Страх — это возможность для смелости, а не доказательство трусости.
31 мая 2023 г., 13:16
***
— Очередной дефектный, — выдох сменился старческим кряхтением. Карл поднялся и принялся до хруста разминать затекшую шею. — Заканчивай, Вальтер. Это бесполезная трата времени.
С тихим лязгом скальпель ударился о стенки медицинской ванночки — единственный признак юношеского недовольства. Карл тяжко вздохнул. Как бы Вальтер не спорил, он все еще оставался ребенком: глупым, упертым и вспыльчивым. Но хуже всего — до ужаса оптимистичным. А Карл на собственной шкуре знал, как больно терять веру.
— Мы сделали все, что могли. Не он первый, не он последний.
Парень поджал губы. В тусклом освещении лаборатории тени под его глазами казались темнее, а печаль в глазах — ярче.
— Знаю.
— Тогда не куксись! У нас впереди много работы.
Вальтер вздрогнул: он всегда забавно реагировал на его повышение голоса. Впору бы привыкнуть — не первую же неделю вместе.
— Неужели вам не грустно? Хотя бы чуть-чуть?
Карл нахмурился.
— Что толку от слез? Твой отец ждет от нас результатов.
Вальтер взглянул на него исподлобья. Не с осуждением, нет — то было нечто глубже и сложнее. Светлые глаза бродили по его испещренному ранними морщинами лицу и окровавленным рукам.
Карлу стало не по себе: он с раздражением потер переносицу.
— Ну?
Вальтеру хватило наглости уточнить.
— Что-то не так?
— Не строй из меня дурака! Я же знаю это твое красноречивое молчание. Ты хочешь что-то спросить, но боишься, что я опять накричу, — устало прикрыв веки, Карл откинулся на спинку стула. — Спрашивай. Все равно мне нужен перерыв.
Парень замялся — Карл усмехнулся. В этом весь Вальтер: как ни в чем не бывало разбрасывается тяжелыми взглядами, но вслух связать и двух слов без убедительного разрешения не может. Интересно, это у Фрида воспитание такое? Или сынишка с рождения робкий?
— Я не уверен, что для моего вопроса пришло время.
— Да ты тот еще интриган! — Карл заинтересованно приподнялся. — Что это там у тебя настолько деликатное?
Вальтер тяжело вздохнул. Тонкие пальцы теребили рукав белого халата. Карл слабо улыбнулся: мальчику нравилось ходить в нем — в одну из их первых встреч Вальтер по-детски открыто признался, что так он чувствует себя настоящим ученым.
— Это насчет матери.
Карл вздрогнул.
— Ты же знаешь, у меня не было выбора.
— Знаю. Каким бы грубым вы не представлялись, у вас есть сердце, — Карл насмешливо хмыкнул. Вальтер сощурился. — Вы понимаете, что я имею в виду.
— Давненько со мной не говорили о духовности и морали.
— Верно, — юноша перевел взгляд на скрещенные руки. — Отца волнует лишь техническая сторона прогресса. «Сила человека в разуме», «только разум нужно сохранить для потомков» и прочие говорящие лозунги.
— Тебя они не прельщают?
— Сомнения возникали и раньше, но после того, как я увидел маму…— Вальтер крепко зажмурился. Карл было потянулся положить ладонь ему на плечо, но в последний момент передумал: все-таки именно он убил ее личность. — Я не могу. Карл, разве вы не видите, что все это неправильно? Если мы победим, то погубим человечество!
По юношеской щеке медленно стекала слеза. Вальтер говорил с не присущим ему запалом: волосы растрепались, а глаза загорелись огнем. Он сам был похож на пламя — необузданное и живое.
Прямо как Фрид когда-то.
Карл сглотнул.
— Вижу. Ну и что? Нас не примут на той стороне, а больше поддержки искать неоткуда.
— Вы предлагаете смириться?!
— Тебе кажется это трусостью, но пойми: других вариантов у нас нет.
Вальтер резко поднялся. Ножки стула протяжно скрипнули, царапая пол, и Карл невольно поморщился.
— Я не стану ждать, когда отец решит сделать меня бездушной машиной, — Карл ахнул. Фрид не мог. Вальтер не Виктория, он его сын.
Кровь и плоть, гены и врожденные способности — все это обратится в пыль, если сделать из него марионетку — пустую оболочку, безропотно следующую приказам.
— Я знаю, отец рассматривает эту возможность. Все во мне заставляет его стыдиться, — Вальтер горько усмехнулся. — Он даже мое существование держит в секрете. Не помню, когда в последний раз выходил из этого треклятого бункера.
Вдруг Вальтер замолчал, пряча глаза за челкой. Только его сбившееся от эмоций дыхание прерывало неловкую тишину.
— Возможно, я прощу вас о слишком многом, но, пожалуйста, потяните время, — юноша в отчаянии вцепился в руку Карла. Тот даже не успел отшатнуться. Все, что он мог, это ошарашенно наблюдать за когда-то спокойным и тихим мальчишкой, нынче поглощенным бурей. — Хотя бы чуть-чуть.
Карл сетующе покачал головой.
— Вы с отцом зазря считаете меня гением: я не уверен, что смогу разработать успешную модификацию.
— Тогда вам тем более не составит труда делать это помедленнее! До тех пор, пока я что-нибудь не придумаю.
Вальтер ободряюще улыбнулся.
— Вот увидите, я спасу нас. Обязательно.
Карл кивнул. Как бы он не боялся во второй раз обжечься, но Вальтер, распаленный молодостью, говорил правильные вещи.
Им нужно бороться. Им нужно бежать.
