Членистоногая интеллигенция

Это оказался не самый удачный день в моей жизни. Но и первое место среди неудачных дней он не займёт. Встала не с той ноги и не в то время, села не в тот автобус. Всё было не так до самого вечера. Работа «не та», коллеги «не те». С годами начинало казаться, что и я совсем не та. Или, на крайний случай, мир этот мне совсем не подходил. Зато баварский ресторанчик, где подают моё любимое немецкое пиво, вот он — тот самый! Однако в этот вечер и здесь я чувствовала себя лишней, покинутой, вынесенной за пределы насыщенной жизни в самый тёмный закуток зала, про который забывали даже официанты. Всё было выпито, а из еды так ничего не принесли. Так и быть, в тройку неудачных этот денёк все же войдёт. Так и не дождавшись остального заказа, я расплатилась за весь жидкий хлеб, что мне довелось потребить, и покинула эту шумную вакхическую обитель. Следующая остановка — дом. Жила я не так уж далеко, поэтому решила, что вполне благоразумно пойти поздним вечером пешком в компании своего кислого выражения лица. Но решения мои нередко приводили к неожиданным последствиям. Без них и здесь не обошлось. Погода была дождливая, с зонтами я дружбу не водила, и пришлось мне шагать, опустив голову, чтобы хоть как-то спрятать лицо. Рассматривая оранжевые блики фонарей на мокром асфальте, я невольно подумала о том, что в такую сырость в мою квартиру запросто могут нагрянуть тараканы. Дом был старый, умоляющий о капитальном ремонте, обделённый вниманием управляющей компании. Зато с дешёвой квартплатой. И с тараканами. С тех пор как я туда въехала эти маленькие создания появлялись наяву так же часто, как и в моей голове. «Хорошо, что они не огромные, — пронеслось в мыслях. — Будь они, скажем, размером с человека, это стало бы проблемкой». Представляя человекоподобного мерзкого усатого паразита, я, тем временем, уже подошла к подъезду, и нервно принялась искать ключи от домофона. — Да где же они, черт бы их побрал! Кому пришло в голову ставить домофон в этот дом. Как тараканов травить — так некогда, а как… Не успела я договорить вслух свои проклятия для коммунальщиков, как позади меня раздался возмущённый возглас: — Травить! Как жестоко! Я опешила. Рука моя так и застыла в кармане куртки, сжимая треклятые ключи. Я точно помнила, что рядом никого не было. Но решила списать это на свою невнимательность. Довольно громкий голос с резкой интонацией заставил меня приготовиться отдать душу Богу, настолько сильно я была напугана. — Фройляйн, прошу оказать мне честь разговаривать с Вашим лицом, поскольку затылок напрочь отказывается мне отвечать, — тот самый голос, но теперь менее громкий, раздался уже ближе ко мне и обладал явным немецким акцентом. Разворачивалась к говорившему я медленно и плавно, будто в замедленной съёмке. — Ну же, фройляйн, смелее. Произведя над собой последнее усилие, я встала теперь лицом к подозрительной личности, но глаза закрыла. Выглядело это, должно быть, довольно странно, но мой внутренний голос подсказывал, что тот, кого мне предстоит увидеть, окажется страннее меня. — Я Вас слушаю, — шея моя вжалась в плечи. — Дас ист гут! Но почему Вы закрыли глаза? — со стороны незнакомца послышалось шуршание бумаги. И я решилась. Собрав все мужество, что у меня имелось, открыла глаза. Передо мной на разрешённом в культурном обществе расстоянии стоял таракан. Большой такой, с высокого мужчину ростом, таракан. К моим открытым глазам добавился еще и рот. Так прошло пару минут, за которые мой мозг успел проанализировать данную ситуацию и вынести неутешительный для меня приговор — шизофрения. Ну или белая горячка. Раз в год и пиво бывает коварно. Таракан помахал скрученной газетой, привлекая мое внимание. Важно поправил монокль тонкой щетинистой лапкой и многозначительно на меня посмотрел. Или не многозначительно. Понять было сложно. — Вы… Таракан? — я старалась говорить как можно увереннее и тактичнее. — Как грубо! — усики его резко взметнулись вверх. — Как грубо говорить такие очевидные вещи, не узнав для начала моего имени! Меня постиг стыд. Действительно, как могла я оказаться столь невежлива в этот момент? Прочистив горло, вновь заговорила теперь более уверенно и подбирая слова: — Прошу меня простить. Как же мне к Вам обращаться? — Можете называть меня герр Какерлак. Я из Таракмании прибыть! — он шутливо поклонился, после чего ловко перекинул газету из одной лапки в другую. Я улыбнулась. Улыбка становилась шире по мере того, как герр Какерлак подходил ко мне ближе. Когда он загородил своим хитиновым панцирем фонарь, я начала похрюкивать от истерического смеха. — Ну всё! Я завязываю с немецкой бражкой! Даже с квасом! Честно! — лицо мое, обращенное к темному небу, приняло теперь умоляющий вид, а затем я разразилась рыданием. — Дас ист шлейхт… — герр Какерлак озадаченно пошкрябал, то, что было его головой. — Просто идите за мной, несчастная фройляйн. — Что? Куда? — мои заплаканные человеческие глаза пристально вглядывались в его тараканьи. — Вы не доверяете тому, кто до сих пор любезен несмотря на Ваши угрозы нас потравить? — Не было никакой угрозы! — Но желание присутствовало, — герр Какерлак снисходительно на меня посмотрел. Последний раз на меня так смотрел мой учитель физкультуры в школе, когда пришло время итогового зачета. К слову, Иван Спартакович мало чем отличался от моего собеседника. За исключением монокля. Его Спартакыч не носил. Я не придумала, что ответить. Голова была пуста, разум отказывался воспринимать происходящее. Со стороны странного герра послышался вздох. — Не волнуйтесь, милая фройляйн. Идите за мной. И я пошла. А что мне было делать? Как бестелесный дух я брела за своей такой реалистичной галлюцинацией, вновь устремив взгляд себе под ноги. Но меланхолия моя длилась недолго. Услышав задорную мелодию, отдалённо напоминавшую что-то среднее между джазом и немецкой народной музыкой, я подняла голову и увидела, что мы пришли в подобие питейного заведения. Но вместо людей здесь сплошь и рядом сновали тараканы. Мы с моим провожатым углубились в самый центр хитинового веселья, и у меня, будто из глубины сердца разлилось странное тепло. Я начала искренне улыбаться. Резкая смена настроения даже не насторожила меня. Тревога и апатия сменились удовлетворением и эйфорией. Большего мне и не нужно было. — Герр Какерлак, — без страха и стеснения я подошла к нему, как к старому другу, — в вашем мире есть только весёлые тараканы? — Найн! Что Вы! Много кого можно увидать в нашем мире. Но все действительно весёлые. Все до одного! — усики забавно дёргались в такт мелодии. — А самое главное: тут никто никого не травит! — А почему же тут только тараканы? — Надо же было для начала познакомиться с близкими себе по духу товарищами. Поэтому я привел Вас сюда. А уж потом и до других дойдём. — Как это Вы хорошо придумали! — мое лицо сияло от счастья. Захотелось пуститься в пляс. Энергичная живая музыка, танцы щетинистых лапок и совсем не мерзкие, как казалось раньше, ребята — всё это было тем самым, чего мне не хватало. И я тут была совершенно к месту! Лучше быть весёлым тараканом, читающим газету днем, а вечером отплясывающим в кабаке, чем человеком, который делает то же самое, но в несколько раз несчастнее.