Костяные лилии

              — Я сегодня енота нашёл, — вдруг заявил Хосок, присаживаясь на скамью автобусной остановки. Первое сентября выдалось тёплым, но буквально десять минут назад прошел неожиданный и сильный ливень. Ниже плеч парень казался промокшим насквозь. — А я соулмейта, — ответил Юнги совершенно невозмутимо. Ему повезло намного больше — успел прямо перед началом ливня усесться на скамью, а потому оказался укрыт прозрачным пластиковым козырьком остановки и раскидистым дубом. — Опять?! Да это же только первый день семестра! Ты должен быть осторожнее! — Да как тут быть осторожнее, по-твоему? — недоуменно пожал плечами Юнги и посмотрел на друга. — Я школьный врач, я по работе обязан время от времени лапать детишек! — Ну-ну, не ори о таком, — шикнул Хосок, с опаской оглядываясь по сторонам, проверяя обстановку. К счастью, поблизости не было ни души, кроме, разве что, инспектирующего территорию чёрно-белого уличного котейки, видимо, считающего, что мокрая крыса — самая вкусная крыса. — Вообще-то, дорогуша, я говорю о защите. Резинка. Резинка, мой друг, защищает от многих проблем, если ты забыл! — Да неудобно мне каждый раз перчатки натягивать, когда кто-то с мелкой царапиной приходит. Дети на это странно смотрят. Я простой школьный врач, а не хирург в операционной. — Сколько у тебя соулмейтов перешло на новый год обучения? — Семь… Юнги честно попытался выглядеть невозмутимо. Но забегавший взгляд и частое моргание выдавали с потрохами. Хосок тяжко вздохнул, сочувственно похлопывая по плечу. Семь только с прошлого года. А ещё же новенькие появятся, ведь ученический состав на тридцать пять процентов изменился, вобрав первогодок и переведёнышей. Найдутся и другие. Десяток уж точно наберёт. — Тяжело быть тобой, — снова вздохнул Хосок и вдруг принялся рыться в сумке. — Но не грусти, у меня есть подарочек к началу нового года. Вот, держи. Он протянул другу сетку с тремя крупными головками чеснока. Юнги умиленно улыбнулся, едва сдержавшись, чтобы не оторвать неожиданную подачку вместе с руками. — Ооо, завтра мне понадобится много зубной пасты. — Это я тоже обдумал, — рассмеялся Хосок, протягивая еще и новенький тюбик с очаровательным бантиком из тонкой атласной ленты. — И приятно, и полезно! — У меня как будто и правда праздник. С чего вдруг? — Ну… я хотел немного тебя подбодрить. Это хорошо, что ты всегда можешь положиться на семью, но всё же ужасно это… стать жертвой мошенничества. Ужас. Я уже размечтался, что мы будем собираться на твоей новой квартире, чтобы выпить и посмотреть фильмы. И тут вдруг… Новостей из полиции нет? — Нет. — Ооох. А ведь, если даже мошенника находят, жертвы часто не получают обратно свои деньги. — Ага. — Ох, за целых полгода плата. Не состояние, конечно, но тоже немалая сумма. — Ты меня подбодрить хотел или в депрессию вогнать? — Ох, да, прости! — рассмеялся Хосок. — Мокрые штанишки настраивают меня либо на разврат, либо на уныние, а приставать тут не к кому. — Не знаю, — хмыкнул Юнги, пряча чеснок в сумку. — Котик вон очень призывно качает жопкой. — Нет уж. Он не на меня охотится, а на крыс в канаве. Юнги застегнул сумку и осмотрелся по сторонам. Из-за поворота в конце улицы показался автобус — пора было возвращаться домой, где ждут увлеченная заготовкой последних маринадов мама, подсевший на шпионские сериалы папа и заправленная старым бельём с медвежатами кровать. Первый день прошел хорошо. Директор сказал, что очень доволен двумя прошлыми годами сотрудничества и с радостью продлит контракт после третьего. Юнги такое более чем устраивало. Платили неплохо, школа считалась вполне престижной, а хлопот валилось на голову не так уж много, потому он вполне мог иногда даже в рабочее время заняться своими экспериментами. Этого хватало для счастья. А к недостаткам он давно привык. Те же самые соулмейты… они попадались везде, стоило только выйти в люди. Например, в автобусе, пока они ехали всего-то пять остановок, тоже кто-то попался. Юнги по привычке спешно убрал руку с поручня и отошел в другую сторону, притворяясь, что и рядом не стоял, и даже не отвлекаясь от чтения ленты в смартфоне. В толпах такое происходило время от времени. Не мог же он совсем перестать выходить на улицу из-за этой мелочи. А потому и держался за место врача, не пытаясь подобрать работу на дому. Тем более теперь… когда и с домом-то обломался… Молча махнув другу на прощание, Юнги вышел на своей остановке, проводил уходящий дальше автобус взглядом и побрел неспешно в сторону родного родительского дома, откуда в очередной раз не смог сбежать. Полупрозрачные тучи над головой снова начали ронять редкие мелкие капли. Знакомые панельные дома сдвинулись, как бравая стража, сужая улицу. Деревья вдоль тротуаров содрогнулись от ветерка, приветствуя. В детстве Юнги улица выглядела совсем иначе, район не считали благополучным — старые дома, много сомнительных заведений, грязь и шум. Но с тех пор двадцать лет прошло. Даже их девятиэтажку пару лет назад перекрасили в симпатичный и очень тёплый желтый цвет, преобразив до неузнаваемости. А с подросшими деревьями, ухоженными клумбами и новыми магазинчиками район и вовсе стал милым местечком. Сюда было приятно возвращаться. И всё же он предпочёл бы маленькую съемную квартирку с окнами, выходящими в сквер.

***

Если честно, долго думать о направлении не пришлось. Постояв секунд пятнадцать на перекрестке, Чонгук уверенно свернул направо, к маме. Он, конечно, с радостью навестил бы лучшего друга, весело провел с ним вечерок или несколько, но Гук уже давно был не подростком, узнал про слово «ответственность». Тэхён всё же жил в брошенном грузовике на границе трущоб и леса. У него и без того места мало, а забот много, нечего еще больше обременять. А вот мама, к слову, давненько обещала ему курицу с апельсинами. Так что выбор был очевиден. Чуть не бегом промчавшись несколько кварталов от магического тоннеля, приведшего его обратно в человеческий мир, Чонгук забежал в первый попавшийся продуктовый магазин, купил апельсины и набор маминых любимых шоколадных пирожных и вскоре уже нажал на заветную кнопку в форме сердечка. — Кто там? — довольно тихо спросил мамин голос из-за двери. — Я никого не жду, уходите. — Ма, это твой сын, — отозвался Чонгук, пытаясь помахать в глазок. — Чонхён, я уже сказала, что не даю никаких интервью! И вели своему дружку перестать мне названивать, иначе я донесу на него в полицию! Это считается преследованием! — Мааа… это Чонгук… — А почему у тебя голос совсем как у Чонхёна? Не верю! Я твой не доломавшийся до конца голосок из тысячи узнаю, прохвост! Чонгук удивленно хмыкнул и покашлял в кулак. Огляделся, проверяя, нет ли кого на лестничной площадке, и превратился, показывая своё настоящее тело. Женщина за дверью охнула. — Видишь? Это я! — Ты что, с ума сошёл?! Родную мать ослепить вздумал?! Фонариком в глазок светишь?! Безобразие! И этого хулигана я двадцать лет воспитывала?! — Прости, ма! Прости, я не думал, что так получится, у меня просто глаза светятся! Впусти, пожалуйста, я всё объясню! После недолгой тишины послышалось щелканье замка и дверь приоткрылась, Чонгук скользнул в квартиру и тут же запер за собой. Держащаяся за вешалку для пальто женщина проморгалась и подняла на него взгляд. Чонгук наоборот отвёл глаза, как будто стесняясь того, о чём они говорили. За двадцать пять лет у него впервые такое случилось, так что и правда смущало немного. Тем более — в вопросах любви мама была дотошна и настойчива, обожала романтику и еще больше обожала давать советы о романтике. Стоило дать ей понять, что по такому делу пришёл — и о покое можно было забыть. Оставалось только надеяться, она и правда сумеет помочь. — Я принес апельсины, — слегка нерешительно сказал Гук, поднимая шуршащий пакетик, как будто пытаясь с его помощью загладить вину. — Вот теперь вижу, что ты Чонгук. Где бы ни ошивался, в руках всегда еда. Женщина мягко улыбнулась, похлопала сына по плечу, приветствуя в своём доме, и отошла в сторону. Прислонившись плечом к косяку арки, рассеянно наблюдала за разувающимся поверх узких рабочих очков, теребя одну из декоративных кисточек своего самодельного вязаного пончо. Как будто не знала, что говорить и делать. Впрочем, наверное, и правда не знала. Если эту женщину резко вырывали из ее придуманных историй, она совершенно терялась. — Прости, что не предупредил заранее, но ты не брала трубку. — Ничего, я всегда рада своим сыновьям… — Прям всем? — усмехнулся Чонгук. Женщина странно хмыкнула, глядя куда-то мимо него, и пошла в гостиную. Чонгук превратился обратно в подростка, отнес пакет с продуктами на кухню и поспешил следом. Мама уже вновь сидела в своём пухлом черном кресле с «рогатой» спинкой и собирала в толстую папку бумаги с черновиками, заметками и рисунками. Судя по последним, в очередном романе должны были снова появиться стереотипные ведьмочки в остроконечных шляпах — мамин любимый типаж. Чонгук их тоже всегда любил. А в детстве даже мечтал, что когда-нибудь будет жить с одной из таких ведьмочек, и у них будет целая гардеробная, где на полках будут лежать десятки разных остроконечных шляпок, которые он сможет тайком примерять! Брат смеялся и говорил, что это девчачьи мечты… Гук давно не обижался, хотя всё еще искренне не соглашался, что чудные остроконечные шляпы, плащи с бантиками на поясе и максимально обтягивающие кожаные штаны созданы только для девушек. Эх, вот если бы его соулмейт оказался стереотипной ведьмочкой… — Что привело тебя в мою обитель, путник? — вдруг спросила мама, вытягивая руку и ставя папку с черновиками на специальную полочку, где стояли еще куча таких же. — Пустой желудок? Неспокойное сердце? Или Чимин там опять загулы устраивает, и переночевать негде? — Всё вместе, — покивал Чонгук, присаживаясь на диванчик. Сидящие на жердочке рядом красный ара и ворон как-то оценивающе на него посмотрели. Хотя всё в маминой квартире и явственно говорило о богатстве, но сама квартирка была маленькой и даже тесной. И сейчас они как будто и не сидели в разных концах комнаты. — Кроме Чимина, у него пока всё спокойно, хотя, да, из квартиры я решил сбежать на время, чтобы не попадаться на глаза нашему главному. — Не попадаться на его глаза из-за твоих глаз? — Да. Он же у нас любопытный и обожает лезть в личные дела, а я врать совсем не умею. — Значит, правда ему не понравится… — покивала мама, осторожно закрывая ноутбук. — Нррравится, нам нравится! — запричитал попугай, чапая туда-обратно на своей половине жердочки. — Нравится! — Еще как не понравится, — скривился Чонгук, протягивая руку и поглаживая красные перышки. — Я сегодня соулмейта встретил, это из-за него я засветился. Но проблема в том, что, возможно, он — моя цель, ради которой я пошёл в школу. — Физрук-оборотень? — Рук! Рук! — расправляя крылья, закричал попугай. — Рррук! — Тенннь, — подхватил ворон, явно пытаясь спихнуть его с жердочки и тоже напроситься на поглаживание. — Нет. Сегодня я пересёкся с физруком и не заметил никаких признаков тёмных сил. А потом по нелепой случайности попал в медкабинет. С врачом явно что-то не так. — Чонгук задумчиво нахмурился. Ворон цапнул попугая за крыло раз-другой, ничего не добился и вдруг спрыгнул с жердочки, бесцеремонно устроившись у гостя на коленях. — Думаю, он — колдун. Попугай не стал терпеть такую наглость и тут же повторил дерзкий манёвр. Чонгук аж растерялся, ошарашенно глядя на мать. Та хихикала в кулак. Гук видел обеих птиц впервые в жизни, но, похоже, с первого взгляда им очень понравился… может, птицы тоже могут повстречать хозяина-соулмейта?.. — То есть, ты надеешься скрыть от главного, что влюбился в цель? — А что еще делать-то?! — встрепенулся Чонгук. — Я обязан быть беспристрастным в своей работе, а влюблённость начальники, мягко говоря, не считают помощницей в беспристрастном судействе! — А обман они, разумеется, легко прощают, когда правда всплывает, — улыбнулась женщина, кивая. — Ой, так и знал, что надо было к Тэхёну идти. Он бы точно на моей стороне был. — Так я тоже на твоей стороне. Не хочу, чтобы тебя уволили с твоей первой работы, на которой ты смог… обжиться. — На больное не дави. — Даже не пытаюсь. Чонгук, ты несколько лет намучился, пока боролся со своими неудачами и страхами. И вот наконец нашёл место и занятие, которые тебе нравятся. Нужно за них держаться. Возможно, бороться с проблемами слишком вошло в привычку и теперь ты не можешь спокойно принять жизнь, в которой у тебя всё хорошо получается? — А еще Тэ не стал бы грузить психоанализом, — буркнул Чонгук, старательно почёсывая кончиками пальцев обеих птиц. — Прости, — сдалась женщина, пожимая плечами. — Но я искренне считаю, если твоя цель — этот соулмейт, ты должен передать его Чимину. — Сначала я проведу разведку и во всём окончательно разберусь! — Ладно-ладно. Так… может, пока расскажешь мне об этом парне? — А ты пока приготовишь курицу с апельсинами? — Филе в холодильнике, холодильник на кухне, — оттараторила женщина, открывая ноутбук, поправила очки и размяла пальцы, всем видом показывая, что собственное обещание намерена игнорировать до последнего. — Иди и готовь. А за ужином обсудим, что тебе делать с этим соулмейтом. Если забыл рецепт, он в сборнике на букву «к». — Да уж спасибо за подсказку, — вздохнул Чонгук, усаживая попугая на одно плечо, а ворона на другое. — Прости, что отвлёк, пойду топить своё горе… в сковороде с курятиной. Кстати, откуда эти птицы? — Приятельница приятеля одной приятельницы отдала на время, — ответила женщина, включая компьютерную мышь и в самом деле возвращаясь к работе. — Кажется, у ее сына какие-то проблемы с квартирой, а у нее самой аллергия на перья. Или что-то в таком духе. Не помню. Я согласилась, потому что подумала — это будет любопытный опыт, впишу ворона в качестве фамильяра своей героини. — Вот оно что. Неплохо. — Попугая зовут Джин, а ворона… кажется… — Джун? — Да, точно, — покивала женщина, ворон принялся низко и гортанно повторять «Джун», которое очень быстро слилось в довольно странный гипнотический звук, — я тоже подумала, что забавно звучит. — Вот те на, — усмехнулся Чонгук, выходя из комнаты и искоса оглядывая птиц. — Ну это точно происки колдуна!

***

— Мам? Я пошел. Мне назначили осмотр квартиры на семь. — А перекусить перед выходом? — по уши укутанная в широкий фартук и перчатки женщина выглянула из кухни с мисочкой острых опят. — Ты же так и не поел! Давай я приготовлю пасту с твоим чесноком? — Нет, спасибо, — улыбнулся Юнги, застегивая куртку. — Не хочу опоздать… и пахнуть, как банка чесночной закуски. — А что плохого в чесночной закуске? — Да ничего плохого. Но люди предпочитают не есть чеснок перед важной встречей, если хотят произвести приятное впечатление. Люди совсем не так воспринимают его запах. — Юнги включил фронтальную камеру на смартфоне и принялся поправлять прическу. — Судя по фото, квартира хорошая, так что я очень надеюсь на этот осмотр. Я должен понравиться хозяйке — она ведь тоже будет выбирать из нескольких претендентов, которые уже посмотрели квартиру сегодня. — Так вот для чего этот кулёчек, — хмыкнула женщина, скосив взгляд на стоящий на тумбочке набор фруктов в симпатичной коробочке-поддоне и прозрачном упаковочном пакете со сдержанной белой ленточкой. — Если хочешь понравиться, лучше бы чёлку назад уложил. Знаешь же, что человеческие женщины к тебе так и липнут, когда лоб открываешь. — Не шути так, — натянуто посмеялся Юнги, пряча подарок в рюкзак и спешно уходя. Он пока еще сам не был уверен, что квартира ему понравится, так что и подарок-то сразу вручать не собирался. А уж если понравится… ну, всегда можно снять куртку и ненавязчиво показать обтягивающую черную футболку. Не для этого, конечно, он с весны в спортзал ходил, но почему бы не вынести наконец пользу из занятий? Увы, покрасоваться в футболочке не довелось. Как и вручить подарок. Хозяйка даже на порог его не пустила, со слащавой улыбкой заявив, что она уже выбрала нового постояльца, человек заселится следующим же утром, так что ей нужно кое-что срочно подготовить. И, судя по криво застегнутым пуговицам кардигана и размазанной помаде, готовила она там подарочек, преподнесенный ей новым постояльцем. — Да уж, некоторые готовы снять куда больше, чем куртку, — пробормотал Юнги, сидя на лавочке в парке и задумчиво разглядывая в вечерней полутьме свои фрукты. Питахайа, бежевая гроздь лонгана, красно-зеленые «ёжики» рамбутана, мангостин, личи. Хороший ведь набор. Но до следующего осмотра его хранить не хотелось, пару ближайших встреч уже отменили, кто знает, сколько дней придется ждать. Распустив ленточку, он выудил из пакета гуаву, протёр, надкусил и устало вздохнул. — Ну что за черная полоса такая?.. Глядя в небо, он жевал, листал скриншоты на смартфоне и размышлял. Ближайший удачный вариант — квартирка с раздельным санузлом на втором этаже старого углового дома с двумя магазинчиками поблизости. Нужно будет обязательно еще раз позвонить хозяину. Как его там? Кан Чон… Чонгук? Нет, Чонгук — тот мальчишка из школы. Пластырь с кроликом. — Интересно, если хозяин квартиры тоже окажется соулмейтом, у меня повысятся шансы? Жить у соулмейта, наверное, не так уж плохо… если ты нормальный человек.