он у нас животное одомашненное, прир-р-рученное, — он что, специально выбирает слова, где придется побольше рычать? — цивилизованное в конце концов. Ща позову, — парень метнулся из коридора внутрь комнаты искать Травника, но вдруг вернулся и сказал, — Ты не стесняйся, проходи. Пароль, кстати: “Александр-р-р, купите скопца”. После этих слов, Саня все таки пропал где-то в пучинах комнаты. Нет, она не была большой. На факультете Дажбог ученики жили по три, четыре или пять человек в комнате, совсем не как у Ярила. Следовательно, размер комнаты был сильно меньше, прятаться почти негде - все на виду. Но в конкретно этой комнате все было не так просто. Во-первых, повсюду были растения. Горшки с растениями, кадки с цветами, целые этажерки с какой-то хищной рассадой. Кроватей за всем этим ужасом видно не было. В таких зарослях можно было бы укрыть слона. Слону бы понравилось. Во-вторых, казалось, что в этой комнате очень темно. Леха знал, в чем тут секрет. Это не в комнате не было света (как бы тогда росли растения?), это просто работала специальная иллюзия от посторонних глаз. Так же отводом посторонних глаз работал Саня Раскольников, а тяжелую артиллерию и главное заградительное сооружение в одном лице представляли братья Никифоровы. Каждый из братьев был размером с небольшой шкаф, немногословен и, ходит молва, очень силен. Так и жили они тут вчетвером. Четыре парня, трое из которых просто профессиональное прикрытие, личная охрана и решатели всех бытовых проблем для четвертого. Травник вышел из-за какого-то куста и улыбнулся Лехе. Тихонько подошел. Травника на самом деле зовут Сеня Филиппов. Он щуплый и непропорциональный, с большими и очень добрыми глазами, с руками, по локоть перепачканными в земле. Трудно поверить, что так выглядит один из самых влиятельных людей всея Колдовстворца. — Здравствуй, Леха, — Травник заулыбался еще сильнее, когда Абрамов пожал его руку, не смотря на черную землю на ней. — Здравствуй, брат. Как дела твои? — Да все как обычно, куда уж мне. Не жалуюсь. Какими судьбами к нам? — Бля, да я хочу взять кое-что, — Леха достал из кармашка рюкзака кошелек и протянул парню несколько купюр. — Понял, — сказал Травник, пряча деньги в карман и стараясь не замарать джинсы, — Как обычно? — Не, брат. Мне б савьюр. — Савьюр? С каких пор? — Травник моргнул удивленно, — А как же «нормальные пацаны ебашат чтоб ебашило» и «Россия живет скоростями»? — Ой да ладно тебе, не припоминай прошлые грехи. — Тебе просто упаковать или роллим? — Сеня уже отошел в темноту и уверенно там сейчас копался, — Могу даже с табаком нашарудить. — Нахер табак, давай чистые, и пойдем сразу покурим. Когда парень вернулся с пачкой из-под сигарет, Леха сразу же забрал ее и спрятал в свой рюкзак. Самокрутки внутри тихо прошуршали. Травник мог бы свою самокрутку и сам донести, но кто ж ему позволит? Если кого-то и могут в этой школе поймать за незаконные вещества, это точно должен быть не Сеня. Он единственный держит весь оборот твири, капима, савьюра, дурман-травы и, наверное, всего остального в Колдовстворце. Даже те дураки, которые строго и навсегда против допингов, никогда не дадут Травника в обиду, потому что кроме наркотиков он еще и торгует растительными ингредиентами для очень многих зелий. Он незаменим и очень ценен, а его талант в ботанике просто выдающийся. Отсюда и все эти пароли, болтливые Сани Раскольниковы в дверях и ужасающе спокойные братья Никифоровы в темноте. А самого Травника не беспокоила угроза проверки от завучей, не беспокоили этические вопросы наркоторговли, не беспокоили даже братья Никифоровы (они прекрасно дружили все вчетвером, как бы странно это ни выглядело). Все, что его волновало — растения. Он ими жил и радовался, а наркоторговля… Ну это разве торговля? Так, просто от лишнего избавляется и легкие приятные деньги забирает. Лехины кроссы и школьные ботинки Травника дошуршали до курилки. Абрамов, пока подкуривал самокрутку, задумался: наверняка ведь есть еще курилки. Не может весь Колдовстворец ходить курить на один единственный балкон и при этом так редко пересекаться с другими людьми. — Что же такого у тебя стряслось? — Травник сел прямо на пол балкона без раздумий и сложил ноги как йог. — Не припомню времен, когда ты хотел бы успокоиться. — Мм, — Савьюр замедлял и заполнял мысли каким-то сонным туманом, очень теплым. — злость, брат, выматывает. — Так злость и не так лечится, — тихо заметил Сеня, разглядывая облачка дыма, — злость надо вымещать, а то можно умереть от инфаркта и зависимости. — Себе ебало не набить, к сожалению. — Но и злиться на себя, тем более, резона нет. — Хороший ты парень, Травник, — сказал Леха, развалившись на холодном камне балкона. Они просидели в тишине еще немного. Наверняка, просидели бы и дольше, но на колени Травника вдруг свалился бумажный самолетик. Удобный и быстрый способ передачи сообщений на небольшие расстояния. Сеня тихо поднялся на ноги и направился к выходу с балкона, бросив одно слово и легкую улыбку: — Рейд. *** — Он не придет. — Да, он не придет. — На кой ляд мы тогда здесь сидим? Я могла подольше поспать. — Ты бы не спала, ты бы работала. А так хоть отдохнешь. Твой ход. Бриль недовольно хмурилась, разглядывая шахматную доску. Прошла неделя с первого занятия Никиты, они договаривались встретится здесь же в то же время. Леха играл сегодня хуже обычного и думал только о том, что пора бы уже идти дальше по своим делам. Но почему-то настойчиво продолжал сидеть на этом полу класса и пытаться играть. Никита опаздывал уже на полчаса. — Ты цепляешься за возможность увидеть его так, чтобы он не сбегал. - Саша сделала ход и теперь сверлила Леху взглядом. - Думаешь, это что-то даст? — Мне нужно с ним поговорить. — Он не хочет с тобой говорить. И довольно ясно дал это понять. — Значит обойдусь. - Леха смотрел на доску и пытался придумать ход, избегая Сашиного взгляда. — Он точно не единственный красивый мальчик в школе. — Точно. — Забей на него хуй, на тебя уже смотреть больно. — Тебе не кажется, что фраза “забить хуй” в данном контексте звучит несколько комично? - Леха усмехнулся, не поднимая взгляда. — А Марк мне, вообще-то, сказал, что не все потеряно. И именно в этот момент зашел Никита. Хотелось верить, что он не подслушивал под дверью. Леха усилием воли не подскочил и даже не дернулся. — И трех лет не прошло, — бросил он, глядя на Никиту. — Саша, простите за опоздание, — парень смотрел только на Бриль. — такого больше не повторится. — Значит, не будем терять время, — Саша подскочила на ноги и направилась к освобожденному от парт участку класса, — Как твои щиты? — Мне все еще не даются усложненные, –- Никита бросил свои вещи на пол рядом с Лехой и прошел за Бриль, — Я могу поставить их вербально и если будет время на подготовку, но это не особо будет иметь смысл. Саша все еще не позволяла Лехе принимать участие в тренировках. Пока они обсуждали успехи ученика и план тренировок, Абрамову оставалось только сидеть и не мешать. Можно разглядывать сводчатый потолок, пол с мозаикой, рваный почерк Саши на доске. А еще можно разглядывать Никиту. Такой смешной мальчик с очень сосредоточенным лицом. Сбросил свой вечный кардиган, закатал рукава рубашки и смотрел на Бриль не отрывая взгляда. Кофта и сумка для учебников Никиты валялись прямо рядом с Лехиной рукой, и он, неосознанно и незаметно, дотронулся до теплой пряжи мизинцем. Мягко. Немного отодвинув кардиган, Леха стал разглядывать сумку. Она была тканевой и аккуратной, с ручкой через плечо. Наверняка, совсем новая. Спереди на ней висели значки с логотипами разных магических групп и цитатами. Жизнеутверждающая фраза «Репаро не починит твое сердце» была подозрительно издевательской в данной ситуации, а лого известной магической группы «Кощеевы дети» скалилось черепом в короне. «Сирин», «ЕгозА», «Сон Мары» — значит вот какую музыку он слушает? Как-то не воодушевляюще. Будто все подряд собрал. Недостаточно хорошо подходит под его кинематографичный образ. Никита отрабатывал щиты. Саша стреляла в него не обжигающими искрами и комментариями к его технике. Руки парня были напряжены, а тело вытянуто как струна. — Расслабься, муля, — крикнул Леха, — сосредоточенность и скованность — это не одно и то же. Бриль увидела как сжался Никита, визуально стал еще меньше. Она злобно посмотрела на Леху. — Абрамов! Тебе мало? Тебя снова из класса выгнать? — Саша оглядела парней, — И перестань лыбиться! Пока она договаривала эту фразу, Никита уже схватил свои вещи, едва не врезавшись в Леху, и выбежал из кабинета. — Куда ты пошел?! — Бриль вылетела следом за учеником, хлопнув дверью. Из коридора доносились какие-то обрывки фраз (Сашины, конечно, это она вечно самая громкая), но подслушивать не хотелось, поэтому Леха натянул наушники. Главное — не включать тот злой плейлист. Девушка вернулась минут через десять, Никиты с ней не было. Она села на пол рядом с Лехой и устало потерла пальцами переносицу, дожидаясь, пока он снимет наушники. Чтобы правда их снять, пришлось приложить усилие. Старый русский рэпчик в наушниках затих после нажатия на паузу. — Где он? Занятие еще не закончилось. — Леха выглядел непринужденно и крутил в пальцах слетевший амбушюр. — Он не ненавидит тебя, — вздохнула Саша, — Даже не злится. Готова поспорить, ему понравилось. Но он растерян, напуган и не знает, что делать. Он не готов, понимаешь? — Отстань от него. Ведешь себя как чмошник. — Как ебнувшаяся школьница, — задумчиво сказал Леха, — А как надо? — Да никак! Просто попустись немного. — Легко сказать, — протянул парень и разлегся на полу. *** Стадион ЦДКА выглядел внушительно. Он, конечно, меньше Малахит-Арены, но для тренировок и отборочных стадиона на три тысячи посадочных мест более чем достаточно. На первых рядах трибун расселись поддерживающие. — Я им не нужен, — сказал Алим, медленно разминаясь, — В конце года я уже выпускаюсь. — Ты отличный загонщик, — повторил в который раз Леха, — Ты просто ебанись какой сильный, у тебя отличная техника и есть опыт игры. — Я не сыгран с командой. — Зато твой агрессивный стиль игры очень подходит Авангарду. Они почти так и играют. — Они просто потратят на меня свое время, — удивительно, с каким спокойным голосом Алим паниковал. — Так, ну-ка намотай сопли на кулак и разминайся, — Леха оглянулся на остальных претендентов, — Скоро уже построение. В этом году Авангард искал себе одного загонщика и ловца. Леха слышал, что предыдущего загонщика отчислили из школы за какую-то серьезную драку, а вот ловец просто выпустился. Народу на стадионе было много, но, судя по форме, большинство хотели стать ловцами. Самая расхайпленная роль, что тут скажешь. Парень выискал глазами капитана команды, который и руководил набором. Они вместе с тренером стояли чуть поодаль от разминающихся спортсменов и что-то обсуждали. Леха заметил как тренер пожал капитану руку и отправился на другую сторону поля. Видимо, чтобы наблюдать за ребятами с другого ракурса. — Пойду поздороваюсь с Пашей, — кивнул Леха в сторону капитана и хлопнул Алима по плечу, — Удачи. Выложись на полную! Алим только сухо кивнул в ответ на подбадривания. Абрамов пришел поддержать друга, потому что один из немногих видел как он волнуется. Марк тоже видел, но с Алимом почти не общался, а Макс был слеп как крот, когда дело касалось душевного спокойствия. Обходя поле, Леха заметил Дару Аникину –- метаморфа и подругу Никиты. Есть шанс, что он тоже тут, пришел посмотреть и поболеть за нее. Абрамов заставил себя не разглядывать пристально трибуны в поисках знакомой кофты и хвостика. Вместо этого он просто махнул рукой Даре и отправился дальше. Краем глаза он заметил, что девушка проводила его взглядом, но больше никак не отреагировала. — Здорово, Дрозд, — бодро улыбнулся Леха и с размаху пожал руку капитану Авангарда. Паша Дроздов — местная знаменитость. Он играл за вратаря Авангарда уже пятый год, третий год был капитаном и за это время успел принести своей команде два Золотых кубка. Но, кроме этого, Дрозд в целом как будто вылез из американских фильмов про спортсменов: харизма, крутость, компанейский дух. С ним было приятно разговаривать, приятно встречаться в коридорах и, особенно, приятно дружить ровно настолько, чтобы иметь право присутствовать на тренировках одной из лучших команд Колдовстворца. — Опа, Абрамов! Наконец решился сменить спирт на спорт? — Не-не-не, вообще ни в коем случае, — засмеялся Леха, — я тут в роли личного психолога вашего будущего загонщика. — Кого-то конкретного или любого, которого я выберу? — Дрозд поднял одну бровь в усмешке. — Алим Сагаев, 12«А-Я». — Двенадцатиклассник, значит. — Зато сильный и резкий как удар серпом по яйцам, — ухмыльнулся Леха. — А схера ли он раньше не пришел? — Дрочил свою технику до состояния, подходящего вам. — И откуда он настолько хорошо знает нашу технику? — недоверчиво хмыкнул Паша. — Я натаскивал, ясен-красен! — Ага. — недоверчиво кивнул Дрозд, — Ну посмотрим, что уж нам. Когда отборочные испытания начались, Леха решил остаться рядом с капитаном и посмотреть с экспертной точки зрения. Экспертом от этого он, конечно, не станет, зато можно еще поболтать с Дроздом. Когда первый претендент вышел на поле, Паша невзначай спросил: — Знаешь что-нибудь о нем? Леха уже хотел было сказать, что нет, но вдруг вспомнил: они виделись на какой-то вечеринке в честь начала учебного года. Наблюдательность и эмоциональный интеллект, выработанные годами общения с Марком не подвели, Леха смог даже описать парня. Дрозд спрашивал про каждого следующего участника отборочных и почти каждый раз получал хоть какое-то представление поведения и характера. Причина стала очевидна не сразу. Леха не знакомился со всеми этими людьми, не помнил их имен, но видел большинство из них регулярно по одной простой причине: Марк. Они с Анисимовым всегда тусовались вместе, но где Марк, там и половина школы. Когда на поле вышла Дара, Леха немного стушевался: — Я не много о ней знаю, — поморщился парень. — Она слегка напыщенная, но просто источает вайб силы. Она, кстати, метаморф, если ты не знал. — Знал, — Дрозд кивнул, не отрывая глаз от испытания. — А про напыщенность не знал. Обычно все говорят, что она удивительно милая. Она тебе не нравится? — Да, но я пока не понял почему. Дара отлично справилась с заданием для ловцов и ушла с поля с гордо поднятой головой и лучезарной улыбкой. Рассказывать Дрозду про людей оказалось очень забавным и увлекательным занятием. Леха чувствовал себя психологом, но понимал, что Марк явно лучше справился бы с этой задачей. — Вы не думали нанять для отборочных легилимента? — А тебе не кажется это немного неэтичным? — рассмеялся Дрозд. Он, видимо, решил, что это шутка. Неожиданно на поле вышло лицо, которое было более знакомым, чем предыдущие. — Опа, — сказал Леха и хищно оскалился, — а вот этого хмыря я хорошо знаю. — Надо же, — ухмылка парня не скрылась от глаз Дрозда, хотя и казалось, что он смотрел только на поле, — Чем же он тебе так насолил? — Мне — ничем, — немного подумав, аккуратно сказал Леха, — Он позорит честь моего факультета. — Вот это заявление, — присвистнул Паша. — Ну знаешь, ничего не хочу утверждать, но мне кажется, что избиения в коридорах неприемлемы. — Вот это уровень сознательности! Не ожидал от тебя такого, — честно выпалил капитан, — А ты что, сам никогда не дрался в коридорах? — Никогда не был инициатором, никогда не нападал на одного слабака толпой. Еще один драчун на роль загонщика вам точно не нужен. Тем более, трус. — Твоя правда. Евсеев, как назло, отлично показал себя на поле: он был спокоен и даже самоуверен. Леха подумал, что точно не хотел бы видеть его в Авангарде, даже если бы он не соревновался с Алимом. Но все, что он мог, он уже сделал: злобно зыркнул, Пашу предупредил, напряженно попыхтел. Дальше уже решение за Дроздом, хоть он и пытался убедить всех и каждого, что все зависит от тренера. Алим выступал в числе последних. Он справился легко и, на первый взгляд, непринужденно. Леха, наконец, смог выдохнуть и немного расслабиться. После того, как все претенденты прошли испытание, Дрозд хлопнул Леху по плечу и отправился к тренеру, отпустив Абрамова к Алиму. — Ну что, брат, — Леха улыбался во все тридцать два зуба, — как ты? — Чуть не умер, — слегка улыбнулся Алим в ответ, — Я смог? — Конечно! Спрашиваешь еще. Уже минут через десять Дрозд вернулся к участникам с двумя комплектами формы бронзового цвета с золотыми узорами. Он молча и с гордой улыбкой протянул первый комплект Даре. Ну что ж, она правда выступила отлично, играет давно, да и до выпуска ей не год, а два. У Лехи подпрыгнуло сердце, когда он понял, что Паша приближается к ним с другом. Алим успел только вытаращить широко открытые глаза и неловко подхватить форму загонщика. Когда все участники команды зааплодировали, а их радость подхватили и немногочисленные зрители, Леха громко рассмеялся и накинулся на одноклассника с поздравлениями. Дрозд, стоящий рядом, тоже смеялся и хлопал. — Не соврал, получается, — накинулся Леха и на Пашу, — психолог вашего нового загонщика! *** Дрозд попросил Дару и Алима остаться для получения расписания тренировок, а всех остальных разойтись. Стоило Лехе только развернуться в сторону выхода как он заметил его. Никита с улыбкой и глубоким погружением в свои мысли шел в толпе учеников. Все галдели, обсуждали отборочные. Абрамов подумал, что можно окликнуть парня, протиснуться сквозь поток людей и хотя бы поздороваться, но вдруг резко понял, что это не имеет смысла. Вспомнил грозное Сашино «отстань от него», осознал, что его розовый ежик волос тяжело не заметить. Никита наверняка разглядел его еще на самом испытании, но решил не подходить. Вот что имело смысл. Нужно отстать от него и двигаться дальше. Из размышлений его буквально выбили, ударив метлой по голове. Не сильно, явно не специально, но у Лехи все равно вырвалось недовольное: — Смотри куда прешь! — Нахуй пошел, пидор! Так вот оно что, это оказался недовольный Евсеев. Может быть, это все таки было специально. Евсеев излучал злобу и негатив во все стороны вокруг себя, шел через толпу, бесцеремонно расталкивая людей. Но в какой-то момент замедлился. Абрамов издалека увидел, как он обхватывает шею Никиты в жестокой пародии на дружеское объятие и куда-то его тащит. Нужно было его тогда ебнуть посильнее. Леха, забыв все «отстань от него», попытался пробраться сквозь поток людей, чтобы догнать парней, но выходило херово. Непонятно как Евсеев сделал это так быстро, видимо, на силе ебанутости. Блять-блять-блять. Нужно догнать их, нужно отогнать его от Никиты. Через пару минут попыток он заметил, что Евсеев потащил свою жертву куда-то в сторону от толпы, в маленький боковой коридор. Когда Леха подбежал к этому коридору, его кольцо уже обжигало пальцы магией, которая просилась наружу. Он услышал почти злодейскую тираду: — … это все ты подстроил! Я был лучшим в этом жалком соревновании, это все видели, — Евсеев дрожит от злости, шипит и плюется кислотой, — Но твой ебырь стоял рядом с Дроздом и науськивал его все время. Я видел! И кто в итоге прошел? Дружок твоего пидора и твоя лучшая подружка, с которой вы за ручки таскаетесь и браслетики друг другу делаете. Он смотрит на Никиту с ухмылкой, которая скоро навсегда сотрется с его лица. Пока Леха тихо подходит к проходу и наклоняется к земле за небольшим камушком, они встречаются глазами с Никитой. Лицо парня меняется с панически испуганного на удивленное, потом на спокойное. Даже какая-то искорка усмешки появляется в его взгляде. Евсеев ничего не замечает, кроме своих бредовых идей, наклоняется и говорит: — Что, молчишь? Потому что это правда. И в этот раз твой крашенный не придет тебя спасать. — С чего ты взял? — Леха вытягивает правую руку, а левой бросает камень. Крошечная галька уже в полете превращается в веревку. Евсеев успевает обернуться на голос, но уже через секунду веревка опутывает его с головы до ног и он падает. Никита улыбается, но молчит, — Всегда любил шибари. — Блять! — вскрикивает Евсеев, ударяясь о землю, хочется верить, лицом. — Слушай, я даже имени твоего не помню, а ты мне уже столько проблем доставил, — Абрамов медленно, со зловещей ухмылкой, подошел к подергивающейся гусенице и присел рядом на корточки, — Я тебе разве не говорил не приближаться к парню, а? Не дожидаясь какого-либо ответа, Леха быстро ударил Евсеева по лицу. Из носа полилась кровь, а сам парень заорал, как будто ему впервые разбили нос. Его крик оборвался так же резко, как начался - Леха наслал на Евсеева усыпляющие заклятие и повернулся к Никите, поднимаясь. Никита же вставать пока не собирался, только посмотрел на Абрамова с легкой усмешкой и покачал головой. — Прости, что долго, — Леха улыбнулся и протянул Никите руку. Тот аккуратно ее взял и поднялся, поспешив сразу же эту самую руку отпустить, — Он не успел тебя поранить? Задеть? Никита только покачал головой и дотронулся пальцем до своих губ. Очень красивых, немного искусанных. — Поцеловать тебя? — удивленно вскинул брови Абрамов, — Ты уверен? Никита закатил глаза и бесшумно рассмеялся, махая рукой у своего лица. — А, на тебе заклятие немоты, — Леха, очевидно, расстроился, — Ну так бы сразу и сказал. — Спасибо, — смеялся Никита, когда Абрамов легким движением руки снял чары, — Он забрал мое кольцо, сунул себе в карман куртки. Леха метнулся к мирно сопящему Евсееву, по щеке которого все еще стекала кровь из носа. Достав кольцо, он протянул его Никите. — Будешь моим мужем?