Пари

Отношения Эндрю и Нила, конечно, хорошо. Здорово. Задорно. И даже в какой-то степени весело. Пока свидетелем их маленького озорного флирта не становится кто-то третий. Четвёртый. Пятый, как обычно это случается, и Аарон, Кевин и Ники к этому всё ещё никак не могут привыкнуть. Никак не могут привыкнуть к подкатам по типу: «Не мог бы ты заглатывать так же, когда сосёшь мой член?» если во рту Нила появляется что-то съедобно-продолговатое. Или: «Не мог бы ты засовывать в меня так же глубоко?» когда Эндрю заправляет машину. Или: «Спагетти в той заведухе были хуйня. Лучше бы тебя засасывал». От безобидного к самому абсурдному, к кринжовому — в скобочках. И это классно, несомненно, классно, когда парни остаются один на один или пишут всякие пошлости друг другу в сообщениях и не ошибаются при этом номерами. Слава Богу, Нил стал более уверенным пользователем своего телефона, а то, находясь рядом с Эндрю, Аарон до сих пор вздрагивает, боясь, что «Истинная красота внутри. Внутри меня ты ещё сегодня не был» оказалось по ошибке отправлено ему. Досталось однажды и Ваймаку, который в наказание за опоздание на тренировку заставил этих двоих убираться в своём кабинете. Ненароком услышал, как Эндрю несколько угрожающе произнёс: «Сначала я отдеру со стола скотч. А потом тебя». А Нил ответил: «Вставь в меня свой карандаш, как я вставляю этот в точилку». Больше Ваймак не допускал таких ошибок. Смутить удалось и Эллисон, когда поехали втроём выбирать Нилу костюм на сверхважное деловое мероприятие. Определить, в каком из них он больше всего понравился Эндрю, труда не составило, хоть девушка и была уверена, что в каждом. Считала это по золотистым глазам, смотрящим на Нила увлечённо; по безучастному лицу, выражающему расслабление; по отсутствию презрения за то, что помогает определиться с цветом. Возможно даже, если не показалось, сошлась с ним во мнении, что Джостену отлично подходит и чёрный, и серый, но тёмно-синий… Блеск восторга, заискривший в тяжёлом взгляде всего на секунду, покорил не только Эллисон. От Нила это не ускользнуло тоже, и тогда он по-сучьи ухмыльнулся, сказав: «Кажется, я обладаю телекинезом. Я вызываю шевеление твоей части тела, даже не прикасаясь к тебе». Эллисон в этот момент прикинула стоимость химчистки. На мероприятие, с которого Эндрю с Нилом благополучно сбежали, посочувствовала их кошельку. Собственно, да: привыкнуть к такому ни у кого не получалось. Большее удивление вызывало то, насколько обычной стала жизнь Лисов после событий в Бингемтоне. Насколько обычными стали Нил и Эндрю. Особенно Эндрю, который самую малость стал вести себя открытее. Это заметила и Би, однако вслух озвучивать свои наблюдения не стала. По крайней мере, при самом Миньярде. Но сказала это Нилу, поблагодарив за успешный подбор ключика к его ледяному сердцу. Спасибо, пожалуй, хотели сказать все. И в столь равной же степени мечтали не слышать этих игрищ. Ладно, о таком мечтал лишь Аарон. Остальные просто ждали очередного тупого подката со стороны Нила, однако зареклись быть столь несдержанными в своих желаниях после: — «Давай ты будешь огнём, а я водой?» — «Заткнись». — «Чтобы получить пар». — «Сто два процента». — «Чтобы спариваться». О да, Аарон точно был против их союза. После такого считал парней пидорами в квадрате, с каждой новой совместной поездкой ненавидя свою жизнь ещё сильнее. Отказываться от променадов не мог и делил свою участь с Кевином, мечтая порой разбиться к хуям на этом заднем сидении. И обычно молчал. Только сегодня по дороге до торгового центра терпение лопается с особым грохотом. Парень пытается предупредить неизбежное заранее: — Если вы снова начнёте шутить свои уебанские шутки, я начну приглашать с нами Кейтлин. Угроза… не засчитывается. Эндрю, кажется, вовсе брата не слышит, Ники неловко ёрзает на месте, а Кевин скрещивает руки на груди, будто бы готовясь замолвить за близнеца словечко, но пока не решается. Нил увлечённо листает каталог с новым снаряжением для экси и в момент, когда тишина порядком угнетает, произносит: — Слушай, Аарон. Разгадываю сканворд: маленький уёбок, две буквы. Первая «т», вторая «ы». Поможешь? — А тупого куска говна там, случаем, нет? На «Н» начинается, заканчивается на «-ил». — Не-а. Тут только твоя фотография. А букв… нет, столько букв тут нет. Снова молчание. Мимолётное. Только в этот раз одеяло разговора на себя перетягивает не Ники. Кевин. — Да реально. Мне от ваших «да» за стенкой уже плохо. — Это от водки, — парирует Нил, косясь на Эндрю. Говорил же ему, что будет громко. — А меня всё устраивает, — очень положительно отзывается Хэммик, наконец-то устраиваясь удобно. — Потому что вы с Эриком тоже такой хуйнёй занимаетесь, — огрызается Аарон. — «Я не хомяк, но за щеку взять могу». «Я не вулкан, но извержение тебе устрою». Фу, блять. — Это пассивно-агрессивный подкат к Кевину? — не сдерживается Ники. — Нет, — дипломатично отвечает парень, — это активно-убедительная просьба пойти нахуй. — Дрю, что-то у меня горло заболело, — обращается к Эндрю Нил. — Может, прочистишь его? — Да блять! Аарон закрывает лицо руками. Приходит в бешенство скорее для галочки, нежели действительно до сих пор не научился справляться со злостью. Кажется, он-то привык к этому пиздецу больше остальных. Ну как — привык. Смирился. — Это ты просто на хуй не ходил, — продолжает демагогию Ники. — На член. На то, что тебе ни одна девушка не натрёт, как мужчина. — Пиздец… — сдаётся Миньярд. Отчаивается. — Ладно, предлагаю пари, — пытается в компромисс Хэммик, — если до конца дня мы ещё раз пошутим при вас о ебле, то, собственно, мы больше вообще не шутим при вас о ебле. Но если мы всё-таки не пошутим, то вы с Кевином… — …завалите ебальники и подарите Нилу ошейник с колокольчиком, — вот так вот просто подписывается на авантюру Эндрю. Аарон с Кевином переглядываются: требуется время на размышления. И не то чтобы Дэя уж как-то сильно волнуют чужие безобидные шалости — прошлая ночь не в счёт, — просто речь идёт об уважении. Не том, что само собой разумеется в их маленькой компании и очень тесно вплетается в эту странную, но крепкую дружбу. Они же могут считать друг друга друзьями? Могут друг друга друзьями и называть, только, наверное, это невозможно точно так же, как и услышать: «Люблю тебя, Дрю» от Джостена. А Кевину, пожалуй, и правда плохо от водки, если сейчас задумывается о степени близости с этими четырьмя. Кажется, давно приходится им не просто другом — братом. А за некоей неприязнью, которую к ним испытывает явно меньше, чем к остальным, стоит что-то большее. Как и у них, раз уж даже Эндрю согласен оставить кринжовые подкаты исключительно для ушей Нила. С другой стороны, ошейник с колокольчиком, конечно, сильно. Это даже хуже, чем «да», услышанные ночью. Слишком много сомнений… — Неравные условия, — отвечает Кевин. Теперь задумывается Аарон. Если эти трое не продержатся, его счастью будет не сыскать предела. Полное спокойствие наполнит сердце, любовь к жизни окрасит мир вокруг яркими красками, мысли перестанут пестрить омерзительными картинами того, в какие части тела Нила пробирается член брата… Но выёбываться рискует. В конце концов на кону такое! — Если выигрываем мы, то я могу брать твою тачку, чтобы покататься с Кейтлин, — пытается уровнять условия Аарон. Эндрю стискивает зубы. — Жопу ставлю, выиграем мы, — скалится Нил. — Слово «жопа» тоже под запретом, — отзывается Кевин, — особенно вкупе со словами «вставить», «войти», «засунуть»… — Не думал, что ты такой нежный, — хватается за сердце Ники. — Во избежание спорных моментов, — пожимает плечами Дэй. — Ладно. Ничего, что может спровоцировать течку или чувство омерзения, все следующие двенадцать часов. Удачи обеим сторонам.

( ͡° ͜ʖ ͡°)

Всю тяжесть испытания удаётся ощутить, когда досуг решают провести в боулинге. И тяжёлым это испытание является исключительно для Нила, ведь произносить грязные слова только в своей голове заставляет питать грусть. А шутки… сколько же тупых шуток он успел придумать за первый час их игры в эротическую молчанку… Просто не счесть, а интерес, как бы на них отреагировал Эндрю, вот-вот приведёт к эмоциональному выгоранию. Взять хотя бы это: «Я, конечно, не шар для боулинга, но ты тоже можешь засунуть в меня свои пальцы», когда парень готовится выбить страйк… Аж на холодный пот прошибает, однако перед Аароном не подаёт вида. Ведёт себя вполне естественно. Странно, конечно, что и Ники согласился попытать удачу в умении смолчать в спорной ситуации. Нил, собственно, и заводился-то только потому, что Хэммик первый провоцировал подразнить Аарона, а сейчас заводится из-за того, каким взглядом смотрит на него Эндрю, пока брат отвлекается на дорожку. Кажется, хочет сказать: «Жду не дождусь, когда твой шар будет биться о мою кеглю», но Джостен не уверен. Эндрю, в общем-то, ещё совсем плох в этом. Есть, над чем поработать. Однако сама мысль, что он мог бы такое сказать… Не то чтобы заводит ещё сильнее, просто в этих условиях ломает любая херня. И больше всего бесит, что Аарон ходит по пятам с самоуверенной ухмылкой, выжидая нужного им с Кевином момента. Как будто знает, сукин сын, что Нил обязательно где-нибудь проебётся, а такого ни в коем случае допускать нельзя. — Я в туалет, — объявляет Джостен, надеясь смыть с лица напряжение ледяной водой. И, конечно же, сталкивается с сопротивлением, чувствуя, как от серьёзности правил сердце колотится злостью: Эндрю ведь не может отпустить его одного, а Аарон, блядский Аарон, зная это, пытается воспрепятствовать. — В туалет мы ходим по отдельности, — сквозь зубы произносит он. — Видишь ли, в нашем с Эндрю случае нет такого понятия «по отдельности», — разводит руками Нил. — Вижу. Но таковы правила. И телефончик мне сюда свой давай. И любые бумажные носители информации, — становится ещё категоричнее Миньярд. — Зачем? — напрягается Джостен: планировал отвести душу постыдной смской. — Чтобы всё было честно. Нил ищет поддержки в лице Эндрю. Парень лишь скрещивает руки на груди, всем своим видом показывая, что в рот ебал такие правила. Становится рядом, действительно намереваясь пойти вместе с ним. Больше не может терять его из вида, никогда не позволит себе отпустить его куда-то одного на незащищённой территории. И снова этот же факт: Аарон это знает, а права нарушать это знание ему никто не давал. — Ладно. Я пойду с вами. Какая жалость. Какая жалость, что Нил не может спросить: «Аарон, а ты случайно не продавец розеток? Мне просто срочно нужен тройничок». Только бы продержаться… Цель номер один, единственно важная и приоритетная. Эндрю сожалеет о другом, но даже не старается убрать этот бардак из мыслей. Ни за что не признается, что соскучился по губам Нила, и как же необходимо, скрывшись от лишних глаз, целовать его грубо, жадно, пускай даже в едва закрывающейся кабине. Всё равно где, лишь бы сдавливать его запястья, чтобы не позволять касаться себя. Лишь бы сбилось дыхание. Лишь бы быть уверенным, что они всё так же могут находиться рядом друг с другом, близко-близко, и что никто у них этого не отберёт. Даже брат, хотя он, пожалуй, единственный, кому такое может позволить. Да и машину бы свою ему дал для поездок с Кейтлин, только в этом не признается тоже. Глупая ревность, как окрестила это явление Би, но за последний год их отношения действительно стали чуточку лучше. На один процент, если всё измерять в них. Жаль, к нормальному показателю они так и не приблизятся. Да и о какой норме может идти речь, если готовы лишить жизни кого угодно, чтобы защитить друг друга. Какая там норма, если оба надеются, что в Аду Тильде и Дрейку хорошо горится. — Ну чё, пойдём обратно? — умывшись, спрашивает Нил. — Уже? — удивляется Аарон. Больше тому, что это оказалось так легко. — А что, есть ещё что-то, чем ты хочешь заняться? — Ты скажи мне, чем бы ещё хотел заняться тут с моим братцем. Камень в огород оказывается здоровым. Но обратно Нил его не кидает, еле сдерживаясь, чтобы не повестись на провокацию. Над ответом долго не раздумывает тоже. Остаётся непреклонным, избегая слов «держаться» и «писюн». — Хорошая попытка, пиздюк. В следующий раз получится. Аарон поджимает губы. Не говорит больше ничего во избежание растраты оставшихся нервов впустую. Поступает умно, не поднимая очередную волну конфликта, однако отчаиваться не спешит. Нил прав, в следующий раз получится обязательно. И если этот рыжий уёбок не сломается в боулинге, то обязательно проиграет в бильярде. На такой случай у Аарона ещё припасены козыри в рукаве.

( ͡° ͜ʖ ͡°)

Как не ожидалось, гонять большие шары не возымело успеха в таком, казалось бы, легчайшем деле. Не прокололись ни Нил, ни Ники, хотя потенциал у этих ребят был хорош. Хэммик, правда, старался без повода рот свой не открывать, а где молчал он — там нашлось спокойствие для остальных. Играли в примерных, не привлекая к себе лишнего внимания, и в этом даже каждый для себя что-то нашёл. Кевин, например, — барную карту. Для разнообразия заказал «Секс на пляже». Или это был такой стратегический ход… Нил — новый подкат: «Вот бы ты натирал мой конец так же, как натираешь этот кий». Прям аж извёлся весь, сдержавшись с огромным трудом. Ники — удобный диван, с которого отлично наблюдать за игрой не только своих парней, но и остальных гостей этого места. Аарон — корыстный повод провести время с братом. Предложил своё пари, условия которого озвучил ему лично, больше никого не посвятив в подробности. А Эндрю нашёл способ сказать Нилу, как сильно ждёт ночи, когда они останутся одни. Весьма хитрый способ, между прочим. Изощрённый. С расчётом на то, что остальные поведутся на его маленькое притворство. И начинается всё с безобидной разборки, кто разбивает шары первым. Аарон не скупится уступить брату, ведь отчего-то как будто уверен, что победит, а Эндрю параллельно ведёт и свою игру, нарочно поддаваясь. И когда первый однотонный шар оказывается в лузе, произносит на японском с грубой интонацией: — あなたが差し出すなら… [Если ты продержишься…] Нил вздрагивает, потому как понимает, что это адресовано ему. В мыслях сразу столько вопросов… что? Что будет, если он продержится? И так чарует, что Эндрю использует этот их особенный язык в такой ситуации. Обычно на японском говорят, только когда имеют дела с Ичиро — собственно, для этого его вместе и учили: Миньярд больше не отпускает решать с ним дела в одного. Не тогда, когда они вышли на новый уровень, — а оттого и вовсе непонятно, что кроется за этой его таинственностью. Угроза? Нил не знает. Но никак словесно не реагирует, ожидая услышать продолжение. — Чё ты там сказал? — злится Аарон, следя за реакцией Джостена. — Кевин? — Я не знаю японского, — буднично произносит парень, не особо-то вникая, что происходит за пределами дивана. Коктейль, сука, вкусный. — Дал тебе фору, говорю, — серьёзно отвечает Эндрю. — Пиздишь, — не верит брат. — Не пиздит, — подключается Нил. — «あなたが差し出すなら» — значит: «Я дал тебе фору». Ичиро так часто говорит, вот Дрю и выёбывается. А мы с ним общаемся по душам чаще, чем с тобой. — Ты тоже пиздишь. — Докажи. — Докажи, что не пиздишь. — Ну, я говорю правду… Пиздит. У Аарона чуйка на такое, даже если у Нила идеально получается изобразить испуг. Вообще, если честно, при упоминании Ичиро даже у Ники волосы дыбом становятся. А вот по лицу Кевина можно считать, что как будто бы Нил не пиздит. Нагнетается атмосфера, конечно. — Никакого японского, блять, — снисходительно фыркает Аарон. — Иначе вы автоматически проиграли. — …私はあなたが上になるようにします […я разрешу тебе быть сверху]. — Вы проиграли. — Да где проиграли? Это вообще какой-то рандомный набор звуков, — заводится Нил. — Я тоже так могу. Вшавшашвш. — Вы издеваетесь? — Вашиташивата. Попробуй. あなたは私をファックした後にのみ [Только после того, как оттрахаешь меня]. — Я охуенно отчётливо услышал «факу». Вы ебаться собрались. — «Факу-кудосай-дес-аригато». Мы тебя разводим, забей. Аарон стискивает зубы. В слове «наёбываем» Нил допустил миллион ошибок, однако его идеальное спокойствие и безучастность на лице заставляют сомневаться: вдруг это правда не более набора букв. Эндрю тоже быстро отвлекается на игру, забивая в лузу полосатый шар, и ситуация вмиг становится критически серьёзной. Нет, всё же чует, что его наебали. — Где гарантия? — опираясь обеими ладонями на край стола, спрашивает Аарон. — А слово «пизда» вызывает у кого-нибудь течку или чувство омерзения? — интересуется Нил. — Нет, — отзывается Кевин. — В пизде, — ручается Джостен. — Мы, вот, тоже не знаем, о чём вы с Эндрю там шушукались. Где гарантия, что вы не заключили временное перемирие и не сольёте всех нас? — Серьёзно? — морщится Аарон. — Вполне. Не надо тут накидывать, когда у самих рыльце в пушку. — Вот именно, — поддакивает Ники. — Но больше никаких выдуманных языков и секретов. Чтобы таких спорных ситуаций больше не было. Все согласны? Кевин? Или тебе и так заебись, и ты побухать сюда приехал? — Иди к чёрту. — Он согласен. Ладно, Аарон давно понял, что он здесь единственный, кого волнует эта острая социальная проблема трёх… трёх, мать его, гомосексуальных пидоров на один квадратный метр. Но на кону — всё ещё очень важное условие. Гораздо важнее того пари, которое они заключили утром. Даже если эти двое его наебали. Нужно победить в этой игре любой ценой.

( ͡° ͜ʖ ͡°)

Не то чтобы Эндрю нельзя назвать честным, но вот справедливым — вполне. Всё должно быть в балансе, и на один маленький обман — одна маленькая возможность искупить свой грех перед братом. Даже если искупает его тоже нечестно — поддаваясь. Во всяком случае, самому интересно, насколько далеко это зайдёт, а оттого и переступать через себя не приходится. Соглашаться выполнять его условия терпимо хотя бы потому, что Аарон, в отличие от Ники, припадочно от победы не вопит. Лишь спокойно произносит: «Я тебя трахнул, братишка». Нил на эту его фразу хотел было возразить, но вскоре понял, что дело семейное, и такие вот громкие заявления для братьев вполне допустимы. Да и устал, если честно, держать язык за зубами, вымотался. В баре, куда приехали под конец дня, сидит тихо, мечтая лишь о том, как вернутся в Башню; о прохладном душе и жарких объятиях; о долгом ночном разговоре по пустякам и тяжёлых вздохах Эндрю вместо ответа на самые глупые вопросы о Вселенной. Возможно, снова найдёт сто причин, чтобы съехаться вместе отдельно от остальных, и снова услышит ёмкое: «Ещё рано». Поймёт, что Кевина и Аарона оставить пока не смогут, но так и не решится сказать: «Ты им больше не нужен». Быть может, этой ночью поспорят, как назвать котов, а Эндрю предложит завести ещё и кролика и даст ему кличку Нил. Он мечтает о том, как его пальцы будут перебирать мягкие светлые пряди, чтобы расслабить, успокоить и попытаться развеять дурные мысли в перегруженной голове. О том, как Эндрю в конце концов не выдержит и сдавит запястья, но только лишь затем, чтобы переместить руки Нила себе на шею: не может засыпать, не чувствуя тепла его ладоней. Мечтает о нём, снова пытаясь угадать, о чём он думает, когда смотрит так. Кажется, ни о чём, но Нил знает, что внутри Эндрю целый неизведанный мир с прячущимися в тёмных уголках монстрами. Но они не нападают, пока он остаётся бодрым. Всё хорошо, пока засыпать не приходится. И всё — это действительно всё, без исключения. В конце концов есть целый мир и снаружи. Их мир. С пониманием друг друга без слов. С поддержкой и заботой. С желанием защитить и клятвой убить любого, кто хоть ещё раз посмеет отобрать их друг у друга. С грубым сексом и синяками от пальцев на ягодицах. С тупыми подкатами и долгими поцелуями по утрам. С искренними улыбками и крепкими объятиями. С ненавистью к обстоятельствам, что мешают проводить время вместе. Как сейчас. Нил бесконечно ненавидит то, что они с Эндрю в каком-то задротском баре, а не в их постели, ленятся закрыть дверь в комнату на ключ и по десятому разу шлют кого-то из любопытных Лис нахер. — У нас до двенадцати осталось пять минут, — победно объявляет Ники, допивая свой полулитровый стакан с пивом. — Нил что-нибудь хочет нам сказать? — порядком напившись, спрашивает Аарон. — Не-а, — отвечает Джостен, воспрянув духом. Наконец-то скоро вернутся в Башню. — Хочет же. Я знаю. — Даже не пытайся. Я не шутил хуёвые шутки целый день, потерпеть пять минут вообще ничего не стоит. — А может, что-то всё-таки стоит? Твердеет? — Твердеет убеждение, что ты охуеешь через пять минут. Уже меньше. — Надо в машину перебираться. Я заебался с вами проводить весь день, — озвучивает своё недовольство Кевин. — Ты пробухал весь день, — напоминает Ники. — Как ты мог заебаться? С Кевином, однако, молчаливо соглашаются все. Секунды, кажется, тянутся бесконечность, и Нил в самом деле осознаёт, что через пару минут сможет сказать Эндрю всё, что разливается стыдом по душе и сказывается покалыванием в яйцах. Предвкушает. Ждёт этого момента, как чуда новогоднего! И больше всё-таки хочет подразнить Аарона, который изводится весь, не сдаваясь: — Нил. Зачем ждать? Сделай так, чтобы я охуел прямо сейчас. — Не спеши. Вдохни пока глубоко, помолись там, не знаю, пристегнись. Покури. Ты же куришь? — Ты разве не знаешь, курю я или нет? — Я как-то не особо обращаю на тебя внимание… Минута. Варианты, предложенные Нилом, воплощает Эндрю, отравляя воздух в салоне сигаретным дымом. Джостен на низком старте. «Я, конечно, не сигарета, но тоже могу быть у тебя во рту», — накрывает, как волной, с головой. Аж пальцы пронзает дрожь. — Давай, хуила, — подбадривает Аарон, — скажи это. — Чё, прям это надо сказать? — волнуется Нил. — Да. Быстрее. — Кхм-кхм… Аарон… Последние секунды даются с большим трудом. Самое как будто бы непосильное испытание, и даже у Ники в этот момент сжимаются кулачки. Вкус победы оседает на губах вместе с этим же дымом. И через пять… четыре… три… две… одну… Терпение взрывается! — …соси мои яйца, мудила! — восклицает Нил. — Дрю, милый, мой член, конечно, не коробка передач, но ты тоже можешь попереключать его с первой по пятую. — Ох, блять… — мотает головой Аарон. — Яйца Нила облизать нельзя, но я могу дать тебе свои, — положив руку ему на плечо, благородно произносит Ники. — Да за что просто… Просто за что… Нил отвешивает тупые подкаты один за одним. Эндрю внимательно его слушает, запоминая каждое слово, и совсем незаметно для остальных сжимает руль чуть крепче: следующие выходные проведут в Колумбии. Следующие выходные в Колумбии будут очень жаркими. А Кевин… Кевин только в самом начале пути неисповедимого ахуя. И в полной мере испытывает его только следующей ночью, сходя с ума от звона колокольчика.