"Сча́стливы вместе"

С тех пор прошло несколько месяцев. Машин животик рос всё быстрее, а нервы Лауры становились всё слабее. От лица Лауры. С каждым днём моя девочка всё больше сводит меня с ума. То ей не нравится, как я соплю во сне, то не устраивает, как я одеваюсь. То запах в доме не тот, то, наоборот, в нём слишком пусто. Вчера вообще выдала: — Ла́ра! Мне не нравятся эти обои. Они слишком тёмные. Я хочу жёлтые! — Но, милая, мы буквально на прошлой неделе переклеивали жёлтые обои на эти… — И что? Я снова хочу жёлтые! Мои нервы уже на пределе. Так, Лаура. Она беременна. Это временно. Потом всё будет хорошо: наймёшь мастера — и он всё переделает. Подобные диалоги а-ля «сама с собой» помогают мне реагировать трезвее и не срываться. Конечно, я устаю. Очень сильно. Но бывают и приятные моменты — и их, к счастью, немало. Например. Когда Маша приходит ко мне со щенячьими глазами, полными слёз, утыкается в плечо и горько плачет. Я не люблю, когда она плачет… но это помогает ей выпустить накопившийся негатив. Потом я усаживаю её поудобнее к себе на колени и расспрашиваю, что же так её задело. И она начинает рассказывать… что посмотрела мультик. Вчера, например, это был «Мадагаскар». — Ну, масянь, ну это же «Мадагаскар». Там сплошной хохот. Чего плакать-то? — Ты представляешь… он наконец-то встретился со своими родителями… — И что в этом плохого? — Как что?! Как что?! Он же… он… он потерялся, когда был маленький! Боялся, бедняга, плакал по папе и маме… Он был совсем один в этом страшном мире… прямо как в песенке про мамонтёнка… пусть мама услышит, пусть мама придёт… Представь, если бы наш малыш потерялся… И снова слёзы. Эти слёзы… они мне уже снятся в кошмарах. Я и не думала, что женщины могут быть настолько сентиментальными существами. — Ну тише, Машунь… такого никогда не случится. — Ты обещаешь?.. И снова эти глаза — как у кота из «Шрека». — Обещаю… И вот я слышу этот облегчённый вздох — и сама расслабляюсь. — Малыш… а хочешь мороженого? — Хочу! Боже… как эта женщина умеет так быстро переключать эмоции? В её голове точно головоломка, и иногда она меня пугает. Это как табакерка на Хэллоуин: никогда не знаешь, что из неё выпрыгнет. Да через пять минут — тем более. — А какое будешь, м? — Мм… наверное, клубничное. Я усаживаю её на место и покорно встаю. И вот — на мою любовь снова снисходит озарение. — Нет, пломбир… а хотя… нет, шоколадное! Да-а-а! Шоколадное — это то, чего я хотела всю жизнь! — Но, Маш… ты буквально вчера его ела. Какую всю жизнь? О-о-о, Лукина… всё. Этот взгляд означает, что в тебя сейчас полетит что-то тяжёлое. — Всё-всё, молчу. Я принесу все три вида. Я киваю и быстро удаляюсь, пока она меня чем-нибудь не прибила. Достав из морозилки все виды мороженого, какие только есть у нас дома, я соскребаю от каждого по небольшому шарику и складываю в пиалу. Закончив, убираю всё по местам и, плетясь обратно с ложкой и пиалой, молюсь лишь об одном — чтобы эта бестия помолчала хотя бы пять минут. Я сажусь на диван и наконец прикрываю веки. БУДЬ ПРОКЛЯТ ЭТОТ «МАДАГАСКАР»! Не проходит и пятнадцати минут, как миска оказывается пустой, и я слышу этот невинный голосок: — Я хочу ещё. — Нельзя, малыш. Она снова пытается мной манипулировать, а я смотрю на неё сурово, как бы говоря: ты можешь навредить малышке. И Маша сдаётся. — Ну что, солнышко? Мыться и спать? — Солнышко? Ты опять прямым текстом говоришь, что я толстая?! О нет, Маша… я умоляю тебя, не начинай. Вдох… и вы-ы-ыдох. — Нет, Машуст. Я так говорила всегда, с самого начала. Это значит, что ты для меня такая же яркая, и без тебя жить невозможно. Давай так: чтобы потом не было конфузов, я больше не буду тебя так называть. — Вот и отличненько. Боже… и снова это мгновенное переключение. Сколько раз я сегодня упомянула Бога?.. При том, что я вообще-то атеистка. — Хорошо, сол… эм… лучик света, освещающий мой жизненный путь… 😅 — Выкрутилась. Надо было видеть Машино лицо — из серии: ладно, в следующий раз я тебя точно убью. Наконец эта бестия уснула, вжавшись в меня. Я аккуратно уложила её на кровать и укрыла. Вот оно — счастье: когда твоя беременная жена сладко спит, не мотает нервы и не попадает в передряги, а ты наконец можешь спокойно закончить начатые дела. Когда с уборкой было покончено, я приняла душ и легла спать, прижимаясь сзади к своему дьявольскому ангелочку… От лица Марии. Если вчера я была плаксой, то сегодня от меня лучше держаться подальше. Проснулась я рано — и не по своей воле. Это солнце… Я когда-нибудь его убью. Оно противно слепило мне глаза и отказывалось пропадать. Всё. День испорчен. Я злая. И я голодная. А голодная, злая и беременная женщина — это бомба мгновенного действия. Стоит только тронуть фитиль — и он сгорит со скоростью света, добравшись до пороха и разнося всё вокруг в пух и прах. — Лаура, где мой стакан воды? Я точно помню, что вчера ставила его на тумбочку. На самом деле мне это просто приснилось. Но не могу же я спокойно лежать, не передав своё раздражение кому-нибудь ещё. Лаура что-то пробубнила и отвернулась. Ах так?! Ну всё, Лукина, прощайся с жизнью. Я встаю с кровати, ныряю в свои любимые тапочки с единорогами и ползу на кухню. Мне срочно нужно поесть. Иначе даже наш ребёнок будет зол от голода. Я достаю из холодильника все драгоценные йогурты Лауры. Считаю, идеальная месть, верно? 😏 Сажусь за стол и беспощадно уничтожаю все шесть. И нет — мне не будет много. И нет — я не лопну. Когда все йогурты были уничтожены, улики я выбросила в окно, а ложку облизала и поставила обратно, не помыв. Я твёрдо решила устроить этой женщине поистине «доброе утро». Мне вдруг захотелось перемыть все кастрюли в шкафу. Чем я и занялась в ближайший час — чтобы скучно не было 😏 Ну конечно, как же не погреметь, пока я — беззащитная беременная девушка — достаю тяжёлые и высоко стоящие кастрюли. Каждая минимум два раза ударилась о полку, один раз шлёпнулась на пол и не меньше минуты крутилась на месте, создавая адский шум. Лаура не выдержала и зашла на кухню. — Я уже проснулась. Можешь заканчивать этот концерт. Я лишь самодовольно ухмыльнулась и, гордая собой, прошла мимо неё, оставив кастрюли на полу. Лаура вытянула губы для поцелуя, но я сделала вид, что не заметила. Ох, Маша… ты чертовски хороша в выносе мозга. Так продолжалось весь день. Я снова трепала нервы из-за детской — теперь меня не устроил пол. Линолеум жутко бесил, и я захотела тёмный ламинат. Потом — тёмные шторы в спальню, чтобы не было ярко по утрам. Новое постельное бельё. Детские вещи. Да. Сегодня был шоппинг. Мне жаль Лауру. Я сама схожу с ума от себя… а что уж говорить о ней.