Достоин ли ты быть мной любим?

              Мью.       Я не видел Кана целую неделю и, кажется, схожу потихоньку с ума, мне не хватает его. Но я осознанно решил оставить его пока в покое, ему нужно время, чтобы прийти в себя, а ещё этим я наказывал себя за свою разгульную прошлую жизнь, от которой пострадал мой истинный. Вспомнив, как он отнёсся к моим цветам, которые я отправил ему в тот день, когда узнал, кто скрывался под именем Галф. Поэтому отправлял ему каждый день букеты с извинениями и решил отправлять их до тех пор, пока сам не смогу ещё раз попросить у него прощения лично. Приехав домой после спасения Кана, мне хотелось напиться вусмерть. Хотелось заглушить хоть ненадолго чувство вины, которое душит меня, но, наполнив стакан алкоголем, не смог его выпить. Мой внутренний голос напомнил мне, что я постоянно пытаюсь спрятаться от проблем в стакане со спиртным, и поэтому я сделал лишь глоток и отставил напиток в сторону, решив, что он прав и я должен полностью познать глубину всей своей вины перед Кана. Мне было невыносимо плохо, но каждый раз я говорил себе: «ты заслужил, значит, терпи» — и я терпел. Через два дня не выдержал и позвонил Ниран, мне нужно было знать, как дела у Кана. Он предложил встретиться в клубе, который они на пару с моим отцом создали. Я ехал на встречу, ожидая любое наказание со стороны отца моего любимого, ведь понимал — будь я на его месте, вообще свернул бы голову. Когда мы встретились, он сказал, что Кана рассказал всё, что с ним случилось, вот только почему-то предпочёл скрыть важную деталь о том, кто его похитил и почему. Ниран сказал, что он сразу догадался, чьих это рук дело и кто в этом виноват, в своё оправдание я не мог сказать ни слова. Потом он сказал, что меня спасает, что мы с Кана истинные, а иначе он бы потребовал расторжения нашего брака. После этих слов мне показалось, что моё сердце остановилось, ведь теперь я не представлял своей жизни без него. Но вместо этого он потребовал исправить мою ошибку, найти этого человека и посадить его в тюрьму. Ещё он потребовал пообещать, что такого больше никогда не повторится. Мне хотелось доказать всю искренность сожаления о том, что произошло, поэтому я встал перед ним на колени и пообещал найти Дау и засадить его в тюрьму, а также пообещал, что впредь такого не произойдёт и что я скорее умру, чем позволю ещё кому-нибудь обидеть Кана. Я выдохнул, когда услышал, что он верит мне, потому как он считает меня человеком слова.       На четвёртый день своего наказания я понял, что умру, если не узнаю у него, как его дела, поэтому отправил ему короткое сообщение. Я, конечно, не получил на него ответа, но меня радовало даже то, что он прочёл его, и мне этого было достаточно. Каждую свободную минуту я вытаскивал цепочку, которую подарил Кана, и мечтал вернуть её ему когда-нибудь лично. Ведь если он её надел однажды, значит, она ему понравилась. Полюбовавшись ей, возвращал её на место во внутренний карман своего пиджака.       — Суппасит, рассказывай быстро, что произошло, твою мать, пока меня не было? — я так погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как в мой кабинет ворвался вернувшийся Майл. Я посмотрел на него, как на долгожданного человека, которому могу рассказать всё, что произошло, ведь всё это время я во всём варился сам, а мне так хотелось снять хотя бы небольшой груз того, что так давило на мои плечи. Выйдя из-за стола, я подошёл к Майлу и обнял его, мне так этого не хватало все эти дни, он обнял меня в ответ, и, не выдержав, я просто разревелся на его плече, ведь только с ним я мог себе это позволить. Он не спрашивал больше ни о чём, а просто поглаживал по спине и терпеливо ждал, когда я успокоюсь. Плача на плече у друга, я чувствовал, как мне становится легче и вся тяжесть случившегося покидает меня, и от этого становится легче дышать. Когда я наконец успокоился, Майл помог мне сесть на диван и принёс стакан воды, успев выскочить и предупредить моего секретаря, чтобы никого не впускал, и на всякий случай запер двери. Отпив воды, мне окончательно стало лучше и я был готов поделиться с другом всем, что произошло. Он сидел напротив меня, ожидая, когда я буду готов поведать ему обо всём.       — Ну, готов рассказать, что за хуйня здесь произошла?       Я качнул головой и, сделав вдох и выдох, спросил его:       — Откуда ты узнал? — ведь нигде не писали, что произошло с Кана, да я и сам не распространялся, но тогда откуда он знает?       — Да, Апо всю неделю не мог дозвониться до Галфа, и, как только мы прилетели, он ломанулся к нему, ну а я, соответственно, к тебе. Выслушав его, я понял, что Кане тоже очень плохо, раз он даже с другом не желал общаться. Я всё рассказал другу без утайки, он выслушал меня, не перебивая, а под конец встал и воскликнул:       — Он что, совсем охуел? — задав вопрос, он пошёл к графину и налил себе воды, выпив её залпом, вернулся ко мне. Сел на своё место и спросил:       — Ну и что ты планируешь делать? — чувствуется, что и Майла шокировал мой рассказ.       — Я уже делаю, подал заявления на обоих Ратиронгов, Арунга уже арестовали и он под следствием, а вот Дау, эту суку ещё ищут, боюсь, он уже выехал из страны по поддельным документам.       — Ну и дела. А как дела с Галфом?       — Пока никак. Как бы и мне хотелось знать ответ на этот вопрос.       — Что значит никак, ты что, решил его оставить?       — Если бы я мог, то я бы так и сделал, после случившегося мне стыдно ему в глаза смотреть.       — Что значит, если бы мог?       — Ты знал, что мы истинные? — от моего вопроса он вылупил на меня глаза и присвистнул, и я понял, что Апо ему ничего не сказал.       — Братан, поверь, я об этом слышу впервые. Да уж, дела. Чем я могу тебе помочь? — я пожал плечами — я сам-то не знаю, что мне делать, не говоря уже о том, чем он может мне помочь.       — Так, давай для начала пойдём куда-нибудь и выпьем, такую инфу точно нужно чем-то запить, а завтра я расспрошу Апо, как там дела у Галфа.       — Почему завтра, а не сегодня?       — Ну, во-первых, я не запомню, что он мне расскажет, потому что буду пьян, а во-вторых, он, скорее всего, останется ночевать у него, он точно не оставит его после услышанного одного. Да, и ещё, будь готов к тому, что мой муж захочет Галфа куда-нибудь увезти.       — Зачем это и куда? — а вот это мне уже не нравилось, я и так целую неделю не видел Кана, а, если этот Апо захочет его увезти куда-нибудь, понятно, что не увидеть мне его ещё неизвестно сколько дней.       — Ну как, чтобы развеяться, они же друзья, и притом лучшие, а хороший друг сделает всё, чтобы привести друга в порядок. Вот и мы сейчас пойдём и развеемся, в конце концов, все живы и здоровы, а значит, не всё так плохо. А эту паскуду мы обязательно найдём, будь уверен. И вот ещё что, по твоему рассказу я понял, он, скорее всего, не уедет из страны, пока не отомстит тебе, как запланировал, значит, он ещё в Бангкоке. — После его слов, не думая больше ни минуты, я подскочил и позвонил Айсону, рассказав предположение Майла. После звонка я всё же решил пойти с Майлом, мне действительно нужно было немного отвлечься, иначе я бы двинулся кукушкой.       Домой я вернулся под утро, пьяный, но меня за это почему-то не грызла моя совесть, наверное, всё же немного отпустило после того, как я порыдал на плече друга, как же замечательно, что он приехал, у меня даже появилась надежда, что всё у нас с Кана будет хорошо, и для этого я сделаю всё возможное — и невозможное тоже.       Прежде чем завалиться спать, отправил сообщение своему секретарю, что буду ближе к двум часам дня и все важные встречи нужно перенести на следующий день. Проверил несколько раз текст и, убедившись несколько раз, что посылаю его именно своему секретарю, нажал на отправить. После сходил в душ и завалился спать.       Утро, как и полагается после выпивки, пришло со всеми своими атрибутами: с сушняком, головной болью и тошнотой. Продрав свои глаза, постарался посмотреть, который час, трудное занятие, если постоянно кружится голова, но я буду не я, если не добьюсь поставленной цели. Решил узнать, который час — значит, нужно узнать, пошарил рукой по тумбочке и вот, полдела сделано, телефон найден, а теперь нужно постараться увидеть время. Зажмурил сильно глаза, открыл их, постарался увидеть цифры на экране, они немного расплывались, но всё же я смог определить, что было 11:20. Супер, есть время привести себя в рабочее состояние. Встав с кровати, я, пошатываясь, добрался до ванной, разделся и залез под холодный душ, который быстро привёл меня в более менее нормальное состояние, ну вот, осталось лишь выпить лекарство и большую кружку кофе, и я почти готов идти на работу.       К двум часам я уже ехал на работу в полной готовности выполнять свои обязанности президента компании, то есть сидеть за своим рабочим столом и делать вид, что я пиздец какой сегодня деятельный. Подходя уже к своему кабинету, услышал:       — Здравствуйте, господин Тончививат, звонил Вира Вирапонг и сказал, что сегодня вышел на работу Канавут. — От такой информации мне хотелось расцеловать своего секретаря, но я решил не шокировать мальчика, поэтому лишь поблагодарил его и попросил зайти в мой кабинет через две минуты. Они мне понадобились, чтобы прийти в себя, оперевшись о закрытую дверь в своём кабинете. Положив руку на сердце, показалось, что меня сейчас стукнет инфаркт от того, как бешено оно стучит, но, вспомнив, что через две минуты войдёт секретарь, я быстро прошёл к своему столу, по пути налив стакан воды и выпив его залпом. Немного успокоившись, сел в своё кресло, и в кабинете появился Уит. Он подошёл к моему столу, как всегда, с ручкой и блокнотом, чтобы записать все мои распоряжения.       — Так, закажи цветы, красные бархатные розы, обязательно в корзине и пусть доставят Канавут.       — Что написать на открытке?       — Прости. Я рад, что ты опять в строю.       — Всё?       — Да, можешь идти. Да, и Уит, — он обернулся с вопросительным выражения лица, — спасибо тебе большое. — Он понял правильно, за что я его благодарю, он очень юный для этой должности, но я взял его за ум и сообразительность, и он ни раз мне его показывал, и я был каждый раз доволен, что не ошибся в нём когда-то.       — Рад вам помогать, господин Тончививат.       — Уит, зови меня просто Суппасит, когда ты обращаешься ко мне тет-а-тет.       — Хорошо, Суппасит.       — Вот и славненько, а теперь выполни мою просьбу, пожалуйста, — он улыбнулся, развернулся и покинул мой кабинет.       Мне хотелось сорваться с места и пойти, нет, побежать в финансовый отдел, чтобы увидеть Кана. Но я решил выждать время, когда ему доставят цветы, и только после этого пойти к нему. Тем более, мне нужно вернуть ему его цепочку. Я попросил Уита узнать, во сколько будут доставлены цветы Кана. Оказывается, он заранее уже об этом узнал, я же говорил, что он умничка. Так, ровно через час, я пойду к нему, чтобы он не успел опять отправить их мне. Ожидая этого часа, я ходил по кабинету туда-сюда и каждые пять минут смотрел на часы, в какую-то минуту подумав, что они сломались, но, вытащив телефон, убедился в моей нетерпеливости. Вспомнил про аромат моего истинного и что мне лучше быть с ним в адекватном состоянии, достал крем из кармана и намазал под носом, приятный мятный аромат немного успокоил меня. Через пятьдесят минут я всё же не выдержал и пошёл в финансовый отдел, мне не терпелось его увидеть. Я пошёл специально по лестнице, чтобы немного успокоиться и прийти как раз после курьера. И вот передо мной желанная дверь, то, что цветы доставлены, я узнал на подходе, видел, как курьер покидает офис с пустыми руками, и я был рад, что он не вернул их мне. Толкнув двери, я зашёл в отдел, где работали мои сотрудники и мой любимый. Он стоял и смотрел на цветы, стоящие перед ним. Я подошёл к нему ближе и спросил:       — Надеюсь, ты не вернёшь их мне обратно? — он слегка дёрнулся от неожиданности и повернулся ко мне, и мы столкнулись глазами, его взгляд говорил, что он, так же как и я, соскучился, и от этого мне хотелось его обнять и зацеловать, но я понимал, где я нахожусь и что есть вероятность получить в глаз за такую самодеятельность.       — Нет, не отправлю, ведь теперь ты действительно просишь прощения.— Боже, я чувствую, как внутри меня всё ликует от звука его голоса, за то время, пока я его не видел, уже успел позабыть, как он прекрасен и какую дрожь вызывают в моём теле чарующие вибрации его голоса.       — И я могу надеяться на него когда-нибудь? — я так мечтал об этом, но я понимал — ещё рано и я готов ждать.       — Посмотрим, — он повернулся к цветам и коснулся своими пальчиками их нежных лепестков, и мне было приятно следить за его действиями. Но я вспомнил, зачем сюда пришёл.       — Кана, мне нужно с тобой поговорить, мы можем выйти, а то на нас так пялятся, явно хотят узнать, почему я к тебе клеюсь, — я наклонился к нему и сказал это как можно тише, чтобы только он мог меня услышать.       — А ты боишься, что они узнают правду? — он посмотрел на меня с вызовом, ой, малыш, зря ты берёшь меня на слабо, я отрываю свой взгляд от него и смотрю на любопытных, которые сразу же попрятали свои глаза за мониторами своих компьютеров.       — Всем, кого интересует, что здесь происходит, я скажу, чтобы вы не распространяли слухи: уже двадцать три года Канавут является моим мужем, так что прошу не распускать ненужных сплетней о нём, — я чувствовал, как зло на меня смотрит Кана, но я счастлив, что все теперь знают, чей он, чтобы у них даже мысли не было облизываться на него.       — А можно вопрос? — спросил один из смельчаков.       — Давай, но предупреждаю, я подумаю, отвечать на него или нет.       — А кем приходится Вашему мужу Ваш вице-президент? — ну и наглец, но я вспомнил, как в первый раз услышал слух о том, что Майл и Кана любовники и мне хочется их сейчас развеять.       — Он наш общий друг детства и не больше, я понимаю, почему вас интересует этот вопрос, и, предупреждаю, кто будет распускать неправдивые слухи о моём муже, уволю в тот же день, вне зависимости от должности, — я видел, все были удовлетворены моим ответом, и, посмотрев на Кана, я увидел его разъярённый взгляд, он жутко сейчас походил на гневного котика.       — Ну так, мы выйдем, поговорим? — он стукнул меня в грудь, развернулся и направился к выходу, я улыбнулся и пошёл за ним, убеждаясь в очередной раз, что котёнок, подаренный Кана, его духовный брат. Кана, пыхтя, как разъярённый котёнок, покинул офис, я вышел за ним, он куда-то шёл, и я шёл за ним, не пытаясь его нагнать, рассуждая, что стоит дать ему немного остыть, а то отправит в нокаут, кто его знает, какой он в гневе, но мне кажется, что жутко сексуальный. Шли мы друг за другом недолго, ровно до автомата, в котором продавались всякие снэки. Подойдя к нему, он бросил в расщелину монеты и выбрал сок, достав его, быстро открыл и сделал несколько жадных глотков, а я этим временем любовался им и был от него в полном восторге, мне кажется, что бы он сейчас не выкинул, меня это будет просто жутко умилять.       — Так, теперь объясни, какого чёрта ты сейчас там вытворял? — продолжал кипеть мой котик, даже прохладный сок явно его не остудил.       — Прекратил слухи, вот и всё.       — Твою мать, я пришёл работать в твою компанию, потому что меня здесь никто не знает и не будет делать мне поблажки, а теперь что? — он злился, а я с ума от него такого сходил.       — Милый, все прекрасно знают, какой ты талантливый, и многие восхищаются тобой, я тобой восхищаюсь и Майл.       — Вы оба не в счёт, вы предвзяты.       — Хорошо, хотя ты ошибаешься, я действительно считаю тебя умным и очень талантливым, и это не из-за моих к тебе чувств, поверь, Вира Вирапонг тоже считает тебя очень талантливым, а он не будет разбрасываться похвалой ради чьего-то мужа или сына, — мне хотелось убедить его в своей искренности, да, я действительно считал его умным и талантливым и хотел до него это донести. Я вообще удивляюсь, как можно быть таким неуверенным, живя в такой семье, как его, возможно, это благодаря его природной скромности.       — Ну хорошо, если я увижу, что ко мне начали относиться как-то по-другому, я тебя прибью! — как мне хотелось потискать его за щёчки, такого милого, сердитого котёнка.       — Хорошо, по рукам, — я протянул ему руку в знак сделки, он нерешительно протянул свою, и, вместо того, чтобы её пожать, я её поцеловал. И его резко вспыхнувшие щёки заставили запеть моё сердце. Хорошо, что я вспомнил про крем, иначе мне сейчас было бы хреново, точно получил бы в глаз за то, что полез бы к нему целоваться.       — Так о чём ты хотел со мной поговорить? — вытянул он свою руку из моей и я нехотя её отпустил. С его вопросом я стал более серьёзным, ведь дело, которое нужно сейчас обсудить, очень важное.       — Кана, мы ещё не нашли Дау, — я видел, как он напрягся при упоминании этого имени, и мне было больно от этого, это напомнило мне, как я проебался с этим уродом, когда связался с ним. Но, как бы неприятно ни было мне говорить о нём, а ему слушать, было необходимо предупредить Кана об опасности.       — Я подумал, что он уехал, но Майл предположил, что, возможно, он ещё в Бангкоке, поэтому я прошу тебя быть очень внимательным и не ходить никуда одному, и ещё, — я вынул из внутреннего кармана его цепочку и протянул ему, — надень её. — Он посмотрел на цепочку, а потом на меня с удивлением и спросил:       — Это та же или новая?       — Та же, я забрал её у одного из похитителей, он же и сказал, где тебя искать.       — Добровольно сказал?— мне почему-то показалось, он хочет знать, как я добыл информацию о том, где он.       — Ну, не совсем, но я был очень убедителен, — после моих слов, он повернулся ко мне спиной, предлагая надеть цепочку ему на шею. Боже, как дрожали мои руки, пока я пытался её застегнуть на его изящной шее, и мне стоило титанических усилий, чтобы её не поцеловать после того, как я всё же застегнул эту неподатливую застёжку. Он почувствовал, что я закончил, и, не разворачиваясь, ушёл в свой кабинет, а мне оставалось лишь провожать его взглядом. Мечтая когда-нибудь покрыть своими поцелуями его тело с ног до головы. От таких мыслей я аж возбудился, поэтому постарался побыстрее подумать о чём угодно, только не о его обнаженном теле в моих руках.