Чёртов фетишист

Очередной матч, чуть было не обернувшийся проигрышем всего сезона для Лисов. Шакалы в этот раз, хотя, впрочем, как и в предыдущие, не жалели сил ради того, чтобы выйти вперёд хотя бы на одно очко, что предполагалось как преимущество, а обернулось для них результатом наоборот. Вымотанные своей же тактикой игры, у них не осталось сил на борьбу во втором тайме против посвежевших после перерыва лисов, что сыграло вторым на руку и помогло вытянуть цепкой лисьей лапой очки противника. И теперь, после конференции с папарацци и журналистами, у Лисов появилось время и возможность отпраздновать. Мужская раздевалка наполнилась восхищенными выкриками Ники, прыгающем на месте, выражая всеобщую радость, а так же наставлениями Кевина на следующие не прекращающиеся тренировки, заставившие почти всех присутствующих застонать в голос, а Эндрю вытащить короткий нож, сверкнувший в свете лампы и давший парню понять, что пора заткнуться и не мельтешить перед глазами. – Предлагаю сегодня устроить вечер кино! - поднял руки Николас, чтобы в следующий миг опустить их на плечи Аарона, всё-таки предостерегшись класть их на плечи второго брата. - Что думаешь, Аарон? Тот сначала посмотрел на Эндрю, никаким образом не показав, что он обратил на это внимание и прошедшего в душ, бормоча что-то под нос. Было всего два варианта, что он мог выражать: простое согласие или же безразличие к решению других, к чему второй брат склонялся куда больше. – Да можно в принципе. Только не ужастики. – Ты разбиваешь сердце брату, Аарон. А вот Кейтлин бы со мной согласилась посмотреть. Хотя, что меня останавливает? - наспех натянув футболку, взял в руки телефон Хэммик. - Алло, Кейтлин? Да, это Ники. Ты представляешь, Аарон... С этими словами парень, смеясь в трубку, выбежал из раздевалки под крик "стой, гадёныш" от "нормального" Миньярда, схватившего сумку. Мэтт заинтересованно выглянул за дверь, и, лицезрев лишь их удаляющиеся спины, изрёк: – Я за ними, надо присмотреть за тем, чтобы они не попридушали друг друга, - Мэтт поморщился, услышав вдалеке какой-то грохот и лишь спустя секунду с ужасом осознав, что это грохотало упавшее оборудование. - Твою мать, нас же тренер убьёт за это оборудование. Нил, поставь свечки за нас! – Оборудование? Мои клюшки! Не троньте мои клюшки, изверги, они хрупкие! Я вам их в глотки затолкаю, если вы их ненароком сломаете! - сначала почесал затылок Кевин, словно вспоминая, что именно хранилось там, куда побежали парни, и кинувшись за ними, чуть не пролетев по скользкой плитке и проматерившись. А Нил всё это время стоял в стороне, ощущая себя столбом и по-прежнему держа в руках грязный элемент формы. Ему было непонятно столь резкое шевеление практически всей мужской части их команды: даже если что-то и побьётся, Кевин по голове настучит, но заплатить сможет. Если уговорить, при этом приложить весомый аргумент, как несколько бутылок коньяка, конечно. Джостен покачал головой, при этом одной рукой утерев выступивший пот на лбу. Ничему же его сокомандники не учатся. Или же, по крайней мере, в умении находить обходные пути и тесные лазейки им ещё совершенствоваться и совершенствоваться. Усмехнувшись личным мыслям и поморщившись от очередного раздавшегося грохота и порции брани, Джостен продолжил собираться, при этом практически не заметив, как к нему присоединился Эндрю, параллельно обтирающий торс мягким персиковым полотенцем, подсунутым Ники в сумку брата, и не переставая поминать его "добрым словом". Услышав в десятый раз выражение "какие же они все тупые", тихо просочившееся через сомкнутые зубы, Нил наконец обернулся к Миньярду, желая выяснить, что послужило причиной такого долгого потока поминания всех членов команды по очереди (исключая, конечно, Рене и самого Джостена). Эндрю, заметив приподнятую в вопросе бровь парня, достал сменную одежду. И, конечно, Лисы не были бы Лисами, если бы не пошутили над Эндрю. Пускай большинство среди людей и боялось его, причём до дрожи, но команда любила аккуратно подшучивать друг над другом и Миньярдом в частности, не разглашая себя и не действуя по одинаковой системе. Эндрю абсолютно наплевал бы, если бы там оказалась истошно пищавшая игрушка, да что там, ему было бы абсолютно насрать, если бы парни стырили что-то из дорогих вещей, но на подмену чёрной одежды было невозможно закрыть глаза. Больше всего было ему жаль, пожалуй, чёрную футболку, теперь замененную белой с нарисованным оранжевым лисом. И было неизвестно, куда делись его настоящие вещи, лишь было понятно, что Миньярду придётся переться до общежития в футболке Лисов, продававшейся там же. – Шутники хреновы, - кинул обратно в сумку вещи Миньярд. По лицу было видно, что он планировал изящное убийство каждого, кто был причастен хоть на процент к этой тупейшей затее. Нил, быстро побросав все оставшиеся вещи в потертый из-за частых матчей спортивный мешок, закинул его на одно плечо и подошёл к парню, слегка напрягшему спину. Эндрю никогда не любил, когда кто-то находился со спины, вне зависимости от того, кто подходил – Рене или Нил, которому он доверял ещё больше. Миньярд, пораздумав, развернулся к Джостену. – Ты раздражён. Да или нет? ‐ заглянув в глаза парня, уточнил Нил. – Пошёл ты, это во-первых. Да. Это уже во-вторых. На оба смысла вопроса, - обратив внимание на то, каким жаждущим взглядом смотрит на его губы и шею, ответил Эндрю. – Я же вижу, - коротко мурлыкнул Нил, примкнув губами к чужим, смакуя вкус, несмотря на то, что знал его наизусть. Каждый миллиметр губ Миньярда, каждую не случайно вырезанную линию он готов был изучать заново, сколько бы не потребовалось, столько, сколько ему позволил бы Эндрю, наслаждаясь каждый раз, как в первый. Нил стал спускаться ниже, целуя линию челюсти и оставляя поцелуи по всей длине шеи, подставленной Миньярдом, с утробным рычанием поднявшем голову в удовольствии, чем и воспользовался рыжеволосый. Опустившись к ключицам и пройдясь по всей линии видных косточек, парень поднялся выше, уткнувшись носом в сгиб шеи и вдохнув запах любимого тела, состоявший сейчас из оставившего за собой мягкий аромат мыла, после примкнув губами к бьющейся жилке пульса. Эндрю постоянно называл его вампиром. И немудрено. Нил помнил, насколько Миньярд "ненавидел" его фетиш, когда он целовал его шею, кое-где чуть ощутимо выпуская зубы, словно планируя высосать всю кровь из проходившего мимо кладбища неосторожного парня, а по сути оставляя лишь быстро краснеющие на бледной коже следы. – Чёртов фетишист, - подтвердил Эндрю, рвано выдыхая, когда Нил случайно прикусил чуть сильнее. Джостен, подняв голову, уставился на парня, удостовериваясь, что с партнёром всё в порядке. Эндрю кивнул, но развиться "вампиризму" не дал, раздражённо выглянув за дверь, услышав приближающиеся разговоры мужской части команды. – Съебываем, пока эти шутники не пришли. Я им так пошучу, что самостоятельно будут в общежитие добираться. – А где же твоя доброта, Эндрю? Любовь к людям, всё такое, - съязвил Нил, хитро ухмыльнувшись. – Горишь желанием опять добираться автостопом? Нил пожал плечами, окидывая Эндрю взглядом и вытаскивая из сумки запасную футболку, кидая ему. Он знал две вещи: оба Миньярда с лёгкостью могут оставить его и заставить добираться собственными силами это раз, а два - Эндрю не пойдёт к машине и от неё, напялив цветную майку. Это больше тематика самого Нила, за которую ему будет не стыдно, как завоевавшему титул "второго безумно одержимого от экси придурка" после Кевина, чем Эндрю, быстро переодевшегося и постаравшегося прикрыть следы от Нила, за которые второму было нисколько не совестно, как должно было быть, следуя логике. – Для них даже процентов ненависти, сука, не хватит. А насчёт тебя, - Эндрю указал одним пальцем на парочку самых ярких "вампирских укусов". - перевалило за две сотни. Пошли. – Заметано, - подмигнул Нил закатившему в раздражении глаза Эндрю. - Но согласись, я смог унять твоё раздражение. Миньярд частенько называл Нила тем самым "одержимым придурком" и вампиром со сверхъестественными наклонностями. Говорил, как ненавидит и мог с лёгкостью представить все графические описания той "ненависти", что испытывал к Нилу, если бы потребовалось. Но Эндрю не мог не признать – каждая фраза, содержавшая в себе "чёртов" и "фетишист" и относившаяся к рыжеволосой бестии, порой сводившей Эндрю с ума, отдавалась приятным теплом в груди, заставляя сомневаться о существовании себя как "холодной сволочи", какую он разыгрывал перед другими каждый божий день. Он никому не расскажет об этом резко всплывшем факте, предпочитая придерживать такую информацию при себе, но и игнорировать полностью он её тоже не собирается. По крайней мере не тогда, когда проводит часы в паре со своим "вампиром-фетишистом".