Достоин ли ты быть мной любим?

             Айсон.       Возвращаясь с больницы от Тонга и Тахана, я почему-то вспомнил, как впервые с ними познакомился. Тонга я знал ещё со школы, и наше знакомство произошло при не очень приятных для меня обстоятельствах, а было это так. В школе в старших классах я был изгоем, таким ботаном, которого задирал каждый, кто хотел казаться крутым за счёт таких, как я. Мои обидчики считали, что поднимутся ещё выше в глазах своих друзей, если кто-то из них пнёт меня при всех в школьном коридоре или заберёт мою сумку с учебниками, чтобы поиграть ей в футбол. Я всегда учёбу ставил в приоритет, а о том, чтобы заняться спортом, никогда не задумывался, поэтому был слабым и не способным ответить своим обидчикам. Возможно, я и дальше бы продолжал терпеть все эти издевательства над собой, если бы однажды в нашей школе не появился Тонг. Он был красив, самоуверен и в прекрасной форме. Такие, как он, всегда играют за высшую лигу, вытирая ноги об таких, как я. Так я считал, пока не пришлось понять, как я ошибался в своих суждениях о нём. Однажды, когда в очередной раз на мне тренировал свои навыки унижения какой-то придурок, появился Тонг, и я подумал, что он сейчас присоединится к моему мучителю, и был уже готов к двойному издевательству, но, вместо этого, он поступил вопреки моим ожиданиям, накостыляв моему обидчику. С тех пор мы стали друзьями, и, как я потом узнал, он занимался рукопашным боем и с постоянными соревнованиями совсем запустил учёбу. Поэтому он предложил мне сделку: я помогаю ему по учёбе, а он помогает стать мне более сильным, чтобы я смог дать отпор каждому, кто захочет обидеть меня в очередной раз. С тех пор утекло много воды, я стал сильнее, увереннее, а по окончании школы поступил в полицейскую академию, возможно, мои школьные унижения повлияли на мой выбор. И я был удивлён, когда и Тонг проявил желание пойти со мной учиться в академию, узнав о моём выборе. С Таханом мы уже познакомились на первом курсе, вскоре мы стали друзьями не разлей вода. Но на втором курсе Тахан запустил учёбу влюбившись, и впоследствии его отчислили из академии. И, когда его большая любовь его бросила, он решил пойти служить в армию — так мы ненадолго потеряли его из вида. После окончания академии Тонг тоже решил пойти в армию, и там он встретил Тахана. Вот так нас по жизни мотало в разные стороны, пока жизненный случай не свёл нас вместе в одной компании, куда нас поочерёдно затащил Тонг.       Как только я зашёл в свой отдел, ко мне подбежал встревоженный Бадин. Он довольно умный и не из робкого десятка парень. И поэтому его тревога ничего хорошего не сулила. Компания, в которой я работал занималась древесиной и, вроде, в ней должно быть тихо и спокойно, но на деле приходилось решать вопросы, связанные с криминалом, например, как с недавним похищением мужа босса, по итогу которого Тонг и Тахан оказались на больничных койках, а Тахан так вообще чуть душу богу не отдал. Благо, вовремя вызванная помощь увеличила его шансы на выживание.       — Бадин, что у нас опять произошло? — я планировал заняться документами, которые ждали меня на моём столе, но что-то мне подсказывало, что с ними придётся подождать.       — Звонил Уит, потребовал отследить сигнал Канавута и срочно ехать туда, — вот теперь я понял его тревогу, неужто опять этот сумасшедший Ратиронг угрожает мужу босса?       — Ты отследил сигнал? — я сразу понял, кто нам сейчас понадобится, и поэтому мы шли по коридору в зал, где сегодня шла тренировка моих парней.       — Да, он на пляже Раваи, — оказавшись в спортзале, я позвал Ника и приказал идти с нами, потом повернулся к Бадину и сказал:       — Ладно, по дороге всё объяснишь, бери Ника и быстро с ним в машину, — сам же решил зайти всё же в свой кабинет, но не для проверки документов, а для того, чтобы взять пистолет, ведь я уже убедился — с этими Ратиронгами нужно быть готовым ко всему.       Через несколько минут мы уже спускались в гараж, готовые ехать на выручку боссу. Как объяснил Бадин, Уит сказал, что боссу кто-то позвонил, после звонка он вылетел из своего кабинета весь бледный и попросил позвонить мне и отследить сигнал его мужа, а сам поехал, скорее всего, за ним. Вот не понимаю я этих омег, которые просто не могут оставить свои отношения в прошлом и не портить жизнь ни себе, ни другим, пытаясь выяснить отношения. Ведь за проделки этому Дау Ратиронгу итак уже светит срок, причём явно не маленький, зная босса, так зачем добавлять ещё больше проблем? Надеюсь, он не задумал что-нибудь из ряда вон выходящее и мне не пригодится прихваченный с собой пистолет. Я повернулся в сторону Бадина, сидящего на заднем сидении машины, когда мы уже ехали в сторону пляжа.       — Так, Бадин, вызови на всякий случай на место скорую и полицию, — я рассуждал так: лучше ответить за ложный вызов, чем потом дожидаться приезда помощи, когда время будет идти, не дай Бог, на минуты, но я всё же надеялся на первый вариант, тем более, небольшой штраф нашей компании не навредит.       — Вы думаете, понадобится?       — С этим сумасшедшим Ратиронгом нужно быть готовым к самому худшему. Мы когда с Ником в прошлый раз обследовали дом Ратиронгов, нашли достаточное количество оружия, чтобы усомниться в его чистоте перед законом. После я наводил насчёт Дау справки, но на него, конечно же, ничего нет, но это не значит, что он чист, возможно, он просто старается не попадаться, не могу я поверить, что такой больной на голову тип не нарушал закон, и я говорю не о том, что однажды он проехал на красный свет.       — Хорошо, шеф, сейчас вызову, — пока Бадин дозванивался до служб, я задавался вопросом: что на этот раз придумал этот полоумный? Но предположительный ответ меня совсем не успокаивал и нужно было поднажать, чтобы успеть предотвратить беду. Поэтому я решил уточнить у Ника, как быстро мы окажемся на месте.       — Ник, через сколько мы приедем? — он самый лучший водитель в нашем отделе, да и дать отпор профессионально может. Ник самый юный в нашем отделе, но его уникальная способность быстро разбираться на местности и отличное знание города сыграли важную роль, чтобы не задумываясь взять его в наш отдел в своё время. Он не раз выручал, когда нужно было срочно попасть куда-нибудь, он мог в кратчайшие сроки доставить тебя на место, объехав все городские пробки.       — Через пять минут, шеф, — мы ехали по каким-то закоулкам, и мне даже в какую-то минуту показалось, что мы заблудились, но я точно знал, мы будем вовремя на месте, Ник шаман дорог и улочек — мы так шутя про него говорили в отделе.       — Отлично.       Через несколько минут впереди показалось несколько машин, возле одной из которых я смог увидеть человека. Тот стоял с пистолетом, целясь в кого-то, но из-за двух других машин не было видно, в кого, хотя я и так уже догадался. Не теряя времени, быстро опустил стекло и вылез из него, попытался прицелиться в стрелка, но не успел выстрелить, как прогремел выстрел, но я всё равно нажал на курок, потому как он продолжал целиться — пуля со свистом понеслась на обидчика, и послышался его болезненный крик. Ник прибавил скорость. Добравшись до места, не дожидаясь полной остановки, мы с Бадином выскочили из машины.       — В наручники его, — приказал ему я, а сам подбежал к тем, в кого он стрелял. Это оказался шеф, он прикрыл собой своего мужа от пули, и теперь они оба лежали без сознания. Я присел и быстро проверил пульс у обоих — он был, но очень слабый, а из спины босса сочилась кровь. Я аккуратно приподнял его, чтобы убедиться, что Канавут не ранен. Но, слава богу, тот был цел, скорее всего, просто потерял сознание от шока. Рядом я слышал крики стрелявшего, им оказался никто иной, как Ратиронг. Из его кисти, в которую я попал, шла кровь, но она не помешала Бадину застегнуть на его запястьях наручники. Через несколько минут я услышал звуки сирены, поднявшись, быстро пошёл в сторону скорой, она сейчас важнее, с полицией разберусь позже. В конце концов, с ней может переговорить Бадин. Из скорой вышла пара медиков, я чётко объяснил им, в чём дело, и они направились к боссу и его мужу. Осмотрев первого босса, они пришли к выводу, что его дела плохи, пуля вошла слишком глубоко, а её расположение предполагало повреждение жизненно важных органов. Его требовалось срочно доставить в больницу. Его уложили на носилки, и, пока его несли в машину, один из медиков осмотрел Канавута. Он так и не пришёл в себя. Осмотрев его, он убедился — Канавут не был ранен, а сознание потерял от шока, но всё же его стоит отвезти в больницу для полного обследования. Но, так как была одна машина, он предложил дождаться другой, на что я предложил сам его отвезти, раз ему не угрожает опасность, и медик согласился со мной. Взяв Канавута на руки, я перенёс его в машину, ребята помогли уложить его на заднее сидение. Бадину и Нику я приказал разобраться с полицией и Дау, а потом отвести машину босса и его мужа в гараж компании.

***

      Галф.       Когда прозвучал выстрел, я даже не успел ничего понять, лишь увидел его глаза, в которых было столько любви и сожаления, когда, оседая в месте со мной, он прошептал: люблю тебя, помни об этом. А мне хотелось кричать, при виде его закрывающихся глаз: не смей умирать, не оставляй меня, ведь я не успел тебе ещё сказать, как я люблю тебя. Что-то сжало моё горло, не давая вздохнуть, и весь мир закружился, расплылся и погас. Когда я пришёл в себя, то находился в машине на заднем сидении, и меня мучило дежавю. Неужели меня опять похитил этот урод? Но свободные руки предположили другой вариант. Превозмогая головокружение, приподнимаясь, я осмотрелся и обнаружил, что в машине, кроме меня и водителя, никого больше не было.       — Кто вы? — водитель даже не вздрогнул от неожиданности, услышав меня, он лишь посмотрел в зеркало заднего вида и сказал:       — Я рад, что вы пришли в себя, господин Канавут, я Айсон, зам Тонг, — его внешний вид позволил поверить ему, он не был похож на тех, кто похитил меня в прошлый раз. Я вспомнил Дау с пистолетом, выстрел и то, как Мью закрыл меня собой от пули, и…       — Что с Мью?       — Его везут в больницу, — он указал пальцем в лобовое стекло, я проследил за его движением и увидел, что впереди нас ехала скорая с включённой сиреной, и мы ехали за ней, не отставая.       — Он жив?       — Да, но… — он замолчал, а меня уже начала бить мелкая дрожь от паники.       — Что «но»? Говорите, — мой голос дрогнул, и всё внутри напряглось в ожидании ответа. Его молчание заставляло меня ещё и закипать потихоньку. Что за люди, любители нагнать драмы, неужели сложно сразу всё сказать, а не тянуть кота за причинное место?       — Врачи сказали, что ранение очень серьёзное.       — Он может… — я почувствовал, как у меня перехватило дыхание, и слёзы полились сами собой по моим щекам. Я живо представил свою жизнь без него, и внутри появилась пустота, так похожая на чёрную дыру, в которой нет возможности увидеть свет в конце.       — Но, но, давайте надеяться на лучшее. А вы возьмите, — он протянул мне телефон, — позвоните своим родителям, они, наверное, переживают, — я дрожащей рукой взял у него телефон и включил его, всё расплывалось перед глазами от слёз, я удивился, когда обнаружил среди набранных звонков нашу фамилию, но, не думая о причине, по которой она сюда попала, нажал на вызов. Через несколько гудков я услышал:       — Айсон, что-то случилось с моим сыном? — это был голос моего папы, услышав родной голос, я разревелся и сквозь слёзы пытался сказать:       — Папочка, — подступившая истерика не давала мне сказать и слова. Мне так хотелось, чтобы папа был сейчас рядом, чтобы обнял и сказал, что с Мью всё будет хорошо, или просто разбудил меня, сказав: это всего лишь кошмарный сон, милый, но его рядом нет и это не сон, это самая ужасная реальность, где мой любимый может умереть.       — Кана, солнышко моё, дай телефон Айсону. Он рядом? — я качнул головой, не задумываясь над тем, что он меня не видит. Не сказав ни слова, просто протянул телефон водителю, они о чём-то говорили, но я не прислушивался, все мои мысли были о Мью, который в эту минуту, возможно, борется за свою жизнь в машине, летящей на огромной скорости впереди нас. Следя за сигналами скорой, я увидел, как она остановилась возле больницы. Лишь колёса нашего автомобиля остановились, я выскочил из машины и побежал в её сторону, а затем увидел, как вынесли Мью. Он был настолько бледен, что мне на миг даже показалось, что он мёртв, и от этого предположения у меня подкосились ноги, однако чьи-то сильные руки не дали мне упасть. Мью на носилках увозили в больницу, и я на дрожащих ногах поспешил за ним, не переставая молиться за моего любимого. Когда я осознал, что люблю его, мне было безразлично, какие чувства спровоцировали это, благодарность или инстинкт истинного, а может, и страх его потерять, возможно, всё вместе, но сейчас всё это казалось таким неважным. Единственным важным в данную минуту было то, что ему нужно было обязательно выжить, чтобы я смог ему сказать о своих чувствах. Меня и Айсона остановили возле хирургического блока, не пуская дальше. Провожая носилки с Мью взглядом, я держался, и, лишь двери передо мной закрылись, я, как подкошенный, упал на колени на холодный кафельный пол, захлёбываясь своими слезами. Айсон пытался меня поднять, но я потребовал отвалить от меня и не трогать, мне не хотелось, чтобы кто-то ко мне сейчас прикасался. Моё тело словно впало в какой-то транс в ожидании решения своей судьбы. Я ждал, когда выйдет хоть один врач и скажет, что с Мью, ждал и боялся, боялся слов, которые врачи всегда говорят после того, как не смогли спасти жизнь своего пациента, «мы сделали всё возможное», нет, эти слова я не хочу слышать. Я надеялся, молясь о том, чтобы его спасли, и тогда я смогу сказать ему, что люблю его и не представляю своей жизни без него, и мне уже не важна причина моих чувств к нему, главное, чтобы Мью был рядом всегда.       — Милый мой, поднимайся, давай сядем на кресло, — почувствовал я родные руки, услышав любимый голос папы. Я поднял на него свои глаза, полные слёз, папа был бледен и встревожен не меньше за Мью, ведь они знают его столько же, сколько мне сейчас лет. Я послушно поднялся и сел на предлагаемое кресло и уткнулся в его плечо. Отпустив себя, разрыдался в очередной раз, пока папа поглаживал меня по голове, обнимая, и говорил успокаивающие слова.       — Крошка моя, не плачь так, вот увидишь, он справится, с ним будет всё хорошо, — как бы мне хотелось в это верить. Вскоре я почувствовал, как ко мне прикоснулись ещё одни родные руки, более сильные, уверенные, те, в которых я всегда находил силу и уверенность.       — Малыш, папа прав, он сильный альфа и обязательно справится, — он говорил это так уверенно, отчего и мне верилось, что Мью обязательно выживет. Через какое-то время пришли родители Мью, Чау Фа и Бонсах, они подошли к нам, и было видно, как они переживают за своего сына, а папа Мью плакал в объятьях своего мужа. Отец встал и подошёл к ним, пытаясь их поддержать. Мы прождали, наверное, целый день, так мне показалось, когда к нам наконец-то вышел доктор. Это был пожилой альфа, и звали его Крис Чатомари, он был профессором и лучшим хирургом Таиланда. Я знал его ещё когда был совсем мелким, он часто зашивал мои раны после очередного приключения. Увидев его, мне кажется, я перестал дышать, ожидая, что он скажет, и даже сердце стало медленнее биться, чтобы звуки его ударов не помешали мне услышать важные слова. Мой отец и родители Мью подошли к нему, ожидая приговора, мы с папой остались сидеть, потому как мои ноги так дрожали, что я просто не смог встать.       — Как наш сын? — не выдержав, спросил Чау Фа сквозь слёзы, поддерживаемый своим мужем, который был не меньше обеспокоен состоянием своего сына.       — При операции были большие проблемы из-за того, что пуля попала в левый поджелудочек сердца, по этой причине было несколько остановок, но нам удалось его спасти, — от слов профессора я видел, как чуть не потерял сознание Чау Фа, и Бонсах старался крепче его держать, а профессор продолжал выкладывать такую нужную всем информацию. — Состояние у него сейчас тяжёлое, поэтому мы поместили его в реанимацию и, будем надеяться, что к утру его состояние стабилизируется. Так что наберитесь терпения и будем надеяться на его крепкое здоровье, которое поможет ему справиться, — я выслушал его и, встав с кресла, подошёл к нему.       — Профессор, я могу его увидеть? — мне хотелось убедиться самому в сказанном им. Он посмотрел на меня с сожалением и ответил:       — Прости, Кана, но сегодня к нему никому нельзя, — но я не собирался так просто сдаваться, поэтому я стал настаивать на своём.       — Крист Чатомара, прошу вас, мне бы хотя бы на одну минуту, хотя бы мельком его увидеть, прошу вас, пожалуйста, — я смотрел на него умоляющими глазами, а родители, видя моё состояние, стали упрашивать доктора разрешить хотя бы мне на одну минуту увидеть его. И непреклонный профессор сдался под натиском умоляющих его родителей.       — Хорошо, но только на несколько минут, — на его слова я качнул головой.       Мы зашли в хирургическое отделение, здесь профессор попросил надеть халат и бахилы, я послушно выполнил все его указания. Я шёл за ним по длинному коридору в сторону реанимационного блока, моё сердце отстукивало в ритм моим шагам. И вот мы стояли перед дверью, за которой находился тот, кто был дан мне судьбой, тот, кто, рискуя своей жизнью, не задумываясь, закрыл меня собой от пули. Крис Чатомара открыл двери и вошёл в комнату первый, я последовал за ним, остановившись на пороге. Реанимация ничем не отличалась от обычной больничной палаты, единственным отличием было множество разнообразных приборов, которые отслеживали состояние пациента, а некоторые из них помогали ему дышать. Я нерешительно делал шаг за шагом к стоящей здесь кровати, на которой лежал очень бледный Мью, к его телу было подключено множество приборов и разные провода и трубки, они так напоминали вены, по которым подаётся лекарство или кислород. А провода, прикреплённые к его груди, позволяли слышать, как бьётся его сердце. Оказавшись возле его кровати, мне стало невыносимо больно видеть его в таком состоянии, и высохшие слёзы полились новым потоком. Мне хотелось прикоснуться к нему, почувствовать его, убедиться в том, что он живой, дрожащей рукой я прикоснулся к его руке, и она было тёплой, что радовало безумно.       — Странно, — голос профессора, который следил за показателями приборов, меня немного напугал.       — Что-то не так, ему хуже?       — Нет, наоборот, его показатели резко улучшились с твоим появлением. Скажи, Кана, вы случайно не истинные? — он посмотрел на меня с интересом.       — Да, — неужели этот инстинкт истинного хоть в этом сейчас помогает? Если да, то я счастлив, что мы ими оказались.       — Всё понятно, тогда я разрешаю тебе побыть здесь подольше. Я оставлю вас, — он ещё раз проверил показатели и покинул палату, оставляя нас наедине. Нам ещё не приходилось оставаться наедине в одной комнате, но я бы предпочёл остаться с ним в одной комнате при других обстоятельствах.