С кем не бывает

Антона за этот вечер не особо деликатно отшили уже во второй раз, и он с грациозностью слона приземляется на диванчик к одиноко сидящему в углу Попову – не сказать, что тому действительно одиноко, скорее наоборот – он увлеченно что-то печатает в мессенджере, изредка растягивая губы в кривой ухмылке. - Вот скажи мне, Арс, - вопрос Антон задает в лоб, все с тем же слоновьим тактом, - Как это у вас все происходит, ну, с мужиками? - Извини? – у Попова на лице охуевшее выражение, и Антон смущенно поясняет: - Ну интересно как, - он неопределённо машет в воздухе рукой, - по другую сторону. - С хуя ли? - Вот с хуя ли, - вздыхает Антон, - что меня второй раз чуть ли не прямым текстом на хуй послали. Расскажи свои секреты. Как ты это делаешь? Флиртуешь? - Вероятно так же, как ты это делаешь с девушками, - недоуменно произносит Попов. - Видимо не так же. Арс вздыхает, всем видом демонстрируя тяжесть своего бытия: - Ну вот тебе понравилась одна леди. Как ты к ней подойдешь, что скажешь? Леди, дамы и господа. Леди. Антон даже глаза не закатывает, слишком любопытно ему что будет дальше, боится спугнуть. - Скажу, что у нее красивые глаза? – с вопросительной интонацией отвечает Антон. - Пфф. Серьезно, Шаст? Глаза? – смотрит как на сбитого на трассе зайца – вроде и жалко, и глядеть неприятно, и помочь ничем нельзя. - Я не знаю, Арс, - ворчит Антон, - я никогда об этом не задумывался. Оно как-то само… - Вот и у меня это также – само, - Арсений берет бокал и возвращается к телефону, показывая, что разговор окончен. Но Антон уже почувствовал, что тропинка хоть и не до конца безопасная, но если ступать осторожно, то можно. По крайней мере так Антону сообщает второй бокал виски, уютно плещущийся вперемешку с шампанским в желудке и расстилающий волшебную легкую дымку в голове. - Нет, погоди, - Антон даже придвигается поближе, задевает локтем чужое плечо и зарабатывает тяжелый взгляд исподлобья, - вот щас ты с кем переписываешься? С мужиком же? Арсений откладывает телефон на столик экраном вниз. Долго смотрит на Антона, потом кивает, будто что-то решив с самим собой. - Ладно, Шаст, давай, - великодушный взмах ладонью – известный жест, призывающий продолжать, - Мне даже интересно куда приведет этот разговор. Да, я переписываюсь с мужчиной, - Попов акцентирует внимание на последнем слове. - Прикольно, - не то чтобы сам Антон понимал в этот момент что конкретно в этом прикольного, - и че пишешь? - Уточняю размер его члена. Это немаловажный критерий, вдруг он не будет соответствовать моим требованиям. - Правда? – Антон округляет глаза, явно неготовый к такому ответу. - Нет, конечно. - Ладно, я понял, Арс. Представь, что я супер ебабельный мужик, - на этих словах Арсений выразительно выгибает бровь и, честно говоря, вот это уже чуточку обидно, но Шастун продолжает, - а ты хочешь меня затащить в постель. Арсений ухмыляется и наклоняется вперед: - «К тебе или ко мне?» - И че, все? – разочарованно тянет Антон. - А тебе нужны дорогие букеты и витиеватые признания в любви? Антон, насупившись, не отвечает. - Окей, Шаст, не дуйся. Просто в действительности все гораздо прозаичнее – двое, как ты выразился, «мужиков» встречаются, понимают, что им нужно одно и то же, и оказываются в одной плоскости - без долгих прелюдий и хождений вокруг да около. - И что, совсем никакой романтики? – с сомнением тянет Антон. Арсений пожимает плечами, допивая свой напиток. - Будь я на твоем месте, мне бы хотелось получать и цветы, и комплименты, и признания, - по-детски обиженно бурчит Антон. - Комплименты и признания – это для чего-то долгосрочного, - прагматично изрекает Попов, - а когда речь идет о чем-то одноразовом… - и он позволяет неоконченной фразе повиснуть между ними. Антону вдруг становится грустно, но отвлекает внезапно материализовавшийся Поз. Вероятно, появился он не внезапно, но Шастун был слишком увлечен разговором, чтобы обращать внимание на что-то еще. - Партейку? – предлагает Дима, кивая в сторону пустующего бильярдного стола. - Можно, - соглашается Шастун, поднимаясь. Арсений утыкается обратно в телефон, полностью безразличный к его уходу. Антон почти всухую проигрывает, списывая проигрыш на пресловутые шампанское с виски. Он, конечно, не настолько пьян, но Димка дипломатично хлопает его по плечу, делая вид что принимает отмазку. Когда Антон возвращается к дивану, за которым ранее оставил Попова, того уже нет. Немного разочарованный, он плюхается за заставленный пустыми и полупустыми бокалами и тарелками с закусками столик, достает телефон и открывает убер. Мероприятие подходит к своему логическому завершению, народу осталось мало, изредка туда-сюда снуют уже порядком уставшие официанты. Антон мысленно прикидывает сколько времени у него остаётся на сон – вывод не утешительный. Пальцы замирают над приложением, когда он ощущает чье-то присутствие. Вскидывает голову, натыкаясь взглядом на Арса – глаза блестят, челка растрепана, рубашка заметно помята, – танцевал, что ли? – в руках бутылка Сантори Ямадзаки. Не то чтобы Шаст разбирается в виски, просто именно этот он помнит хорошо – Стасу подарили такой на День рождения, а распили его всей командой. Антон так и не заметил принципиальной разницы между ним и Джеком, но честно старался смаковать торфяной привкус на языке. Откуда Попов его тут откопал - непонятно. - В честь чего это? – Антон кивает на бутылку. Арсений присаживается рядом, небрежно вскрывая бутылку, и притягивает к себе первые попавшиеся стаканы. Даже Антону кажется кощунством наливать Сантори в грязные, еще и непонятно чьи уже стаканы, но Попов спокойно разливает виски и кивает Антону – угощайся. А затем залпом выпивает свою порцию. - Ты, Шаст, обладаешь уникальной чертой характера, - начинает Арсений, и только тогда Антон понимает, что тот, с момента, когда они последний раз виделись, сумел изрядно поднабраться, - со своими этими яркими улыбочками и наивными щенячьими глазками, - Арсений неуклюже делает в воздухе кавычки, - подбираешься ближе, находишь самый больной нарыв, и начинаешь ковыряться там, пока тебе не надоест. - Чего? – удивленно спрашивает Шастун. - Ничего, - Арс вздыхает, и наливает себе еще. К своему стакану Шаст так и не притрагивается, - Предлагаю выпить за романтику. Не чокаясь. - А что с ней? – интересуется Антон, - С романтикой? - Её, как ты верно подметил, нет, - чуть склонившись, доверительно сообщает Арсений – Антона обдает алкогольным дыханием, - Ни ебли, ни романтики, - Попов разводит руками. - Так, все, хватит, - решает Антон, проявляя несвойственное ему благоразумие на правах чуть более трезвого товарища - Ты где остановился? Щас вызову убер, и разойдемся баиньки. Арс качает головой. - В этом весь ты, Шаст. До отеля они едут в полном молчании. Антону совесть не позволила отправить Попова одного, а тому – оставить полупустую Сантори, поэтому в такси они неспешно передают бутылку друг другу, пьют прямо из горлышка, пока мчатся по оживленной даже в полночь Ленинградке. Молчание это назвать неуютным нельзя, наоборот – расслабляющее. Арс как будто отпустил все свои мысли и позволил такси и виски унести себя подальше, или, что вероятнее – выключить рефлексию и запихнуть все переживания поглубже. - Я зайду поссать? – переминаясь с ноги на ногу, спрашивает Антон, когда они оказываются на месте. Арсений кивает и отпускает такси. Когда Антон покидает ванную комнату, Арсений уже сидит на краю кровати – одна рука изящно обхватила горлышко бутылки, другая что-то быстро набирает в телефоне. Завидев Шаста, он блокирует экран. - Чего там с твоими мужиками? – бесхитростно интересуется Антон, присаживаясь рядом и забирая у Арса виски. Попов машет рукой – похуй – и откидывает свой смартфон куда-то на покрывало. - А с твоими дамами? Антон прикладывается к бутылке. - Не знаю, Арс, хуйня какая-то. Может я тупо урод и в этом все дело? Арсений смеется. - Ты, Шаст, не урод. Ты дурак. Антон смотрит обиженно – чего это он дурак? И то ли сегодня день такой, то ли он добрался до кондиции, но вопрос, в голове звучащий вполне логично и уместно, вырывается сам собой: - Ну вот ты бы мне вдул? Арс смотрит внимательно, с прищуром, а глаза смеются. - Ты же только недавно топил за романтику, а теперь опустился до банального «вдул»? - Ты же сам сказал, что романтики нет, все тлен и все дела, - бурчит Шастун. - Говоря откровенно, - потешается Попов, - я бы тебе не вдул, - Антон не успевает как-то отреагировать, потому что Арсений тут же продолжает, - Но я бы позволил тебе вдуть мне. И подмигивает, сука такая. - Иди ты, - ржет Антон, - Я серьезно, Арс. И как бы ты ко мне подкатил? - Хорошо, - кивает Арсений и отбирает у Антона виски, отставляя подальше на пол, - я покажу тебе, юный падаван. Только – тссс! – никому. Антон расплывается в совершенно пьяной улыбке. Арсений берет его за руку, разглядывая ладонь, медленно поднимает потяжелевший взгляд: - У тебя очень красивые… - Глаза? – перебивает Антон, ухмыляясь. - Пальцы, - Арсений очень старается смотреть строго, но получается плохо, - У тебя очень красивые длинные пальцы, Антон, - он подносит его ладонь к губам, невесомо, легким касанием целует костяшки. Антон буквально физически ощущает, как щеки покрываются румянцем. - Я бы очень хотел, - Арсений горячо выдыхает ему прямо в ухо, в то время как его пальцы ласкают фаланги Антона, плавно описывают кольца, нежно обхватывают запястье, - чтобы они оказались во мне. Фраза, сказанная интимным полушепотом, в тишине звучит как тревожный звон набата – после нее у Антона также звенит в ушах, а сердце бешено выстукивает «аларм! аларм!». - Блять, - Антон тяжело сглатывает, уверенный что на щеках уже не румянец, а ебаный пожар, но отстраняться почему-то не думает. Понимает прекрасно, что речь не о нем конкретно, что это просто показательное выступление, но обращение по имени, излишняя тактильность – все это смущает и путает мысли. У него такое ощущение, будто он смотрит сцену в фильме, где испытывает испанский стыд за главного героя, с коим он отождествляет себя, но оторваться не может. - Я бы очень хотел, - жаркий шепот опаляет щеку, отправляя волну будоражащих мурашек по всему телу, - чтобы ты трахал меня этими пальцами, пока я не начну скулить и просить о большем. Скулить хочется Антону. Во что он ввязался? - У тебя очень красивые острые коленки, - Арсений отпускает его ладонь, плавно перемещая руку Шастуну на колено, - я бы очень хотел развести их в стороны, чтобы оказаться ближе к твоему члену. На этих словах Арсений медленно тянет его ногу на себя, а Антон, завороженный, позволяет ему это сделать. Член в трусах, словно заслышав что речь зашла о нем, отзывается моментально, наливаясь тяжестью. - А как же, - Антон с трудом разлепляет губы, голос хриплый как после сна, - размер члена? Твой основной критерий? - Вот и узнаю, - как ни в чем ни бывало подмигивает Арсений – к тому времени его ладонь добралась до паха, и Антон сглатывает, понимая, что сидит, раздвинув ноги перед Арсом, демонстрируя свое растущее возбуждение во всей красе, и нихуя не может встать и уйти. Внутри все горит, трепещет – а дальше, дальше-то что? Арсений гладит его член сквозь ткань брюк, а у Антона внутри все плавится, тает, плывет – настолько нереальным кажется все происходящее. - У тебя очень красивые уши, - приподнявшись, Арс прикусывает мочку, - Просто пиздец какие очаровательные. Заглядывает в глаза, и Антон, словно загипнотизированный, позволяет ему расстегнуть пуговицу, потянуть за молнию и пробраться внутрь. Ладонь ласкает член уже через трусы – прикосновения нежные, но уверенные. Вторая рука пробирается снизу под рубашку, оглаживает спину, бока – Антона трясет, словно чужие пальцы пропускают электрические заряды. - Тшшш, - воздух щекочет Антону ухо, и он ежится, - расслабься. И вот уже Антон словно со стороны наблюдает, как Арс сползает перед ним на колени, тянет с него брюки вниз. Повинуясь, Антон позволяет стащить их вместе с трусами. Член тут же шлепается о живот, и Антону одновременно и стыдно, и горячо, и душно. Он прячет лицо в ладонях, но Арс отнимает его руки от лица, целует в шею. - У тебя самый красивый член на свете, - шепчет между поцелуями, - и я очень хочу, чтобы ты видел, насколько он мне нравится, - и отпускает его руки, целует ключицы, проглядывающие из-под расстегнутой на две пуговицы рубашки, берется за бедра. Облизывает губы, поднимает взгляд – можно? И сколько бы панических колокольных звонов не звучало у Антона в голове, сколько бы ни пытался подать голос здравый смысл, он кивает, чувствуя себя как пластилин – такой же податливый и готовый ко всему в руках Арсения. И вот он – тот момент, когда можно было остановиться, обратить все в неловкую шутку, - но Антон успешно его проебывает. Его затапливает бескрайней нежностью вперемешку с острым, почти болезненным возбуждением, когда он видит как Арсений берет его в рот, ласкает языком, словно пломбир на палочке, - никогда с Антоном не было такого, ни один минет не вызывал внутри такую бурю эмоций. Антон дышит загнанно, часто – надолго его не хватит. И дело не в какой-то охуительной технике Арса, а в том, как его темная макушка поднимается и опускается между ног, как он иногда поглядывает вверх из-под челки, отслеживая реакцию Антона. А Антон что – он уже и не тут будто, нет его, ничего нет, есть только это мгновение, в котором застыть бы на вечность, раствориться, расплавиться. Затем Арсений заглатывает как-то особенно глубоко, зажимает основание ствола своими волшебными пальцами, и Антон чувствует как толчками начинает выплескиваться сперма – тянется к чужим плечам оттолкнуть, но Арс только сильнее обхватывает член. - Извини, - неловко произносит Антон, но Арсений только молча отрывается, вытирает губы тыльной стороной ладони. - Ну, - он вдруг улыбается – то ли грустно, то ли насмешливо, поди пойми его кривые ухмылки, - Вот так это и происходит. До Антона доходит не сразу. Он все еще ошалевший, поплывший, поэтому врубается только через пару секунд. Внутри все обрывается – резко, надрывно, словно он на бешеной скорости падает на американских горках, и в груди все ухает вниз. Только это не горки нихуя, не детские аттракционы, это Антона так грубо швырнули в реальность, напомнив, где его место. - Я раковиной твоей воспользуюсь и свалю, - отвечает Антон, поднимаясь на ватные после оргазма ноги. Попов не отвечает. Когда Антон выскальзывает из ванной, направляясь к выходу из номера, Арс подскакивает к нему, разворачивая за плечо, заглядывает в лицо, а глаза у самого – кристально ясные, трезвые, сука. Мнется, кусает губы. О чем он тут думал, пока Антон сгорал от злости и стыда, стоя перед раковиной? - Шаст, забей, ладно? С кем не бывает. Антон кивает, а внутри все орет – со мной, со мной, блять, не бывает! Ну и похер, злобно думает он. Бывает, не бывает, - а шоу, как известно, маст гоу он. - До встречи на моторе, Арс, - говорит Шастун и выходит за дверь.