Луч закатного солнца.

      Деревья опадали рыжими листьями, яркими, как акриловые краски, лежащие в верхнем шкафчике тумбочки в полном творческом беспорядке. Солнце ещё стояло высоко, озаряя своим взором верхушки лесов. Если быть точнее, сейчас ранее утро. Все только просыпаются и завтракают, а он успел побродить по лесу, разодрать кожу на обеих ладонях в кровь, что никак не хотела останавливаться, и прокатиться по пустой утренней городской аллее, до которой пешком идти больше получаса.       В доме что-то с глухим стуком упало. Ромэо, коротко посмеявшись, поднял это что-то, судя по виноватому тону голоса. Куромаку, поворчав немного, почти сразу успокоился. Что ж, не стоит глубоко задумываться о том, что, когда Вару делает что-то хоть немного не так, ему могут читать нотации часами. Не стоит.       Трава блестела росой, птицы перелетали с дерева на дерево, в том числе и на мудрый дуб, живущий у их дома. Его ветви при сильном ветре упирались в стены дома, производя скрипучий скребущий звук. Зонт в эти моменты дрожал сильнее обычного, а Вару расслаблялся, иногда даже прекращая подшучивать над шестым на полуслове. Прислушивался к жалобному стону древа и обещал себе, что нужно подрезать его.       Сейчас, найдя в маленьком сарайчике-амбарчике секатор, он решил заняться этим. Ловко, уже привычным плавным движением забравшись на ствол дерева, он пристроился на крепкой ветке и начал обстригать веточки, чтобы те не царапали руки. Разобравшись с ними, он приступил к более важному делу, рассчитывая порывы ветра и дождя, чтобы дереву как можно больше доставалось влаги, воды и солнечного света. Последний, к слову, помогал своим присутствием, показывая, с какой стороны на дуб попадает меньше всего лучей.       Через час, а может больше, — он не особо следил за временем, — древо раскидывало ветви равномерно, наконец выглядя здоровым. Оно благодарно шелестело разноцветными листьями, и Вару почувствовал вину за то, что так поздно взялся за это дело. А если свежие срезы замёрзнут морозной осенней ночью?       Хлопок входной двери отвлёк его. Отряхивая волосы от застрявших в кудрях листьев, он внимательно наблюдал за тем, кто выйдет из-за поворота. Но никого не было. Значит, это был лишь один. Отсчитав ровно три секунды, он самодовольно ухмыльнулся, услышав до боли родной щелчок старой зажигалки. Через несколько секунд ветер разнёс густой тёмный сигаретный дым. Его король всегда покупал самые горькие, что были в магазине.       Тихо, стараясь не наступать на шумящие сучки́ и сухие листья, он подошёл к высокому парню, старше него на года три минимум. Тот, не замечая его, продолжал глубоко затягиваться и выдыхать горький дым в сторону вальта, заставляя его морщиться.       — Ты же знаешь, как я не люблю твои сигареты, — шёпотом, но громко в успокаивающей тишине, упрекнул Вару, пристраиваясь к тёплому плечу. Его лёгкая футболка тёрлась об ткань осенней джинсовки.       — Твою ж!... — дёрнулся король, но остался стоять на месте. Подавившись сигаретой, он на несколько секунд согнулся в тихом кашле. Выпрямившись, он строго нахмурился, — Ты ледяной. Долго на улице был? — он прикоснулся к голой коже на предплечьях парня, хмурясь ещё сильнее. Его грубые тёплые пальцы отдавали жаром. Спустя уже секунду на плечах пятого грузом лежала джинсовка, пахнущая хвоей. Она согревала, давала возможность перестать трястись от холода, добравшегося до самых кончиков пальцев, — Вау. И что ты сделал с деревом? — ярко изогнув бровь, восьмой начал обходить дерево, — хотя, знаешь, неплохо.       Тишина окутала их мягким плюшевым пледом. Прижавшись щекой к плечу своего короля, что был выше него на сантиметров пятнадцать, Вару вдыхал утренний воздух, ложащийся в его лёгкие приятным дурман-туманом.       — Идём в дом? — аккуратно спросил восьмой, зная, как парень боится одному оказаться в пустом коридоре, когда его никто не встречает и не интересуется, как его руки, в очередной раз разодранные в кровь. Кожа на ладонях не успевала заживать.       Коротко кивнув, Вару вернул джинсовку её хозяину, быстро осмотрел ладони, поправил волосы и направился к входной двери. Сзади него послышался тяжёлый горький вздох, и он снова ощутил сигаретный дым затылком.

***

      Феликс заплетал косы Зонту, прикрепляя к волосам дурацкие яркие заколки. Сам шестой читал книгу, иногда бурча себе под нос, что не соглашался на это.       Ромэо очарованно наблюдал за ними, отложив в сторону журнал. Он рассказывал про очередные свидания и прогулки с девушкой, которая носила точно такие же украшения. Вспоминая своих давних девушек-друзей-знакомых, он только тепло улыбался, не чувствуя грусть от разлуки. Всё-таки, они заслуживали того, кто может полностью сосредоточиться на своей второй половинке.       — Она очень любила какао... Всегда, когда я приходил к ней ночевать, я брал клубничные зефирки. Мы смотрели фильмы с тёплыми кружками в руках... Сейчас я понимаю, что это всё было дружеским. По секрету, я всё ещё с ней собираюсь иногда. Ну, после нашего расставания, понимаете? Только теперь мы не смотрим старые фильмы, мы говорим. Да-а-а, много говорим... — задумчиво протянул Ромэо, выглядя необычно взрослым в этот момент. И Вару, хотевший поддеть его, вдруг передумал.       Солнце садилось, закат блестел в чашках чая на кофейном низком столике. Ребята, ощущая себя семьёй, все в восьмером вечером садились в гостиной, обсуждая что не попадя. За чаем, за печеньем с шоколадной крошкой или изюмом, за тёплыми одеялами, в которые кутались, ведь совсем скоро выпадет первый снег.       Вару, пристроившись в уголке дивана, прижимался к краю, смотря на пустую часть стола перед собой, без травяного чая и печенья, пропуская душевные разговоры мимо ушей. Его пальцы дрожали, он со всей силы прижимал манжеты своего тёмно-зелёнового свитера к ладоням в попытках скрыть кровоточащие порезы от сухих острых веток лесных деревьев. Глубоко в душе он понимал, что мог ходить в футболке и никто бы не заметил его рук, но он старался отгонять эти мысли, пока те не переросли во что-то большее.       — Вару, тебе холодно? — вдруг в полной уютной тишине раздался обеспокоенный вопрос Зонта, по чьим плечам лежали две густых косы, — Ты сильно трясёшься...       Вару, подняв голову в сторону шестого, нахмурился, не сразу понимая, что его и вправду трясёт. Ещё сильнее стиснув края руковов в тонких пальцах, пятый попытался унять дрожь, но не смог. Холод не переставал расползаться по телу. Зонт сжал ткань своих джинс на коленях, но говорить ничего не стал. Он сидел на полу, подле дивана, снизу Феликса, чтобы тому было удобнее играться с его волосами.       — Валет, я приятно удивлён вашему спокойному поведению сегодня. Ни разу за день я не услышал вскрики своего вальта, — железный, почти такой же ледяной, как металл, голос разрезал воздух. Куромаку в ожидании смотрел на парня.       «Просто меня с утра не было в доме».       — А, ну, да... — нервно отозвался Вару, не зная, как на это ответить. Всю неделю его пальцы дрожали как осиновый засохший лист на ветру, он не мог нормально держать предметы, ту же шариковую ручку, что уж говорить про вёдра с ядовито-зелёной краской или палочки с мерзкими и большими тяжёлыми пауками на верёвочке.       Гостиную снова заполнили тихие и спокойные голоса. Вару почувствовал, как засохшая кровь прилипла к свитеру, и отодрать её будет очень больно. Вздохнув, пятый медленно встал с дивана, направляясь на кухню, чтобы подставить руки под ледяную воду. Порезы моментально защипало, на глаза наворачивались слёзы. Раковина окрасилась в размытый красный.       Кофта понемногу неприятно отлипала от израненной кожи. Вода напрямую попадала на раны, заставляя сдерживать громкое шипение. Нужно отвлечься.       В соседней комнате никто не обратил внимания на его уход, возможно, только Зонт. Да, точно, Зонт. Он стал более чувствительным в последнее время. Если бы не эта дрожь, взявшая контроль над телом Вару, он бы точно воспользовался эмоциональным состоянием шестого. Тот бы точно испугался простого резинового паучка, лежащего в его постели. Это было бы смешно.       Ткань полностью отлипла от ладоней, давая ещё большему количеству воды попасть на не перстающие кровоточить раны. Отмыв раковину от красноватого оттенка, он хотел было вытереть руки полотенцем, но вовремя себя остановил. Не хотелось испачкать что-то. Недолго поискав коробочку аптечки, Вару уверенно доставал перекись водорода и ватку. Он давно знает, как остановить кровь и обеззаразить порез.       От перекиси слёзы не просто застилали взгляд, они начали скатываться по впалым щекам, капая на ладони и заставляя раны щипать ещё сильнее. Наконец вытерев последние капли крови с запястьев, он отстранённо выбросил кровавые ватки в мусорку под раковиной. Ладони болели, к ним было откровенно ужасно прикасаться, но хотелось привычным жестом прижать ткань свитера к холодным кистям в попытке согреть.       Вернувшись в гостиную, он понял, что прошло не менее получаса. Габриэль что-то весело рассказывал, но Вару не стал вникать в суть. Присев в привычный уголок дивана, Вару прижал колени к груди, свернувшись комочком. Обхватив ноги руками, он прикрыл глаза, засыпая под мерный шёпот вальта. Бессоные несколько ночей сказывались.

***

      В гостиной горела одинокая настольная лампа, стоящая на полке камина. Комнату обволок уютный тёплый свет. Все ребята всё ещё были в комнате, но каждый уже занимался своим делом.       На плечах Вару лежало что-то мягкое и тяжёлое, тёплое, как молоко перед сном. Пуховое одеяло обнимало со спины. Парень удивлённо подметил, что дрожи в теле почти не осталось, только лёгкий осадок в трясущихся пальцах.       Ему протянули дымящуюся чашку его любимого белого чая. Чёрный потрескавшийся лак на ногтях его короля притягивал к себе, вызывая домашний уют и доверие.       Подняв на восьмого сонный взгляд, Вару аккуратно принял чай, благодарно кивая, сразу же прижимая пальцы к тёплой керамике. Порезы защипало с новой силой, и он еле сдержал порыв шипения. Горячий пар обжигал глаза, заставляя их приятно слезиться.       Он замер. Его очки лежали на столе перед ним. Он бросил взгляд на время. Валет проспал больше четырёх часов, но этого хватило. Он чувствовал себя немного бодрее. Не хватало только свежего воздуха, чтобы привести себя в ясный разум окончательно. Полночь мягко пела свирелью птиц за приоткрытым окном, приглашая в густой лес. Туманный зов привлекал, но Вару лишь встряхнул головой, отдёргивая себя от наваждения.       — Почему тебя тресёт? — сиплый голос отскакивал от стен гостиной. Король внимательно вглядывался в его глаза, ощущая дикую необходимость рассмотреть каждую деталь и запечатать её в своей памяти. Кажется, это первый раз, когда он видит пятого без очков.       Ответа не последовало. Валет, опустив взгяд в чашку, устало отбросил кудрявую чёлку со лба, что доходила до нижних ресничек. «Пора бы уже подстричься», — думает он в попытке отвлечь себя от внимательного собеседника, коий обычно не такой заинтересованный.       — Что случилось? — уже требовательнее повторил свой вопрос восьмой, скребя ногтями по чёрному лаку. Вару, откладывая чай подальше от себя на стол, прижал ноги к груди с большей силой.       — Я... Я не знаю, — тихо и надломанно ответил парень, сжимая рукава в области локтей, сложив руки на коленях. Он и вправду не знал, что происходит.       Этого ответа королю точно не хватило, отчего он нахмурился. Раньше с Вару такого не было, а значит он обязан разобраться.       Вздохнув, восьмой в последний раз коротко взглянул на пятого, после чего поднялся с дивана с целью заварить себе кофе. Разговор точно будет долгий.

***

      Спустя полчаса молчания, полного невысказанных вопросов, валет не выдержал и начал говорить первым.       — Я правда не знаю, ладно? — почти оправдываясь, выдал парень, нервно дёргая края руковов свитера, — Просто... Настроение сегодня плохое. Грустное.       — Не только сегодня, — скептично отозвался король, ловким движением откидывая мешающиеся волосы за плечи, — Ты ходишь трупом минимум две недели, если я не ошибаюсь, — начиная загибать пальцы на руках, сосредоточенно сказал парень. И вдруг, что-то вспомнив, резко остановился, подняв серьёзный взгяд на вальта, — И ты будто боишься зайти в дом. В чём дело?       Не ожидая такого меткого наблюдения, Вару завис на секунду, отвлекаясь на яркое пламя в камине, что согревало комнату. Отмерев, он нервно усмехнулся, закрывая лицо руками.       — Типа того, — встрепав чёлку, валет продолжил неровным голосом, — Просто... Вы вроде разговариваете, там, внутри, что-то обсуждаете, а я знаю, что, как только зайду, вы резко прекратите и будете тупо пялиться на меня, ожидая, когда я выдам какую-то колкость — или что вы там от меня ждёте? — про Зонта или Феликса. Это... часто сбивает с толку. Так что я просто не хочу ощущать это снова, поэтому не захожу в дом, — с каждым словом говоря всё менее уверенно, Вару не отводил рук от лица, не желая смотреть на лицо своего короля. Не хотелось знать реакцию на такое честное признание.       — Пойдём на улицу, — раздалось со стороны восьмого. Не дожидаясь ответа, он встал с дивана, а спустя секунду уже накидывал свою джинсовку на плечи.       Вару, ещё раз вздохнув, направился вслед за ним, но медленнее. Слабость растекалась по его венам, проникая в дальние уголки его тела, с каждым движением только усиливаясь. Он не привык к этому. Он не знает, как бороться с этой усталостью.       Как только он наступил на сырую после недавнего лёгкого дождя землю, его волосы вспушились от влаги в воздухе. Король, стоя рядом с ним и щёлкая зажигалкой, усмехнулся, наблюдая за ожившими кудрями пятого. Тот пытался хоть как-то пригладить волосы, но, вскоре сдавшись, просто откинул чёлку от глаз и вздохнул.       — Будешь? — ему протянули пачку горьких сигарет, на что он скептично выгнул бровь.       — Ты же знаешь, что я курю только ментоловые, — валет криво улыбнулся, дразнясь.       — Знаю, знаю... Может, у тебя наконец разум от твоей мяты развеется, и ты поймёшь, что ментоловые такие же вредные, как и обычные, — задумчиво объяснил он, затягиваясь. Чёрный дым выполз на воздух, как паразит, и ветер почти сразу же отогнал его. Вару поморщился от неприятного запаха, но промолчал, уже привыкнув к нему, — Прости.       Резко закашлявшись, пятый ненадолго выпал из реальности, абсолютно точно не ожидая такого. Король только затянулся, не переставая высматривать что-то в далёком лесу, хоть до него рукой подать.       — Ты что сейчас сказал? — валет оглянулся на входную дверь, раздумывая, мог ли уснуть на диване от теплоты чая. Это же точно сон, верно? Или какое-то видение.       — Извинился, — просто выдохнул восьмой, выпуская из лёгких дым. Будто ничего необычного он не говорил, — За всех нас, — продолжал он, стряхивая пепел прямо на сырую землю, — Я замечал, как ты мнёшься на пороге, типа, всегда. Я просто думал, что... Что ты что-то опять сделал. Да, опять облил Зонта холодной водой, разорвал те приторные наклейки Феликса — ну, помнишь, в виде сердец? — прямо у него на глазах. Не знаю, что-то такое.       Пятый, аккуратно подняв взгяд на парня, внимательно слушал. Дёргался каждый раз, когда его пытались коснуться, но стоял ровно. Он уже знает, что с его королём мягкость совсем не к месту. Он не желал показывать ненужную никому сторону братьям, скрываясь за маской — чёрт, да он давно забыл, за какой маской скрывается — и пряча глаза ото всех линзами. Глаза — отражение души, и он не хотел, чтобы кто-то разглядел в них теплоту.       — Ты не обязан извиняться. Совсем не обязан, — он нахмурился, убирая чёлку, — Я знаю, что вы не замечаете этого моего, эм... фактора. Я сам не показываю его вам. Так что я не злюсь, — и уже менее тихо добавил, позволяя прядям всё же закрыть его лицо, — Никогда не злился.       Вару чувствовал на себе тяжёлый изучающий взгляд, будто являясь экспонатом в музее. Парень, всё же натянув рукава свитера на ладони, сразу же зашипел от боли, стрельнувшей по его рукам. Восьмой, вздрогнув, ухватился взглядом за ладони вальта и, вздохнув, взял их в свои руки. Отодвинув манжеты свитера, король придвинул ладони ближе к глазам, одновременно с этим пытаясь понять, почему не заметил этих порезов раньше.       — Да я просто утром... — тихий голос упал на мокрую после дождя траву, а его обладатель незаметно покрылся румянцем от такого обильного внимания к себе, — Что ты... — он не успел закончить фразу, ведь секунду спустя на его ладони мягко подул восьмой, стараясь... А для чего он это сделал вообще?       Спустя минуту такого положения, король распрямился, смотря ровно в глаза пятого. Тот отвёл взгляд на лес, неожиданно находя ситуацию приятной.       Вальта аккуратно обняли. Тяжёлые тёплые ладони опустились на спину и еле заметно поглаживали вдоль позвоночника. Сам восьмой уткнулся носом в кудрявые и пушистые от влаги зелёные волосы. От всего Вару привлекательно пахло чем-то сладким, похожим на его ментоловые сигареты, хоть он и курит редко.       Но в этот момент пятому хотелось закурить. Возможно, даже горькие и ядрёные сигареты его короля, который прижимал его к себе. Валет, выдохнув, неуклюже положил руки на спину восьмого, а голову неуверенно положил на плечо. Несколько минут спустя, когда его полностью расслабили размеренные поглаживания, перешедшие уже на волосы, Вару развернул голову и прижался щекой к плечу короля, почувствовав его улыбку.       Может быть, им можно постоять так минуту. Может быть, немного больше минуты.       Может быть, ему не придётся ждать закатного луча от холодного осеннего солнца, чтобы зайти. Может быть, он больше не будет бояться заходить в дом. Может быть, теперь он помнит, в каком кармане лежат его ключи.