Достоин ли ты быть мной любим?

             Мью.       Мой рабочий день начался с отчетов начальников отделов. Я решил узнать, не зря ли я им плачу такие деньги, а заодно пускай порадуют новыми достижениями в своей области. Слушая не слишком убедительное блеяние своих работников, я остановил свой взгляд на одном из них. Его надменная улыбка меня всегда раздражала, у него всегда такой вид, словно он спаситель, ниспосланный нам с небес. Да и муж его такая же высокомерная блядь. Вспомнив о его муже, сразу задался единственным вопросом. Какого хрена я связался с этим Дау? Ведь знал же, какая он мстительная тварь, и если между нами случится разлад, он выебет мне весь мозг, ему это сделать на раз-два. Да и выкинуть какой-нибудь фортель на торжестве перед моим мужем и его родителями ему ничего не стоит, ему это только в радость. Размышляя, куда я вляпался с этим Дау, вполуха слушал уже отчёт начальника отдела продаж Арун Риттирон. Он не только делал деньги для моей компании, но и являлся, по совместительству, мужем Дау. Да по совместительству, по-другому их отношения трудно назвать.       С мужем Риттирона, я познакомился на новогоднем корпоративе в прошлом году. Дау весь вечер строил мне глазки, пытаясь привлечь моё внимание. Его сложно было не заметить среди разномастной толпы. В красном костюме, который просто кричал своим цветом «возьми меня», в тонкой прозрачной блузке под жакетом, что притягивала взгляды своей откровенностью. Рассматривая его с ног до головы, я мысленно раздевал эту красивую куклу, пытаясь представить, как он будет стонать подо мной в постели. И, видя его голодный взгляд, пожирающий меня, я уже точно знал, что шанс узнать интересующий меня вопрос сегодня же, был велик. Он желал меня точно также, как и я его. Я решил подойти к нему и, пробираясь через толпу, с одной лишь целью, в своих фантазиях уже раздвигал его стройные ножки. Оказавшись возле него, я пригласил его на танец для более близкого знакомства. В танце мы шутили и заигрывали друг с другом, он соблазнял меня своими откровенными прикосновениями и чарующим голосом, обещающим незабываемые телесные наслаждения. В какой-то момент мы поняли, что хотим одного и того же: безумного секса и, желательно, сию же минуту. И лишь присутствующие в зале мешали отдаться плотским утехам прямо на танцполе. Как только отзвучали последние аккорды музыки, мы поспешили из зала. В спешке мы нашли пустующее помещение и просто ввалились в него, начиная целоваться ещё в коридоре. Оказавшись подальше от посторонних глаз, мы чуть ли не рвали одежду друг с друга, желая немедленно слиться в обоюдном экстазе. Наш безумный секс было сложно назвать даже трахом, это было сношение двух оголодавших животных, дорвавшихся до вожделенной еды. Он кричал, отдаваясь мне со всей страстью, отчего мне приходилось закрывать ему рот. Трахаться с ним — это запредельный полёт на сверхзвуковой скорости, вышибающий весь здравый рассудок. О таком страстном любовнике можно было только мечтать, рядом с ним все мои прежние пассии казались бесчувственными куклами из секс-шопа. Он пробуждал все мои животные инстинкты.       После жаркого корпоратива мы всё чаще и чаще стали сталкиваться, и каждая наша встреча заканчивалась потрясающим трахом в каком-нибудь неподобающим для его статуса месте. Но он явно не был этим огорчён. Он был помешан на сексе, ему было абсолютно равно — где, а после ещё и выяснилось, что неважно — с кем. На первое место он всегда ставит телесное наслаждение, а необычное место лишь добавляет перчинку хорошему перепихону. Мы полностью подходили друг другу в интимной части, по этой причине стали любовниками без обязательств, нас связывал лишь хороший секс. Вскоре, узнав о его блудливости, я был немного разочарован, но, в итоге, меня перестало это трогать. Мне было всё равно, чья задница поможет снять мне накопившееся за день напряжение, а с ним это можно сделать ещё и качественно. Да, и к тому же, он был удобен, потому что всегда готов удовлетворить меня в любое время и в любом месте. Меня это полностью устраивало до вечера понедельника. Когда он, вдруг ни с того, ни с сего, увидел в наших отношениях что-то ещё, чем просто совместный перипехон. Он явно подумывал, что может рассчитывать на большее, раз мы так хорошо подходим друг другу в совместном удовлетворении. Только для меня не было никаких «нас», был лишь отличный секс в удобном месте и в удобное для меня время. А после сделанных мной выводов по поводу него, я воспринимал его не больше, чем мальчика по вызову. И его желание быть для меня чем-то большим, чем партнёром по сексу, меня удивляло, я бы даже сказал — неприятно удивило. Зачем ему я? Зачем ему что-то большее, когда у него есть всё, что нужно для омеги его уровня? Деньги? Положение в обществе? Сомневаюсь, Дау был из достаточно обеспеченной семьи. Да, они не были из высшего общества, но его отец имел сеть магазинов по продаже строительных инструментов, которые приносили ему неплохой доход. Да и у самого Дау есть несколько магазинов элитной одежды. Я пару раз даже покупал у него костюмы для себя, и они были отменного качества. Он явно знает толк в этом, поэтому его магазины достаточно популярны среди богатых. Да и муж у него далеко не абьюзер, Арун для своих сорока лет выглядит достаточно моложаво, да и неплох собой. Чувствуется, в спортзал он ходит не только омег кадрить, а действительно тягает железо, да и о салонах красоты он знает не понаслышке. Они оба прекрасно выглядят для своего возраста, явно для этого тратят огромные деньги, только делают это не для друг друга, а для того, чтобы быть всегда востребованными для других. Жаль только, нутро нельзя вот так же легко за деньги апгрейдить, как тело, а там точно есть над чем поработать: оно у них у обоих с гнильцой. Арун работает в нашей компании уже восемь лет, и вроде даже неплохо справляется со своими обязанностями, но у меня нет уверенности, что он чист и невинен, как церковный послушник, и не лезет в карман кормящей его руки. Уж очень он на вид хитёр. Мои сомнения по поводу него заставили меня в своё время обратиться за помощью к Тонг Ди, начальнику службы безопасности. Я привык доверять своей интуиции, она не раз выручала меня в делах, вот только с выбором омеги она даёт постоянные сбои. Вот и с Дау она меня подвела: связавшись с ним, я вступил на минное поле, он не раз мне демонстрировал свои коготки. И его хвастовство передо мной о том, как проучил того или иного любовника, который посмел его огорчить, мной не было воспринято всерьёз. А вот теперь со своим отказом на его желание о большем, я попал прямиком в список его жертв. Я не боялся того, что он может сделать мне лично, но впереди предстояло торжество.       По возвращению в свой кабинет, я решил набрать Дау. Требовалось пресечь его попытки испортить предстоящие событие какой-нибудь выходкой. А в том, что она будет, я был уверен. И мне не улыбалось портить отношения с мужем и, тем более, с его родителями, из-за какой-то потаскушки. Взяв со стола телефон, я набрал Дау, и через несколько гудков услышал его мурлыкающий голос. Имея такое большое количество любовников в своей жизни, он точно знал, как можно с лёгкостью окрутить любого альфу, заставив того танцевать под свою дудку. Только из-за моей ненависти ко всем омегам, (нет, скорее всего, это не ненависть, просто я знаю их истинную цену), на меня не действовали его ужимки и жеманство, а порой его попытки меня приручить вызывали смех и раздражение.       — О, милый, ты уже соскучился по мне? Я же говорил…       — Не обольщайся, Дау, — я прервал его пустую болтовню, — Я уже сказал тебе, что между нами всё кончено. Я лишь звоню тебе, чтобы предупредить: не вздумай выделываться на балу перед моим мужем и его родителями, а иначе ты узнаешь весь мой гнев, и, поверь, ты не захочешь его испытать на себе, — тишина на другой стороне воодушевляла.       — Хорошо, я обещаю не портить тебе настроение в этот день, наслаждайся воссоединением со своим милым омежкой. Но только у меня будет условие, — он немного помолчал, явно ожидая от меня возражений. Но я изучил Дау очень хорошо и точно знал, что он попросит. — Ты должен сегодня со мной встретиться, — от его голоса так и сквозило превосходством и чрезмерной уверенностью.       — Я же уже всё тебе сказал ещё в прошлый раз. До тебя не дошло? — он начинал меня раздражать своей наглостью и слишком большой уверенностью в том, что я соглашусь на его ультиматум, и при этом всё сойдёт ему с рук. Как же он всё-таки наивен.       — О, милый, не сердись, просто я хочу заняться любовью с тобой в последний раз. Это небольшая плата за твоё спокойствие. Тем более, я думаю, ты получишь удовольствие не меньше, ведь нам всегда было хорошо друг с другом, — ах, вот на что он рассчитывает — не на трах, а на любовь? Я ухмылялся, слушая эту наивную блядь. В голове сразу же созрел план. Мне кажется, он слишком многое о себе возомнил, пора поставить эту потаскушку на место.       — Хорошо, но тогда и у меня тоже будет условие. Ты будешь делать всё, что я потребую. Если ты согласен, то жду тебя, как всегда, вечером. Ну, а если нет — значит нет, — в трубке какое-то время стояла тишина, а после послышалось тяжёлое дыхание. Он явно со своей бурной фантазией напридумывал что-то в голове, планируя получить то, на что рассчитывал. Только не сообразил с кем связался, и сегодня я намерен ему это продемонстрировать наглядно. Сегодняшняя встреча ему запомнится надолго.       — О, мы будем играть в папочку? Ну что ж, мне нравится твоё предложение, я приду! — мне стало уже противно его слушать, поэтому я прекратил наш мерзкий разговор и бросил телефон на стол. Мне стало тошно на душе после этого диалога.       Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Как же я устал от этого блядства. Неужели не осталось ни одного омеги, который думает в первую очередь о семье, а не о потрахушках? Вот и мой омега ещё неизвестно, что за фрукт. Тоже, наверное, подставляет свою задницу кому не попадя, вот и увиливает от всех встреч со мной. Конечно, зачем ему муж, если вокруг столько соблазна? Будда, хочу на необитаемый остров хотя бы на пару недель, чтобы отдохнуть от всех: от Дау, от мужа, которого ещё не знаю. Внезапная мысль заставляет меня прекратить свои стенания и, приподнявшись в кресле, задать себе вопрос. А какого хрена я ещё не собрал всю подноготную на своего муженька? Я протягиваю руку к телефону и прошу своего секретаря позвать ко мне начальника отдела безопасности. Через десять минут, в мой кабинет уже заходит Тонг Ди, он бывший детектив и отлично знает, как накопать информацию на любого. Я с ним познакомился, когда он вёл дело о пропаже крупной суммы из кассы в одном моём торговом центре. Его навыки и способности меня поражали, и мне тогда захотелось иметь его в своей команде. Долгие уговоры прийти ко мне работать он отбивал как мячик для пинг-понга. Я уже отчаялся заполучить его в свою компанию. И лишь неприятный случай заставил его поменять своё решение. У него серьёзно заболел ребёнок, и ему нужны были деньги на его лечение. Узнав, я без всяких условий предложил ему всю сумму, но его гордость не позволила просто так взять у меня деньги. Так что, однажды утром, я встретил его у своего кабинета. После разговора выяснилось, что тех денег, которые я ему предложил, будет мало, потому что после операции ребёнку предстояло дорогостоящие лечение. Я повторил ему своё предложение, но уже возглавить отдел безопасности. И теперь он работает у меня в компании, и, по его словам, не жалеет, ведь он может чаще быть со своей семьёй.       — Здравствуйте, господин Тончививат, — он, как всегда, серьёзен и собран, готовый поехать к чёрту на кулички, лишь бы выполнить задания, которые я ему периодически подбрасываю.       — Проходи, садись, — Тонг Ди прошёл в кабинет и сел в кресло у моего стола, приготовившись слушать меня. — В общем, мне нужно знать всё о Канавуте Трайпипаттанапонг.       — Какая именно информация на вашего мужа вас интересует? — я даже не удивился его информированностью по поводу того, кем является человек, о котором прошу собрать сведения.       — Всё, что ты сможешь на него найти. Сколько тебе для этого понадобится времени? — Тонг мне нравился своей четкостью в делах, и я знал, что он выполнит просьбу в срок.       — В понедельник утром отчёт будет лежать на вашем столе.       — Отлично. Что у тебя есть на Арун? — когда ко мне пришёл работать Тонг Ди, я какое-то время к нему присматривался. Мне хотелось точно знать, могу ли я ему доверять. И убедившись в его преданности, я дал ему сразу задание, касательно моего начальника отдела продаж. Через несколько дней он принёс мне полный отчёт по Арун Риттиронг. И о нём было очень много интересного. Например, я узнал, что у него есть собственный бизнес. Ну как бизнес — ночной клуб, достаточно известный в Таиланде. Я слышал про этот клуб: в нём можно получить всё, что пожелаешь — от наркотиков до проститутки, причём любого возраста и пола. Я ещё раз убедился, какой он гнида. Но всё, что касается моей компании — ничего, за что я мог бы его нагнуть. Возможно, из-за смены начальства он замел следы и притих на время, поэтому я попросил продолжать за ним следить. Но не могу я поверить, что такой человек чист перед компанией.       — Пока ничего нового, но я слежу за ним.       — Ладно, можешь идти.       Как только ушёл Тонг Ди, в мой кабинет ввалился Майл, неся какую-то папку в руках. Майлу повезло больше, чем мне, и я завидовал ему белой завистью, ведь рядом с ним есть омега, с которым он счастлив. Ну и пусть этот омега немного бестолковый, дерзкий, упрямый и к тому же любитель пофлиртовать направо и налево. Я даже как-то пытался к нему подкатить, увидев, как он строит глазки альфам, пока этого не видит, как мне казалось, Майл. Заметив это, я подумал, что и друг попался в лапы шлюховатой омеги, и был жутко взбешён. Но был приятно удивлён ошибке, когда на свой подкат получил хорошую оплеуху и не самые лестные слова в свой адрес. Я тогда ему объяснился, а он, умничка, понял всё правильно и обещал ничего не говорить Майлу. На следующий день, я послал ему огромный букет цветов в знак извинения. А при случае спросил Майла, как тот относится к тому, что Апо ведёт себя так. На что он мне ответил, что раньше, когда он это видел, то очень ревновал и бесился, и они по этому поводу часто ругались. Апо уверял, что никогда не перейдёт границу дозволенного и не позволит никому к нему прикоснуться, потому что очень любит Майла. Но он очень так же любит, когда на него обращают внимание и восторгаются им. И порой он сам не задумывается, что творит. Когда Майл сам утвердился в словах Апо, то перестал обращать на это внимание, ведь он всегда знал, как Апо любит повышенное внимание, а это лишь способ его получить. Я тогда подумал, что каждый из нас со своими тараканами в голове, и каждый кормит их по-своему.       Подойдя к моему столу, Майл сразу уселся в кресло и бросил папку мне на стол.       — Я всегда подозревал, что ты хренов экстрасенс. Ты знал об этом? — он встал, подошёл к столику с водой и налил себе, заодно предложив мне. Я отказался, взяв папку в руки, стал просматривать договор, который вызвал у меня сомнения. После того, как отец отдал мне президентское кресло, я сделал Майла своим вице-президентом. Мне нужны были рядом люди, на которых я мог положиться, а Майл один из тех, кому я не задумываясь, доверил бы свою жизнь.       — Ананда проверял его и сказал, что договор так хитро составлен, что, подписав его, нам мало бы не показалось, — я просмотрел заметки нашего юриста, и мне не понравилось, что компания Charoen Pokphand Foods, которым мы должны были поставить огромную партию картона, вздумала с нами хитрить. — Что ты думаешь по этому поводу? — Майл вернулся на место и развалился в кресле, покрутив стакан по столу, ответил:       — А что здесь думать? Я понимаю, они хотели нас поиметь, но если сделать новый договор, без этих подводных камней, то эту сделку лучше не упускать. Так что, я считаю, нужно составить новый договор и предложить им наши условия. Если согласятся, то будем работать, а если нет — значит в сад их.       — Хорошо, попроси Ананда составить новый договор, — иногда нам приходится продолжать работать даже с теми, кто пытался нас надурить. Да и понятно — мир, где крутятся огромные деньги, каждый пытается урвать кусок пожирнее, и нужно быть на чеку, чтобы не стать чьим-то куском.       — Уже, — он явно был собой доволен.       — Хорошо, давай посмотрим, что из этого получится. Действительно, не хотелось бы упускать такую хорошую сделку, — я отложил в сторону папку и посмотрел на Майла, который кажется пытался просканировать меня. — Тебя что-то интересует ещё? — я с вниманием посмотрел на него.       — Да не особо, только один вопрос. Ты чего в последнее время такой вздрюченный? — я всегда радовался дружбе с Майлом, ведь он и почудит с тобой, и поддержит в трудную минуту. Но был один минус в этой дружбе: он считывал меня на раз-два. И если видит, что со мной что-то не так, то сразу попытается узнать и поддержать. Только бывают моменты, когда не хочется, чтобы твой друг лез туда, куда совсем не надо. Как сейчас например. Но пытаться отвертеться от его расспросов бесполезно.       — С чего ты взял?       — Я же вижу. Передо мной не нужно делать вид, что всё у тебя супер. Волнуешься, что ли?       — По поводу чего?       — Ну как же. Напомнить? Через три дня тебе предстоит встреча с твоим мужем.       — С чего ты взял, что я по этому поводу буду вообще волноваться? Я что, в первый раз вижу омегу?       — Ну, омег, я знаю, ты видишь не впервые, а вот мужа — да. Я вот вообще не понимаю. Вы женаты хренову тучу лет, и ты ни разу не пытался с ним познакомиться.       — Да нахрен он мне сдался? И тебе напомнить, кто меня останавливал, когда я хотел это сделать?       — Да, когда я тебя останавливал, то ты не познакомиться хотел, а, как минимум, голову ему свернуть! Так что, спасибо мне скажи, что я тебе жизнь тогда спас.       — Спаситель, блин.       — А ты что-то против имеешь? Ладно, кончай зубы заговаривать. Давай, колись, что случилось?       — Ты же не отстанешь?       — Мг, правильно думаешь. Если не я, то кто тебе поможет разобраться в том бардаке, который творится в твоей голове?       — Ладно, хрен с тобой. Это из-за Дау.       — Вы что, всё ещё трахаетесь?       — Уже нет.       — Ну наконец-то! Я давно тебе говорил бросить эту шалаву. Только я не понял, в чём проблема. Жалеешь, что-ли?       — Нет, конечно, просто... В общем, ты же знаешь, что Дау просто так не уходит. Он ещё при этом громко хлопает дверью.       — И?       — Я сегодня позвонил ему и предупредил, чтобы он не вздумал выкинуть номер на балу перед моим мужем и его родителями.       — Ну, а он что?       — Он потребовал взамен сегодня встретиться.       — И что? Ну, трахни его в последний раз, и разойдитесь, как в море корабли.       — Если бы всё было так просто. Я не уверен, что это будет в последний раз. Ты же знаешь его, эта сволочь так просто не отстанет.       — Ну, значит тебе нужно сегодня быть очень убедительным с ним. Так, чтобы надолго отбить у него охоту ставить тебе ультиматумы. Я знаю, что ты сможешь.       — Я и так планировал это сделать.       — Надеюсь, ты не собираешься его калечить?       — Ты с ума сошёл? Я жить ещё хочу.       — Ну, давай тогда, удачи тебе.

***

      Вернулся я домой к восьми часам, было время всё приготовить для встречи с Дау и принять душ. Закончив со всеми приготовлениями, я налил себе вина и сел в кресло прямо в банном халате, ожидая своего вечернего гостя, который должен подойти с минуты на минуту. Я сделал пару глотков и услышал, как входная дверь открылась. Слышно было, как он разулся и сразу прошёл в гостиную. Он был удивлён, ведь я всегда его встречал, и сам открывал ему двери. А сегодня я хочу отбить у него любую охоту ставить мне условия. Ну что же, начнём.       — Добрый…       — Замолчи и раздевайся, — он широко распахнул свои большие глаза: конечно, я никогда с ним так грубо не разговаривал. Хоть я и считал его хорошей потаскушкой, обращался к нему, как он того заслуживал, но без грубости. Пока он не посчитал, что меня можно шантажировать. А раз он считает, что такие действия приемлемы в нашем общении, то он сам напросился. Дау стоял в лёгком недоумении и даже в каком-то разочаровании, но через некоторое время взгляд его поменялся. Возможно, он воспринял мои действия за одну их тех ролевых игр, которые мы иногда практиковали в постели.       — Я…       — Заткнись, я тебе сказал, — рявкнув на него, я дал понять, что игры закончились. — Ты сам согласился с моим условием, но если ты передумал, то дверь за спиной.       Он ещё постоял какое-то время, явно обдумывая, как ему поступить: остаться или уйти. Но, придя, возможно, к какому-то выводу, он потянулся к пуговицам на блузке. Дау хоть и был не разборчив в партнёрах и любил секс во всех его проявлениях, но всё же предпочитал, когда его ублажают и подчиняются ему. А сегодня я не собирался удовлетворять его желания. Я следил за тем, как он медленно расстёгивает пуговицы, не отрывая при этом своих глаз от моего лица. Его блузка лёгким сиреневым облаком упала к его ногам, обнажая нежную кожу. Мне нравилось оставлять на ней свои яркие метки, которые ещё долго не сходили. Я не спорю, мне он нравился, и если бы не его многочисленные любовники, я оставил бы его рядом даже после того, как начал жить со своим мужем.       Я следил за каждым его плавным движением, он не просто раздевался — он соблазнял меня. Лаская себя, он спускался к застёжкам своих брюк, и я чувствовал, как возбуждаюсь. Мне уже хотелось завалить его на пол и трахнуть, вжимая в ковёр. Но нужно держать себя в руках: если я дам сейчас слабину, он поймет, что может мной вертеть, как ему заблагорассудится. Поэтому я представлял в своей голове всё, что угодно, только не то, как я буду вбиваться в его упругую задницу. И вот уже брюки лежат у его ног, естественно, под ними нет нижнего белья, как и всегда. Его тело — это произведение искусства: плавные линии, белая нежная кожа соблазнительно манит прикоснуться, длинные волнистые волосы слегка прикрывают его плечи и грудь, так хочется зарыться в них своими пальцами, пропуская сквозь них шёлк его волос.       — На колени, — я постарался взять себя в руки и успокоиться. Мне нужно сдержаться, а после я вознагражу себя за это.       Он медленно опускается на колени, при этом его взгляд похотлив. Дау облизывает губы, он знает, как соблазнить альфу, как заставить делать то, что хочет он. Но он посмел мне угрожать! Проговаривая это про себя, мне было легче не поддаваться ему.       — Ползи ко мне, — ему явно доставляет удовольствие эта игра. Но скоро она ему разонравиться, думал я, ухмыляясь на его попытки соблазнить меня. Он приближался ко мне с грацией кошки, все его движения плавные, завораживающие, и вот он у моих ног, как послушная собачка. Которая виляет хвостом, ожидая очередной приказ своего хозяина. Я вытягиваю вперёд свою обнажённую ногу, отодвигаю немного халат и приказываю: — Целуй мои ноги, — я хотел его унизить, показать его место возле меня. В его глазах недоумение и где-то даже злость проскользнула. Но он сам дал согласие, и только теперь понял весь замысел моей игры. Но почему-то не пытается уйти, возможно, на что-то ещё надеялся. — Нет? Тогда уходи, — он колеблется, молчит и через несколько минут наклоняется и начинает целовать мне ноги, начиная от ступней и выше.       Я чувствую его нежные губы на своих ногах. Он как падший ангел, превратившийся в послушного раба. Покрыв мою ногу своими поцелуями, он приступил, не думая, к другой, когда я подставил её. Возможно, он начал от этого получать удовольствие, да и неудивительно — я сам был уже на пределе. Когда он с поцелуями дошёл до моих бёдер, я откинул халат и обнажил свой стоящий член, который уже давно требовал ласки.       — Соси, — он хотел прикоснуться к моему члену руками, но я его остановил: — без рук, только ртом, — он опустил руки вдоль моих обнажённых ног и прикоснулся губами к головке. Он целует её своими пухлыми губами, после язычком проводит по ней и при этом смотрит на меня своими большими глазами. Я понимаю, что своими играми он пытается всё же взять ситуацию в свои руки, но я сдерживаю себя, как могу. Мне нельзя сегодня проиграть. Наигравшись, он берёт член в рот, погружая как можно глубже, в самый жар. И я уже схожу с ума от его умелого ротика. Дау прекрасно умел удовлетворять своим ртом, и поэтому я наслаждался его умелым минетом. Он заглатывал очень глубоко, и я чувствовал, как мой член заходит в его глотку. Я был очень возбуждён. Чтобы не растечься перед Дау лужицей от его стараний, я решил всё же собраться и сбросить с него немного спеси. Я взял его за волосы и стал со всей силы насаживать его рот на свой член. Он начал давиться и сопротивляться, но я продолжал. Мне нужно было его проучить. Увидел слёзы на его глазах, но они не стали причиной всё прекратить, и я продолжал насаживать его рот на свой член. Остановившись, я продолжал держать его за волосы, потянув их вниз так, чтобы его лицо оказалось перед моим. Я наклонился к нему и сказал: — Теперь, когда ты захочешь в следующий раз со мной потрахаться, будет именно так, как сейчас, — в его глазах я наконец-то увидел понимание, что его ожидает. То, что мне было нужно.       — Мью…       — Заткнись я тебе сказал, — звонкая пощёчина оставила след на его щеке, а на его глаза навернулись слёзы, но мне было всё равно, я никому не позволю мной управлять. — Я не разрешал тебе говорить, и если ты меня ослушаешься ещё раз — тебе несдобровать, — и вот я вижу испуг в его глазах, значит, всё идёт по плану. Я встал с кресла и за волосы поднял его. Он, шипя от боли, поднялся с колен. Я видел, как ему это не нравится, но мне нужно его напугать, оттолкнуть от себя, так, чтобы у него больше не возникало желание ко мне приближаться. Он терпел моё самодурство и молчал, боясь еще больше вызвать у меня гнев.       — Ну что же, милый, ты хотел напоследок заняться любовью? Но вот какая досада — любовь я тебе не обещаю, а вот оттрахать тебя я могу, да так, чтобы ты навсегда забыл, как предлагать это мне, — я так же за волосы потащил его в свою спальню. Он скулил, упирался, но продолжал молчать. Я кинул его на живот на кровать и сразу же придавил коленом, чтобы он не мог сбежать. Поднял его руки, пристегнул их наручниками к изголовью кровати, зафиксировал так же его ноги по краям кровати. Распластанный и беззащитный он возбуждал меня. Мы часто такое практиковали в своих играх, и мне каждый раз нравилось видеть мою власть над ним, она будоражила и возбуждала. Но сегодня на его беспомощность другие планы. Я взял ремень, приготовленный заранее. В мои планы не входило его калечить, лишь проучить, унизить и выбить любое чувство, которое появилось у него по отношению ко мне. Первый удар оставил розовый отпечаток на его ягодицах, он вскрикнул и начал дёргаться.       — Лежи спокойно, иначе будет больнее. Ты же любишь игры, вот и поиграем.       — Прекрати, я понял уже, отпусти меня!       — О нет, дорогой, я думаю, стоит закрепить понятое. Мы ещё не дошли до секса, так что потерпи. Да и лучше тебе заткнуться — я тебя уже предупреждал.       Следующий удар оставил ещё один след. Он дёргался, вырывался, но молчал. Молодец, значит, он не так безнадёжен для дрессировки. Я продолжил свой воспитательный процесс, но с каждым ударом приходило осознание, что мне это нравится. И мне казалось моя душа переходила на тёмную сторону, потому что я стал упиваться и наслаждаться той болью, которую я ему причиняю. Мне нравится видеть, как краснеют его ягодицы под моими ударами, это зрелище стало возбуждать. Это пугало и одновременно успокаивало, видя его боль, я начал испытывать умиротворение. Я пришёл в восторг от тех новых чувств, что наполняли мою душу, мне стало казаться — я нашёл то, что мне будет действительно приносить удовольствие. Продолжая наносить удары по нему, я чувствовал, как освобождаюсь от той обиды и злости на всех омег, которые ставят на первое место деньги и секс, убивая каждый раз мою мечту быть счастливым и иметь семью, делая меня пустым, а жизнь бесцельной. Так пускай теперь платят болью за ту злость, которая, вырвавшись, овладела сейчас мной. Эти мысли заставляли меня наслаждаться криками Дау, которые поначалу раздражали, вызывая у меня желание заткнуть ему рот, а теперь стали приносить какое-то садистское удовольствие. Он выкручивался, пытаясь освободиться, а я наслаждался его беспомощностью. Мои удары продолжали оставлять на его нежной коже следы, и возбуждение уже было таким нестерпимым, что я не мог больше продолжать. Я отбросил орудия наказания и сбросил с плеч халат, поднялся на кровать и расположился между раздвинутых ног Дау. Его красная задница просилась быть трахнутой, и я решил удовлетворить её. Без подготовки я резко вошёл в него, он закричал и натянул цепи наручников на своих запястьях. У Дау было достаточно много любовников в жизни, чтобы беспокоиться о его заднице, я точно знал, что не порву его. Мне всё больше и больше нравилась эта игра, и я чувствовал себя более счастливым, удовлетворённым, и эти чувства ещё больше загоняли мою душу во мрак. С каждым входом в его податливое тело я осознавал, как именно отныне мне будет нравиться трахать каждого, кто окажется в этой постели: они будут платить болью за мои разрушенные надежды. Я растворялся в зверином чувстве власти над этим телом, но мне хотелось больше, мне хотелось причинить ему ещё больше боли. Я накрутил его волосы на руку и потянул на себя, его спина выгнулась дугой, и я, наклонившись к его уху, спросил, продолжая долбить его задницу:       — Ну как, тебе нравится, милый? — он уже не пытался меня соблазнять, его лицо не было таким надменным, оно было в слезах, а губы покусаны до крови. Но у меня к нему не было ни капли жалости: — Ты же этого хотел — быть оттраханым? Так наслаждайся! — с каждым словом я сильнее и резче вбивал в него свой член. Дау уже не мог кричать, лишь скулил и хрипел на каждую мою фрикцию, а я продолжал. Освободив его ноги, я поставил его на четвереньки и продолжил наслаждаться процессом воспитания, насаживая его на свой член. Я понял, что сейчас происходит: это был самый потрясающий секс за всю мою жизнь. Это был не просто трах — это было освобождение. Я чувствовал, как приближаюсь к пику, наслаждаясь. Но мне не хотелось кончать в него, ведь я знаю, что из себя представляет Дау Риттиног. Не хочу, чтобы у него была хоть малейшая возможность меня ещё шантажировать. Только не это! Не хочу от этой мрази дар небес в виде младенца. Поэтому я вытаскиваю свой член и кончаю на его поротую задницу. Он шипит от боли, но мне плевать на его чувства, мне даже всё равно — кончил ли он. Отныне я буду думать только о своём удовлетворении. Дау преподал мне урок, когда решил меня шантажировать, ведь сделав это, ему было плевать на мои чувства, а значит, и у меня никакой отныне жалости не осталось. Кончив, я ещё раз вставил в него и сделал несколько фрикций, как бы ставя точку в моём удовлетворении на сегодня. Закончив, я упал рядом, приходя в себя, а Дау, продолжая лежать с закованными руками, скулил. Придя немного в себя, я отцепил его руки. Откинулся назад на подушку, а внутри чувствовал какую-то пустоту, но при этом удовольствие. Я смотрел на тело, которое тоже приходило в себя и пыталось приподняться. Смотря на его действия я лишь сказал:       — Ты получил то, что хотел, а теперь свали отсюда и не смей меня больше шантажировать, а то в следующий раз так легко не отделаешься, — Дау приподнялся наконец-то на колени и начал растирать свои запястья, на которых остались следы от наручников. Прекрасное украшение для этой твари, подумал я, смотря на тело, которое когда-то меня так возбуждало. Он продолжал сидеть, и его влажные волосы закрывали ему лицо. Вскоре я услышал шипение змеи, которой удалили весь яд.       — Какой ты подонок, Суппасит, — он со злобным выражением лица посмотрел на меня. Это выражение было сейчас далеко от того, что было на кукле, которая пришла ко мне. Косметика была размазана вперемешку со слезами и соплями, и он был мне сейчас ещё больше противен.       — Я сделал лишь то, что ты заслуживаешь, — он попытался меня ударить, но я перехватил его руку и толкнул его на кровать, а сам встал и направился в ванную. Мне хотелось смыть с себя все его следы.       Я вздрагиваю и просыпаюсь, услышав шум в прихожей. Открыв глаза, я не сразу понимаю, где нахожусь.       — Ты меня не встречаешь? — вопрос Дау возвращает меня в реальность, где я не совершил такую глупость как избиение. Будда, мне, конечно, порой хочется его прибить, но я очень люблю свободу, чтобы её лишиться из-за него.

***

      Родители Мью.        — Господин Тончививат, ваш сын попросил собрать досье на господина Трайпипаттанапонг. Вы просили предупредить вас, как только он его попросит.       — Да, спасибо Тонг Ди. Можешь выполнить его просьбу, только фотографии пока не приноси. Скажи, что у Кана нет фотографий в сети, но ты постараешься их найти. Нужно потянуть с ними пока, — Чао Фа постарался сразу подружиться с начальником службы безопасности Тонг Ди, как только тот появился в их компании. Он был доволен, что рядом с его сыном есть верные люди как Майл и Тонг Ди. В жестоком мире бизнеса нельзя быть без таких людей. Он помнит, как ещё его муж, управляя компанией, говорил: «Иметь компанию — это всё равно, что лезть на самую опасную гору, и всё зависит от людей, которые рядом с тобой могут и готовы подстраховать тебя. Если они преданы тебе, то всё равно какой высоты та гора, а если нет таких, то и не стоит рисковать и лезть на эту гору. Всё равно рано или поздно сорвёшься».       — Я сказал ему, что информация на его мужа будет в понедельник.       — Отлично, это даже лучше, но фото всё равно пока не давай. Я скажу тебе, когда ты можешь дать всю информацию о нём, — Тонг был предан Мью, и Чао Фа пришлось приложить много усилий, чтобы убедить его в том, что ему нужна помощь в деле, связанным с мужем сына.       — Хорошо, господин Тончививат. Всего доброго, господин.       — Всего доброго тебе, Тонг Ди, и спасибо, что предупредил.       Чао Фа спешил поделиться с мужем хорошей новостью: наконец-то их сын заинтересовался своим мужем.       — Дорогой!       — Да, милый? — Бонсах сидел в кресле и читал газету, отдыхая после того, как его муж протаскал его по куче салонов в поисках нужной вещицы для костюма Чао Фа.       — Звонил Тонг Ди. Он сказал, что наш сын наконец-то попросил собрать информацию на своего мужа.       — Надеюсь ты предупредил, чтобы он не давал ему фотографии Каны?       — Конечно, дорогой, как договаривались. Я так переживаю за них. Ты думаешь, у них всё будет хорошо?       — Ох, не знаю, милый. Главное, чтобы Мью не обидел Кана.       — Надеюсь, Кана сильный омежка и сможет вразумить нашего сына, а то его связь с этим Риттирон меня беспокоит. Что он только в нём нашёл? Он же такой распутный.       — Милый, наш сын тоже не эталон благочестия, они стоят друг друга.       — Бонсах, как ты можешь так плохо говорить о нашем сыне?       — Милый, это я ещё приукрашиваю.

***

      Мью.       Утром я проснулся в приподнятом настроении. Мне удалось убедить Дау не пытаться мной вертеть как ему вздумается. Когда он пришёл, я сразу включил запись на большой плазме, висевший на стене. Это была запись с той вечеринки, где он отдавался сразу пятерым альфам. Я, конечно, попросил одного хорошего айтишника заретушировать лица всем моим друзьям, кроме Дау. Сначала он ухмылялся, утверждая, что это не то, чем я могу его шантажировать, и что его мужу всё равно — с кем и со сколькими альфами он занимается сексом. Действительно, его мужу будет всё равно, он только найдёт в этом повод хорошо подрочить. Но были два человека, которые точно не будут восторге от увиденного. И это его родители. Я был уверен, что ради того, чтобы это видео не попало к ним, он будет готов сделать всё, что угодно. Поэтому я ему так и сказал — это видео я отправлю не мужу, а его родителям. И этого было достаточно, чтобы он отступил и бросил свою идею мстить мне хоть как бы то ни было. После его ухода я вспомнил сон и подумал: «Это как же мне надоели все эти шлюховатые омеги, что одного даже так жестоко отлупил в своём сне!».       Сегодня была пятница, а значит, что я уже в воскресенье встречусь со своим мужем? Какой он? Что меня ждёт рядом с ним? Я пожалел, что раньше не попросил Тонг Ди собрать на него информацию. Теперь придётся идти на торжество, не зная о нём ровным счётом ничего. Но вскоре работа поглотила меня всего, и не осталось времени думать о том, что так портит мою жизнь в последнее время. А проверка нового цеха по переработке вторичного сырья заняла столько времени, что я даже пропустил обед и вспомнил о нём, когда живот потребовал немедленно его покормить, издавая просящие звуки. По дороге в офис я остановился у ближайшего ресторана. Сегодня придётся принимать пищу в полном одиночестве: у Майла были свои дела, и он не захотел составить мне компанию в этой поездке. Ресторан был простенький, но я знал, что здесь я поем с удовольствием. Я люблю такие ресторанчики — не знаменитые, но в них, зачастую, повара готовят лучше, чем элитных ресторанах. Еда простая, но вкусная, потому что повара здесь вкладывают в еду частичку своей души. Я присел за свободный столик, официант сразу поспешил принести мне меню. Пока я изучал его, почувствовал на себе пристальный взгляд, словно кто-то хотел прожечь во мне дыру. Я оторвался от изучения блюд и попытался найти того, кто так пристально меня изучает. Осмотрев взглядом зал, не заметил никого, кто бы на меня смотрел. Все посетители были заняты своей едой или беседой со своими сотрапезниками. «Странно», — подумал я, — «ещё паранойи не хватало для полного счастья!». Я продолжил изучать меню, и вот опять это ощущение, но когда я в очередной раз попытался найти его причину, то чувство преследования ускользнуло, как мимолётное видение. Я решил, что после вчерашнего у меня немного расшалились нервы, вот и мерещится всякое. Не обращать на это внимание было самым лучшим решением. Придя к такому выводу, приступил к поеданию блюд, принесённых официантом. Насытив своё тело, я собирался уже уходить, как заиграл телефон. Вытащив его из кармана, я посмотрел на дисплей.       — Здравствуй, пап.       — Добрый день, милый. Ты сегодня приедешь?       — Пап, я ещё не знаю, возможно, завтра.       — Ох, милый, ты так много работаешь. Может, ты сегодня закончишь пораньше и приедешь домой? Тебе нужно хорошо отдохнуть перед балом.       — Пап, у меня сегодня ещё много работы, и, наверное, я вряд ли приеду сегодня. Но обещаю завтра приехать пораньше и успеть с вами пообедать.       — Ладно. Ты, надеюсь, заказал себе костюм для бала? — при слове «костюм» я закрыл глаза и откинулся на спинку стула: «боже ещё и костюм, словно мне и так забот мало!». Вот зачем устраивать бал-маскарад? Нет бы просто сделать праздник без этой хрени! Папе, явно, очень скучно дома, вот и решил по активничать, а заодно и других поднапрячь.       — Твоё красноречивое молчание говорит, что нет. Хорошо, что, зная тебя, я позаботился об этом.       — Папуль, ты у меня лучший, — ух, отлично, хоть одной заботой меньше. Люблю, когда в его педантичной деятельности он продумывает всё, вплоть до моего костюма.       — Ах ты, подхалим.       — Пап, я действительно так считаю.       — Да-да, скажем, я тебе поверил. В общем, жду тебя завтра к обеду и попробуй только не приехать! Ты сразу же поменяешь по поводу меня своё мнение, потому что я буду очень сильно гневаться на тебя!       — Пап, обещаю, буду вовремя, потому что я не хочу видеть тебя в гневе.