рядом

тишина. в комнате олега стояла гробовая тишина, прерываемая тихими всхлипами. его снова бросили. как маленькие дети, которые поигрались новой игрушкой и потеряли интерес. уже не было больно, был лишь вопрос "почему?" почему к нему относятся вот так? разве он это заслужил? олег всегда отдавал всего себя в дружбе, но в ответ получал лишь новую порцию страданий и боли. успокаивал себя олег двумя способами: сигареты и лезвие. сигареты успокаивали почти всегда, заполняя опустошенное тело едким дымом. а вот лезвие никогда не подводило. запястья и бедра некогда счастливого и беззаботного олега постепенно заполнялись разной глубины и длины порезами. раньше олег и подумать бы о таком не смог. что его сломают настолько. у него был единственный лучик света: старший брат. но светил он слишком ярко, и олег не смог устоять. наверное, если бы саша был солнцем, а олег вампиром, он бы предпочел никогда не искать тень, ведь хотел бы сгореть при виде его сияющей красоты. то, что он влюбился, сам олег понял не сразу. думал, мол, "просто братская любовь. переросту" прошло уже шесть лет. не перерос. иногда любимый старший брат также становился причиной очередных истерик, ведь олег понимал, что ничего ему не светит. если признается, то нужно надеяться на то, что его не выкинут из дома, а не на взаимную любовь. саша видел, что с олегом что-то не так. ходит вечно поникший, на вопросы "что случилось?" отвечает лишь короткое "все в порядке." саша же не дурак, понял все сразу, но влезать не хотел. не хочет говорить – не надо. каждый раз, когда саша куда-то уходил, олег шел в свою комнату, по пути доставая из стоящего в прихожей рюкзака, уже ставшее родным лезвие. в очередной день, когда старший брат уехал куда-то по делам, олег вновь решил заняться привычным делом. иногда эмоции били через край, и приходилось закрываться в своей комнате, заглушая звуки своих страданий. но благодаря тому, что олег выпускал большинство своих эмоций, когда никого нет дома, такие "срывы" были сведены к минимуму. один порез, два пореза. олег не замечает, как ими заполняется все запястье, что только недавно излечилось от прошлых увечий. от бесконечных рыданий олегу закладывает уши, он не слышит ничего кроме биения своего измученного сердца и тихого звука рассечения кожи. это его и подводит. неуслышанным остается звук хлопнувшей двери, который должен был оповестить бьющегося в рыданиях олега о том, что пришел саша, и надо бы быстро все убрать. обычно олег выходил встречать брата. сашу это насторожило, но сославшись на то, что олег может быть занят, пошел в свою комнату. переодевшись, старший хотел пойти на кухню, но услышал из комнаты своего младшенького всхлипы. даже не думая, саша зашёл в комнату брата, ожидая увидеть вообще все, но только не своего любимого, маленького и беззащитного олежу, который сидит над маленькой лужицей крови, и плачет, даже не стараясь заглушить свои страдания. быстро подбежав к олегу, он взял лезвие из его рук и положил рядом. саша обнимает, и берет олега на руки, поглаживая по голове. — чего же ты себя так убиваешь, олежа.. прошептал саша, после чего открыл дверь в ванную комнату. он олега на пол поставил, но не отпустил, крепко держа за наименее искалеченную руку. достав аптечку, старший обработал раны и замотал руки олега бинтами. на протяжении всего времени, что саша возится с олегом, последний ничего не говорил. даже словечка. любых звуков он не издавал. но саше надо было узнать, что случилось. кто его до этого довел. а когда узнает – переломает ноги и руки, чтоб эти люди прочувствовали хотя бы немного той боли, что пережил его драгоценный олежа. саша олега любил, и совсем не братской любовью. совершенно неправильной. долго не мог ее принять, но в итоге просто смирился. убежать он от этого не сможет, признаться – тоже, даже если они не будут парой, саша хочет хотя бы видеть олега, и знать, что у него все хорошо. саша привел олега обратно в комнату, за ручку, как ребенка маленького. сейчас он саше таким и казался. маленьким, беззащитным котёнком, которого выкинули на улицу и оставили умирать. олег даже взглянуть на брата боится. ему слишком стыдно, его увидели настолько слабым. ему страшно, ведь саша заставит рассказать, что случилось. — олежа, посмотри на меня. уровень тревожности олега повышается, но взгляд он все равно поднимает. — что случилось? олег думает, перед тем как ответить. а отвечать ли ему вообще? он же сильный, и не обязан перед кем-то отчитываться о том, что происходит в его жизни. именно поэтому вместо ответа он заплакал. — ну олеж, чего ты. рассказывай, пожалуйста. не бойся. шепчет брат, обнимая. — меня снова бросили. как игрушку какую-то. поиграли и выбросили. и не в первый, блять, раз. ничему меня жизнь не учит. я как будто и сам поверил в то, что никому не нужен. чувство такое странное. вроде бы я этого и ждал, а вроде бы и надеялся, что все будет хорошо. олег вновь начинает плакать, подтягивая к себе колени. прячет в них лицо, пока саша подходит сзади и обнимает. — мое солнышко. мой самый любимый мальчик. возможно, тебе это сейчас сделает хуже, но будет лучше, если ты потом не будешь вспоминать этот момент с отвращением. я тебя очень люблю, олежа. не братской любовью, а настоящей. олег как будто выпал из жизни на несколько секунд. чего, блять? саша его любит? такого быть не может. наверное, он потерял сознание, и все это просто сон. так ведь? но это был не сон, и саша правда стоял над олегом в ожидании ответа. — я понял, олеж. мы сможем жить вместе, или я съеду? — куда съедешь? саш? — что? — я тебя тоже.. ну.. люблю. олег отворачивается, стараясь скрыть покрасневшие от долгих рыданий и смущения щеки. все сразу будто бы забывается. в голове только "я тебя очень люблю, олежа" он слышит стук своего сердца, и смотрит на сашу. — саш. дрожащим голосом протягивает олег, снова начиная плакать. но на этот раз уже старшему в грудь. — я так.. рад.. ты даже не представляешь. с перерывами на всхлипы пытается сказать олег, на что его прижимают к себе. — мой мальчик.. теперь я никогда не допущу, чтобы кто-то делал тебе больно. ведь я буду рядом теперь у них наконец то все будет хорошо.