под чужим крылом

      изуку действительно верил, что уже привык к раннему, максимально раннему для любого, конечно, подъёму, но сегодня был слишком важный день, отчего он не спал до времени, к которому должен был проснуться — четыре утра. он сонно потирает глаза, чувствуя, что истощён. уйти от тренировки за пару часов до экзамена не удаётся, так что он не по своей воле тягает и взрывает разный металлический мусор на пляже, пока катсуки поедает мороженное в рожке из ближайшего кафе.       экзамен! ещё недавно казалось, что экзамен далеко за горами, что он никогда не пройдёт его, а будет только видеть его маячащую верхушку где-то вдалеке, но сегодня ему предстояло пройти не только письменную часть, но и тренировочную! скажи ему так несколько месяцев назад, так он бы рад вне себя, кажется, ещё несколько лет. впрочем, если бы ему сказали, что для того, чтобы пройти тренировочный экзамен, ему нужно вставать почти каждый день в четыре-пять утра, иногда лишь (если раз в месяц можно считать «иногда лишь») давая дни полного отдыха и сна, то он бы расплакался и погрузился в отчаяние.       он попытался отшутиться от тренировки со словами «катсуки, ты что, садист?», даже получив надежду на отсутствие тренировки и получение сна из-за молчания, но получил в ответ: «да, садист, придурок» и пошёл тренироваться, пока бакуго то мороженое это ел, то потом взял наггетсы из той же забегаловки, поговаривая что-то про сырный соус, явно пытаясь разрядить обстановку, но делу это не помогало. час тяжёлой пытки прошёл незаметно, насколько это возможно, а после мидория со спокойной душой отправился домой, но один, ибо, как сказал ангел, ему нужно ещё кое-какие дела завершить («какие дела у того, кто не работает, не учится и живёт вообще полностью за чужой счёт?»). повторение уже знакомого ему намного-намного легче и лучше, чем через пот и кровь пытаться заслужить «всё, домой», и справляются с этим он намного лучше. учёба никогда не была для него сложна, к тому же, он трудолюбив, так что проблем никогда не возникало.       катсуки возвращается через час после завершения тренировки, когда уже надо ехать к академии. он недовольно цыкает, когда изуку указывает ему на время, и оставляет пакет с чем-то ароматным в прихожей. они выходят, один без какой-либо тревоги, пока второго съедает волнение. разница между теми, кто давным-давно получил своего или свою ангела-хранителя, и теми, кто получил его или её же относительно недавно, заметна довольно сильно, тем более, он сам не уверен в своих силах именно в тренировочной части, не в письменной. бакуго треплет его волосы, прочитав мысли, пока зевает. да уж, кто-кто, а он спокоен как удав.       и идут они быстро, и вагон метро едет быстро, что пугает. мидория не готов так скоро принимать неизбежное, необходимое для его мечты и желанное. ещё вчера он думал обо всём с радостью, но уже сегодня ему тревожно, логично, но точно не самая приятная вещь. изуку готов закричать, когда они подходят к «юэй». ангел молчит, ему скучно, силы он сможет показать только через час минимум, да и то, не факт, что «деку» так быстро закончит с работой. вздыхая, он протаскивает бедного парня ко входу в главное здание академии.       — ботан, давай, давай! я не просто так тебя каждое утро готовил.       — каччан… — он почти плачет от волнения.       катсуки вновь цыкает, поставив мидорию на ноги («нахрен мне привлекать внимание и делать тебе дурную славу?») и ожидая, пока тот опомнится. приходится ждать недолго, ведь экзамен уже вот-вот начнётся, и изуку быстро возвращается в сознание, убегая в нужную аудиторию для экзамена. бакуго ничего не остаётся делать, кроме как пойти делать разминку перед требующей достаточных растяжки и внимания тренировочной частью. для этого всегда во дворах школ была специальная площадка, полностью подстроенная под ангелов. его шея достаточно затекла, чтобы точно пойти туда.       на спортплощадке помимо него находятся ещё два ангела, причём один из них — обычный парень, сверстник всех поступающих, а другой — дебильный покемон пикачу, которого в детстве катсуки просто лютой ненавистью ненавидел. что тут вообще делает животное, хоть и со способностями, он даже и не собирается спрашивать, ангелы, в особенности те, кто поступил на хранителя, бывают не только молодыми людьми, да и людьми тоже. он занимается типичной разминкой, уделяя особое внимание рукам и ногам, ибо, зная то, что устраивают в «юэй», ему предстоит именно ими и пользоваться. он уже собрался пойти к нужному тренажёру, но его занял, мягко говоря, неприятный ему покемон. как бы это ни звучало странно, он постарался быть вежливым, впрочем, он не сдержал своего раздражения:       — жёлтая вшивость, двигайся, мне нужен этот тренажёр, не помрёшь без него.       — воу, полегче, мужик, он же тебе ничего не сделал, — вставляет своё слово другой ангел, похожий на какого-то косплеера акулы с красной чешуёй, иначе зачем было красить волосы и делать себе такие острые зубы?       — да плевать я хотел на это, пусть двигается, я быстро, — ладно, бакуго действительно постарался выглядеть вежливым.       пикачу громко повторяет «пика» по несколько раз, с каждым звуком по его телу пробегает жёлтая молния. разозлил ли он глупое животное? неважно.       — он тебя прощает и уступает тебе место. как тебя зовут, модель ты из мира ангелов?       катсуки правда хотел хотя бы показаться возможно новым знакомым вежливым, но слова его жутко заводят. «акулка», как он его сам назвал, будто знал его и решил подтрунить над тем, что его родители, отчасти по его желанию, отчасти — нет, сунули его после школы сразу же в модельный бизнес.       — что ты сказал, придурок? модель? да я тебе кишки выр—       — это так мужественно, когда парень за собой следит, — ангел пускает скупую мужскую слезу, прикрывая глаза и прижимая руку к сердцу.       — какого? ты что, вообще еблан? ты меня с кем спутал?       — братан, ты такой мужественный, я поражён этим. я сразу завидел, что ты тренируешься, но ты ещё и ухаживаешь за собой, — кажется, «акулке» вообще дела нет до того, что его сейчас взорвать могут.       катсуки сразу же успокаивается, хоть и негодует в душе. люди часто его боятся, как и ангелы, но этот парень был особенным, а этот пикачу, как бы он ни ненавидел эту «тварину», когда играл в юности в «покемонов» на приставке, тоже казался каким-то необычным. он скрещивает руки на груди, смеряя взглядом то разноцветного ангела, то этого пикачу, который кроме «пика» и «пика-пика» говорить-то ничего не умеет. бакуго вздыхает.       — ладно, придурки. я бакуго катсуки, вы должны запомнить это имя на всю жизнь, — он гордо ухмыляется, глядя на теперь уж точно новых знакомых.       — бакубро? отлично, мужик, меня зовут киришима эйджиро, а это, — чуть наклоняя голову в сторону покемона, — пикачу, ангел моего друга! денки тебе тоже понравится.       пикачу вновь говорит «пика» пару раз, пока катсуки не берёт его на руки. на него не злятся, молнии не пускают, возможно, этот хранитель и его хозяин неплохи собой. как-то он размазнёй стал за последнее время. на него плохо влияет один назойливый ботаник.       бакуго опускает покемона на поверхность площадки, на этот раз уже собираясь уходить, пока его не окликают:       — бакубро, ты куда? у тебя настолько умный дружок?       ах да, излюбленное ангелами «дружок» или «друг». катсуки скрипит зубами, но злость на эйджиро не собирается обрушивать, всё-таки, из них двоих один только понимал систему такой, какой она была на деле. «хозяин» или «владелец» подходит, нежели что-то про дружбу. он фыркает вместо ответа, направляясь к первой тренировочной зоне проведения экзамена.

***

      изуку несколько раз вдыхает и выдыхает воздух, пытаясь успокоиться. он легко прошёл письменный экзамен, проще простого, зная, что он-то учёбой и занимался всё время, но вот тренировочная часть… они уже решили с бакуго, что будут раздельно, но очки у них будут совместные. конечно, он не надеялся, что сможет хоть как-то поднять их по рейтингу, ибо сам боялся до сих пор использовать взрывы, доставшиеся от ангела, и приспособление для этого, что только мешает набору очков за убийство роботов.       кое-как справившись с волнением, мидория проходит в зал, где сущий мик, не самый его любимый из героев из-за громкости, но один из, как он сам считает, сильных, будет их приветствовать перед самим экзаменом. вдох и выдох. пора бы уже смириться с сегодняшними событиями.       он пропускает всю речь мимо ушей, сосредоточившись на своих ощущениях. катсуки подтрунивает над героем под его ухом, но до него доносятся только отдельные фразы, вроде «громогласный придурок вещает» и «какой же он еблан-крикун». кажется, его пытаются отвлечь от тревог, но не получается. изуку всегда такой.       холодный пот пробирает его, как только всех поступающих отправляют в разные пространства, похожие на город. мидория сразу же подрывается, стараясь успеть за остальными. ему нужно всего лишь поджечь разных роботов, ничего такого, с этим справится и младенец. впрочем, если младенец и вправду может справится в такой ситуации, то он — нет. одного робота он расплавил, но оставил себе ожог, который сейчас чесался. второй принёс не меньшую боль и даже усилил чесотку на ладонях. левая ладонь также покрывается ожогами, как только он убивает трое штук металла или из чего были эти «хрени», как назвал бы их бакуго. он готов заплакать, но сдерживает слёзы, закусывая губу, пока не замечает девушку, что до этого усиленно сражалась, под обломками, а над ней на волоске висит подобие здания.       изуку подбегает к месту происшествия, пока не замечает, что это самое здание сейчас упадёт на них. он быстро помогает поступающей подняться на ноги, расплавляя обломков, что придавили часть её тела.       «нет-нет! думай, думай, что делать…»       что ж, думать долго ему не пришлось, да и вообще не пришлось. словно рефлекторно, он поднимается в воздух с помощью взрывов, игнорируя желание почесать и боль, с помощью правой руки пуская самый сильный (и самый болезненный, конечно) заряд взрывов, точно направленный на груду бетона. он наконец не сдерживает слёзы, давая волю чувствам, смотря на приближающуюся к нему землю. он погибнет, но зато спас незнакомку. мило.       внезапно земля к нему больше не приближается, а сам он чувствует, как телу легко. треск металла за спиной помогает понять мидории, что вообще происходит.       — задрот, ты так помрёшь на первой же тренировке в «юэй».       катсуки явно хмурит брови, хотя сейчас его лица не особо видно, и поджимает губы. он рассержен, зол, в ярости, пока не подлетает вместе с парнем на площадку, где появятся результаты.       слышно, как ангел прокашливается, как только на экране они оба на первом месте, как и хотели. восемьдесят два балла за разрушение, семьдесят семь явно от бакуго, и шестьдесят за спасение, явно уже от изуку.

***

      от ожогов ему ещё долго пришлось страдать. чешущиеся ладони и днём, и ночью мешают сну и нормальной учёбе в давно желанной академии, а постоянные тренировки ещё больше усугубляют проблему. бакуго на все жалобы вечно отвечает, что сам в молодости таким был, но тоже делу не помогает, хоть и наносит каждый день специальную мазь и поделился разными техниками массажа для рук.       несмотря на это, мидория совершенствуется в использовании своей силы. он начал получать меньше ожогов, ему уже не так страшно использовать её, а спарринги с катсуки ещё и стиль боя ему разрабатывают, да и реакция становится лучше, как и блокировка ударов. возможно, в чём-то ангел не так уж и плох, как кажется. к счастью, никаких больше подъёмов в четыре утра ради тренировки на свежем воздухе. с утра, перед занятиями он теперь спокойно выходит на улицу, разминаясь и бегая, иногда проводит полноценную личную тренировку только для себя, то пытаясь повысить свою гибкость, то пытаясь отработать новые приёмы и придумать ещё больше других. бакуго остаётся этим доволен и даже стал спать, будто ему это действительно надо, но, видно, просто откосил от тренировок со своим участием.       несмотря на то, что прошло уже достаточно времени с времён, когда злодеев было много, настолько много, что разрушался город, в «юэй» всё так же заселяют учеников в общежитие. ангел стал для всех их одноклассников кухаркой, а также помощником по предметам.       изуку как раз возвращается с утренней пробежки, смотря на время на часах — уже пора есть и водными процедурами заниматься. по пути в свою комнату он заскакивает в столовую, беря завтрак для себя и для катсуки (конечно, ему не нужно есть, но он может достойно оценить блюдо в своей саркастичной и агрессивной манере). в здании общежитии тихо, даже на мужском этаже, где такое слово как «тишина» никто и не знает, необычайно спокойно, прошелестят листья деревьев — услышишь. открывая дверь в свою комнату, он замечает бакуго на отведённой ему кровати. часть общей комнаты, принадлежащая мидории, прибрана, хотя там всегда беспорядок.       — каччан, ты трогал мои фигурки? — он не смущается тревожить чужой сон, поглядывая на свои коллекционные фигурки разных героев манг и комиксов.       в ответ он слышит только бурчание, а после слышится металлический треск. крыло указывает ему перьями на стол, пуская небольшой поток воздуха своими движениями. ангел не спит, но решил оставить ему записку? что за глупость? эта же записка сразу же оказывается в руках изуку. он пытается разобрать почерк, пока не понимает наконец, что написано.       айзава разрешил мне не ходить, я всю программу от него знаю. твою часть я прибрал, не вздумай сеять беспорядок в нашей общей комнате! p.s. мазь в комоде твоём. если попробуешь хоть одну пылинку уронить на пол — прибью.       мидория тихо смеётся, но больше не тревожит своего, можно сказать, соседа по комнате. он подбирает стопку клейких жёлтых стикеров, беря один, а после начинает писать ответное сообщение.       каччан, ты безответственный! айзава-сенсей явно принял тебя из любви к тебе, как к ученику. p.s. приготовь мне, пожалуйста, кацудон сегодня. p.p.s. напиши маме, когда будет время, она волнуется.       изуку оставляет записку и выходит из комнаты, запирая дверь, отправляясь в ванную.       впрочем, несмотря на своё отсутствие на уроках, катсуки появляется на вечерней тренировке, хоть лучше бы и не появлялся — половина полностью сгоревшей площадки, когда весь класс сегодня собирался отрабатывать точность своих ударов на роботах, не порадовала айзаву, и теперь ему придётся неделю драить всё в корпусе общежития, к счастью, только на мужском этаже. даже разозлившись на «вонючего строгого старикана», он всё равно решил вечером, как сказал сам, изучить программу по истории геройства, мол, «я-то не знаю всех более старых идиотов, которые кидаются в смерть ради жизни любой хуйни». они довольно интересно проводят время за учебником с лихвой. бакуго иногда вставляет комментарии насчёт известных ему людей, а иногда слушает то, что рассказывает о незнакомых ему мидория, прерывая изредка, когда тот переходит на бубнёж. на странице с героем деку он затихает, а парень принимает молчание ангела за знак того, что ему известен этот человек.       — ты знаешь его, каччан? ты меня тоже деку называешь. интересно, что это значит…       — думай, как хочешь, ботаник, — фыркая, отвечает катсуки, недовольно скрещивая руки на груди, — рано тебе знать подробности о нём, да и не нужно, а то как этот придурок потом будешь.       — знаешь, значит! это так круто! — весело отвечает изуку, улыбаясь.       в ответ вновь слышится фырканье («и где он это взял за привычку фыркать?») и кряхтение, словно перед ним старик, а не молодой парень. это смущает мидорию, но он продолжает листать учебник, останавливая своё внимание на особенно интересующих его личностях.       «кто такой деку? почему он меня так зовёт? я похож на него или что? потому что он так не хочет говорить о нём, раз он знает этого деку? это очень непопулярный герой, но где-то каччан о нём слышал же…»       размышления оставляются на потом, как только ангел уходит на кухню готовить кацудон, а после приносит его в их комнату, но это совсем не означает, что изуку отказался от своих теорий. напротив, в голове всплыла идея о заведении новой тетрадки, в этот раз про самого ангела, в которой он будет разбирать все интересующие его вопросы и строить догадки насчёт всех тех вещей, о которых так или иначе говорил или проговаривался катсуки.