Научить(ся) любить

Богинская пролетела лестницу со второго на первый этаж за считанные секунды. Она ругала себя за то, что пришла сюда, за то, что решила рассказать все Гураму. Какое ему дело до их с Матвеем ребенка? Проносясь через весь зал первого этажа, она напрочь забыла об Андрейчуке. Ей срочно нужно было на воздух. На смонтированной сцене объявляли о начале аукциона, и Рита презентовала первый лот. Вырвавшись из дверей центра, Аня выбежала на середину дороги, тяжело дыша. Ее била непрекращающаяся после поцелуя дрожь. Она все еще не могла поверить, что призналась Дадиани в любви. Как же это было отчаянно и низко, нельзя было так опускаться в своих глазах. Девушка не могла до конца понять тошнит ее из-за нервов или токсикоза, но самочувствие точно нельзя было назвать хорошим. Она прикрыла рот рукой, глубже вдыхая ночной, еще сырой после дождя воздух. - Анна, стойте, - сзади ее окликнул женский голос. Богинская обернулась и еле сдержала рвотный позыв. Навстречу ей шел не кто-нибудь, а сама Ирина Дадиани. Ее узкое платье цвета спелой вишни не давало ей сделать широкий шаг, но при этом она очень старалась догнать шатенку. - Что Вам от меня нужно? - грубо спросила вторая, инстинктивно отступая на шаг назад. - Я знаю, что Вам прекрасно известно, кто я. И мне очень нужно с Вами поговорить. - Нам не о чем разговаривать, - отрезала Аня. - Мне не интересны ни Вы, ни Гурам. Простите. - Да, соглашусь, что я Вам точно не интересна. Но насчет Гурама не уверена. - Между нами ничего больше нет. А если Вы про то, что я пришла сюда, так это исключительно деловая цель. - Анна, у меня, честно говоря, не очень много времени. Поэтому перейду сразу к делу, - блондинка нервно сглотнула. - Я знаю, что Вам небезразличен мой муж. И что Вы небезразличны ему. И Вам может казаться, что если бы не было меня, то вы бы жили долго и счастливо. - Не думаю, что... - Не жили бы. Анна, - Ирина убрала волосы от лица, чувствуя, как ее кожа горит, - Гурам не такой, каким пытался быть для Вас. Он когда-нибудь рассказывал Вам про то, почему я ушла от него? Богинская покачала головой и сложила руки на груди. - Говорил только, что сам в этом виноват. - Да, это правда. Когда мы познакомились, у меня совсем не было опыта в отношениях. Я побаивалась его. Он старше меня на десять лет, но тогда эта разница казалась пропастью. Он был одержим мною, списывая все на безумную влюбленность. Не давал мне прохода, задаривал подарками, цветами, устраивал роскошные свидания, возил за границу. Но у меня был другой молодой человек, которого я очень любила. Его звали Егор. У нас не было близких отношений, да и я ему была не нужна, он менял девушек, как перчатки. Но мы дружили, общались, учились вместе в архитектурном. Гурам, конечно, ничего не подозревал и упорно добивался меня. А когда я узнала, что у Егора вот-вот должна состояться свадьба, я согласилась выйти за Дадиани. Сама не понимаю, как оказалась в ЗАГСе, но пути назад не было. Ночная сырость пробиралась под блузку Ани, но она неподвижно стояла, завороженная рассказом Ирины с бесчисленным количеством параллелей с ее собственной историей. Она видела, что женщина заметно нервничала. - Прошло время, у нас родилась Мия. Я не виделась с Егором несколько лет, он работал где-то в Италии с женой. А потом из-за санкций его отправили обратно в Россию. Гурам по старой дружбе взял Егора к себе на фирму и пригласил его к нам это отметить. В конце вечера мой муж ушел в кабинет, у него был срочный звонок, а Егор мне объявил о разводе. Я тогда была не очень трезвая и сказала ему, что тоже несчастлива, что все еще люблю его. Мы были на террасе на втором этаже, и Гурам все услышал. Никогда не забуду его взгляд, полный ярости и ревности. Он словно сошел с ума. Он подлетел ко мне и, смотря мне в глаза, толкнул Егора со всей силы. Тот не удержал равновесия и упал через перила. Травма несовместимая с жизнью, - Ира сдалась и заплакала, дрожа всем телом. - Простите... Шокированная рассказом, Аня стояла как вкопанная, не зная, что ей предпринять. Сейчас Ирина была вовсе не вернувшейся любовью Гурама, а сломленной, одинокой женщиной. - Я не знала, - вымолвила Богинская, подходя ближе. - Вы из-за этого уехали? Ирина закивала, все еще борясь со слезами. Аня открыла клатч и нашла в нем бумажные платочки. Она передала упаковку блондинке, и та благодарно ее приняла. Анна поражало то, что даже плакала Ирина красиво, без надрыва, но с невероятной печалью на лице. - Я должна была оттолкнуть Гурама силою, это я виновата, - прошептала Дадиани, успокаиваясь. - Он безжалостно растоптал меня и выбросил мое сердце. А сейчас кроме пустоты у меня внутри ничего не осталось. - Это ужасно, - Аня ощутила, как ужас пробрался под ее кожу, сковав мысли, - не могу представить, что Вы пережили. Мне очень жаль. - Вот именно, Анна. Не надо представлять. И уж тем более испытывать на себе. Знаю, люди могут меняться, и то, как Гурам вел себя со мной, не пример того, что он будет таким с Вами. Но это было невыносимо, поверьте. - Почему же Вы решили вернуться? - спокойно без обиняков спросила шатенка. - Уж точно не для того, чтобы предупредить меня. - Как сказать... - Ирина выжидающе посмотрела на девушку, и та не поверила своим предположениям. - Мы иногда связывались с Маргаритой. Она отчасти знала, что в нашей семье есть свои скелеты в шкафу. И в последнем нашем разговоре она упомянула, что ее лучшая подруга теперь встречается с моим бывшим мужем. Рита спросила совета, стоит ли ей вмешиваться, но я решила сама все прояснить. Я не смогла спасти Егора. Может, смогу спасти Вас. Вам нужно отпустить Гурама. - А откуда Вы знакомы с Ритой? - Аня! - не давая возможности ответить Ирине, из центра выбежал Матвей, явно в растерянности. - Вот ты где! Я тебя везде ищу! Замерзла? - Андрейчук подошел к дамам и заботливо накинул свой пиджак на плечи невесты. - Простите, я помешал? - Нет, мы уже обо всем поговорили, - Ирина замялась на месте. - Познакомьтесь, Матвей Андрейчук. Мой жених, - Аня особенно подчеркнула последнее слово. - Очень приятно, - отозвалась Ира. - Взаимно, - тот поцеловал ей руку. - Я очень рада за Вас, Анна. Надеюсь, вы будете счастливы вместе. - Спасибо, - искренне ответила Аня. - Я тоже на это очень надеюсь. - Вернемся? - предложил Матвей. - Там аукцион в разгаре. И Рита тебя искала. - Если честно, я не очень хорошо себя чувствую. Я бы поехала домой, - призналась Аня. - Прошу прощения, а я все-таки вернусь, - опомнилась Дадиани. - Удачи Вам и берегите себя. - Ирина, вот, - Богинская снова открыла свою сумочку и протянула женщине свою визитку. - Вдруг Вам понадобится моя помощь. Или просто захотите поговорить. - Спасибо, - блондинка приподняла уголки губ. - Всего хорошего. - Я вызову такси, - Матвей вытащил из кармана мобильный. Вновь принялся моросить мелкий дождь, но Аня почти этого не чувствовала. Все, о чем она могла думать, это то, что она полюбила убийцу, рядом с которым ей могло "посчастливиться" повторить судьбу Ирины. Как от накатившей панической атаки, Ане стало тяжело дышать, несмотря на присутствие Матвея, а внутри ее пронзила боль. Маргарита пробежала глазами по залу, но ни Богинской, ни Андрейчука видно не было. Приглашенные одобрительно гудели, поднимая ставки за тот или иной лот, и оставались довольными, когда им удавалось совершить "сделку". В дверях туалетной комнаты показалась Ирина, ее волосы были немного влажные после улицы, но в остальном она выглядела так же безупречно, как и в начале вечера. Маргарита устремила взор на фуршетный стол, где Гурам уже плохо держался на ногах, но продолжал допивать очередной фужер шампанского, бесцельно смотря в пустоту. - Я все ей рассказала, как ты и просила, - сухо отчиталась Ирина. - Я так пыталась все это забыть. Черт... Женщина тяжело вздохнула, не веря тому, что сделала. - Ты все забудешь, обещаю. Скоро в твоей жизни от Гурама не останется и следа. Пуф, - Рита раскрыла руку в магическом жесте, - и он исчезнет. - Я бы не хотела, чтобы этот центр отошел Смолину. Даже если он будет предлагать очень большие деньги. - Не проблема. Я скажу ему, что центр остается за тобой. Ты вполне сможешь вести этот бизнес сама. В крайнем случае, у тебя останется команда Гурама. - И я не хотела бы, чтобы с Аней что-то случилось. - Господи, боже мой, - Рита удивленно посмотрела на собеседницу. - Когда ты вдруг прониклась к любовнице своего бывшего мужа? - Каждый человек достоин счастья. - Даже тот, кто носит под сердцем ребенка твоего мужчины? - У нас с Гурамом давно ничего нет. Тем более, Богинская-то думает, что это ребенок Матвея. - Да, мне несказанно повезло, что Аня после длительного воздержания пустилась во все тяжкие. Стоило им с Матвеем расстаться, она тут же очутилась в постели Дадиани. А разницу в две недели оказалось очень просто скрыть. Как говорится, все звезды сошлись. И Гурам легко в это поверил. - Главное, чтобы правда не всплыла. - Ну как, скажи мне? Аня наблюдается у одного врача, к которому я как будто даже не имею никакого отношения. Причин менять врача у нее нет. Сейчас многие женщины перенашивают детей, и это нормально. Ни в каких других случаях она не узнает про свой срок. - Я что-то еще должна сделать? - Нет, только то, что мы обсуждали. Но я все больше сомневаюсь, что Гурам сможет адекватно воспринимать от тебя информацию сегодня. Он, похоже, решил осушить весь бар. - Я устрою все так, как мы договаривались, - Ирина тяжело вздохнула и, получив одобрительный кивок от Маргариты, удалилась к столику бывшего мужа. К полуночи дождь превратился в настоящий ливень. Как любила выражаться Рита, и на сей раз "все звезды сошлись". Увидев свет от огня в гостиной, Ирина тихо прошла в комнату. Гурам сидел на полу, прислонившись спиной к дивану. Рядом с ним стояла наполовину пустая бутылка виски и хрустальный стакан. Его взгляд был опустошенным и неживым. Ирина без разрешения села рядом с Дадиани и отпила из его бокала большой глоток, слегка поморщившись. Она согнула ноги в коленях и обхватила их руками, ей стало жутко неуютно. - Ты как? - мягко спросила женщина, но в ответ была лишь тишина. - Я же вижу, что с тобой происходит. Как ты себя ведешь. Ты стал очень много выпивать. Перестал спать. Почти не ешь. И все из-за Богинской. - Я не хочу обсуждать Аню с тобой, - Гурам пьяно замотал головой. - Хорошо. Давай обсудим тебя. - Ирина поменяла направление разговора, надеясь все же выйти на тот же конечный пункт. - Я знаю тебя почти двадцать лет. Это пол моей жизни. Большую часть времени мы были с тобой в отношениях, потом в браке. И, поверь, я успела тебя узнать. Даже с той стороны, с которой ты бы не хотел, чтобы люди видели тебя. - И что с того? - Я совсем не знаю тебя прежнего. Я просто тебя не узнаю. Гурам, которого знала я, добивался всего силой и авторитетом. Никогда не сдавался. Никогда не упускал то, что ему было нужно. Он считал, что если посадить женщину в золотую клетку, то она будет самым верным и преданным человеком. И уж точно он не отпускал тех, кого любит. - Я запутался, - Дадиани потер ладонями брови и с тоской посмотрел на Ирину. - И очень устал. Устал от интриг и фальши. Меня втянули в игру, в которой я оказался слишком плохим игроком. Я чувствую, что не вывожу Смолина. Он отлично придумал убедить тебя вернуться, чтобы я оказался между двух огней. - Я боялась за Мию, - призналась Ира, не стараясь выдумать какую бы то ни было легенду, - Смолин шантажировал меня. - Ты все правильно сделала. Я бы поступил на твоем месте точно так же. А про Смолина я подумал почти сразу после твоего приезда. Уж слишком мне "повезло". - Не хочу, чтобы ты меня возненавидел за это. Ты ведь, правда, очень изменился. Нужно иметь очень большую силу воли, чтобы дать уйти человеку, которого любишь. И я не о себе... - Я тебя очень любил. И я так хотел, чтобы ты вернулась ко мне. Ты не представляешь, какую боль я испытал, когда вдруг увидел тебя в своем кабинете. Боль от того, что я вдруг перестал чувствовать к тебе ту самую любовь, которая заставляла меня сходить с ума. И боль от того, что мне придется оставить одну из вас. Как я мог отказаться от тебя, когда ты была всем моим миром? - Но и весь мир не сможет заменить ту единственную, из-за которой ты не можешь спать по ночам, - Ирина допила стакан до дна. - Я очень виноват перед тобой, - Дадиани взял женщину за руку. - Это уже неважно, - та поднялась с пола, распрямляя платье. - Я хочу, чтобы ты защитил Мию. И, если со мной что-то случится, был для нее лучшим отцом. Я не стану препятствовать вашему общению. Но все-таки я бы хотела жить с ней за границей. Ты можешь навещать нас, когда захочешь. А она может проводить у тебя каникулы. - Я не понимаю... Ты передумала? - в голосе слышилась неуверенность. - Наваждение и привязанность это не любовь, Гурам. Ты был одержим мною, как магнат одержим своим богатством. Он зависит от него. А теперь у тебя есть Аня, и я не буду стоять между вами. С ней ты стал лучшей версией себя. Думаю, вам стоит объясниться как можно скорее, - Ирина выдавила улыбку, держа себя в руках. - Не хочу, чтобы ты всю жизнь страдал и видел во мне ту, кто лишил тебя счастья. - А что насчет тебя? Ты не видишь во мне того, кто лишил тебя счастья? - пьяно, еле выговаривая нужные слова, спросил Гурам. Ничего не ответив, блондинка развернулась и не спеша пошла в спальню, надеясь, что новый день сможет заглушить отголоски всех ее потерь, прошедших и грядущих. Ошарашенный откровенным разговором с Ириной и до этого - новостью о беременности Ани, Гурам был отчетливо не в себе. Он открыл бутылку и не брезгуя сделал несколько глотков прямо из горла. Алкоголь обжег рецепторы, а в ушах загудело. Пошатываясь, Дадиани поднялся с пола и, едва держась на ногах, пошел в прихожую. Он быстро отыскал ключи от Мерседеса на тумбочке и вышел в ночную прохладу. Гурам совершенно не помнил, как сел в машину и ее завел, но спустя пару мгновений он уже летел по шоссе со скоростью 120. Мимо проносились желтые фонари, которые вели его к Ане. С каждой минутой он становился ближе к ней. Она сказала, что любит его, разве могло быть что-то важнее этого. Она считала, что между ними есть препятствие - любовь Дадиани к его бывшей жене, но это не было правдой. Он опять вспомнил про то, как Аня объявила ему о своей беременности. Пусть ребенок и от Матвея, но Аня его женщина, и он не позволит ей исчезнуть из его жизни из-за обстоятельств. Весь пазл собирался по частям, и каждая деталь находила свое место в общей картине. Гурам кинул взгляд на часы - полпервого ночи. Какая-то мысль про то, что уже слишком поздно, промелькнула в его голове, но яркая вспышка фар и гул тормозящих шин заполонили собой все остальное. Резкий оглушительный удар и звук на высоких частотах в ушах, а дальше - темнота. Писк медицинских приборов невероятно нервировал. Ни телефона рядом, ни часов на стене. Судя по невысоко поднявшемуся солнцу, было раннее утро. Анна вытянулась на кровати, ощупывая руки. Катетер, вероятно, уже убрала медсестра. НПВС перестали действовать, голова опять начала болеть, поясницу ломило. Богинская попыталась присесть на койке, но перед ней все поплыло и закружилось. - А, проснулась, - седовласый мужчина лет семидесяти в медицинском халате зашел в палату. - Ну, ну, вставать еще рано. - Сколько времени? - Шесть утра. Медсестра сейчас принесет градусник, в семь завтрак. - Спасибо. - По-хорошему, Вам бы в отделение женской консультации. Мы оказываем только экстренную помощь. А Вам нужно наблюдаться у профильного специалиста. - Я могу остаться здесь еще на день? - Само собой. Если понадобится моя помощь, можете вызвать меня через медсестру. Но осложнений быть не должно. Главное, не нервничайте больше так. У Вас еще будут дети. Конечно, потеря это всегда трагедия для будущей мамы. У Вас была очень хорошая беременность, без отклонений, и всего 4 - 4,5 недели. Мне очень жаль. - Что? - медленно произнесла Аня. - Четыре недели? Вы не ошиблись? Мне говорили, что срок шесть недель. - Я, конечно, не врач гинеколог, но все-таки на шести неделях плод уже начинает формироваться, головка приобретает округлую форму, видны будущие ручки и ножки. А у Вас он пока был совсем в зародышевом виде. - Я... - девушка запнулась, прогоняя накатившую панику, - я поняла. Спасибо. - Хорошо. Буду нужен, зовите. И поправляйтесь скорее! Богинская кивнула и, дождавшись, когда врач скроется за дверью, упала спиной на подушку, уставившись в потолок. В ее голове всплывали воспоминания прошлого месяца, будто это было вчера: - Не удивляйся, если ровно через девять месяцев я рожу тебе мальчика. Поверь моему чутью. - Я не против. Ничуть. А пока буду наслаждаться этими месяцами, когда мне не нужно тебя ни с кем делить. Аню затошнило, именно сейчас она хотела бы, чтобы чутье ее хоть раз подвело. То ли Матвей, то ли Рита похлопотали и обустроили все так, что Аня ни в чем не нуждалась. Весь день за ней пристально наблюдали и ухаживали, сделали ей несколько анализов, после чего заключили, что утром она может выписываться. Андрейчук между пациентами на новом месте работы заехал к Богинской с букетом пионов и привез Ане ее вещи и телефон. Стараясь не поднимать тему выкидыша, он отчитался ей о последних приготовлениях к свадьбе и обещал забрать ее утром следующего дня. В дверь тихо постучали, будто боясь разбудить пациентку. - Анна Александровна, Вы бы походили немного, - молодая медсестра с извиняющимся видом зашла в комнату, - нужно постепенно расхаживаться. А то завтра тяжело будет. - По палате? - Аня усмехнулась. - Да хотя бы по коридору, до поста регистратуры и обратно. Все же получше будет. Под пристальным взглядом Богинской медсестра пожала плечами и скрылась из палаты. Делать все равно было нечего, и Аня осторожно встала с кровати, набрасывая теплый халат поверх пижамы. Она подошла к зеркалу и оценила себя на один из десяти: от укладки ничего не осталось, под глазами пролегли синяки, а лицо осунулось, будто Аня ничего не ела третьи сутки. Она завязала пояс халата и вышла в ярко освещенный коридор, в конце которого кучковался народ. Ей совершенно не хотелось показываться никому на глаза, тем более посторонним, поэтому Анна пошла в противоположную сторону вдоль ряда палат. Голова все еще немного кружилась, из-за этого Ане приходилось идти медленнее, чем она привыкла. Через несколько метров от ее палаты были стеклянные перегородки реанимации, а дальше - операционные. Шатенка затормозила у первого стекла и с облегчением выдохнула, когда реанимационная оказалась пуста. Из второй же палаты раздавался писк датчиков, и все внутри девушки сжалось. Она посмотрела сквозь прозрачное стекло, опасаясь худшего, но к такому невозможно было подготовиться. На больничной койке, присоединенный к нескольким аппаратам обеспечения жизнедеятельности, неподвижно лежал Дадиани. Его лицо украшало несколько зашитых порезов, а на голых руках виднелись кровоподтеки и синяки. Аня закрыла рот рукой, чтобы невольно не закричать. Она не понимала, спит он или находится без сознания. Собравшись с духом, она отворила дверь и зашла внутрь. - Вам сюда нельзя, - следом за ней зашел незнакомый ей санитар, стоило ей приблизиться к пострадавшему. - Простите, я не знала, я уже ухожу, - Аня резко обернулась, но почувствовала прикосновение к своей руке. - Пожалуйста, пять минут, - прохрипел Гурам, приоткрыв глаза. - Хорошо. Но только пять минут, - строго сказал молодой человек, покидая реанимацию. - Гурам, - Аня села на рядом стоящий стул, не отнимая своей руки. - Почему ты здесь? - хором спросили они, но голос Дадиани был едва различим. - Я ехал к тебе, - прошептал Гурам, смотря на девушку. - Зачем? - Аня почувствовала, как к глазам подступают слезы. - Тебе нужно меня отпустить. Понимаешь? - Да, просто... - выдавил мужчина и сам же себя прервал, - что с тобой? Матвей? - Что? - переспросила она. - Нет, он ни при чем, - между парой повисла тяготящая обоих пауза. - Я потеряла нашего ребенка, - Аня закусила губу. - Может, и к лучшему, - ответ наполненный жестокостью, как показалось Богинской. - Гурам, ты не понял. Я потеряла нашего ребенка. Мой врач ошибся со сроком. Этот ребенок был от тебя. Дадиани несколько раз моргнул, пытаясь вникнуть в услышанное. Но вид Ани говорил сам за себя, она не врала. Она никогда ему не врала, как он того и требовал. Он хотел от нее сына и верности, а взамен предал ее сам, за что теперь расплачивался. Его грудь прожгла острая боль. Богинская медленно поднялась, укладывая на простыню его руку. - Вот и все. Вот и все, - повторила Анна, выходя за дверь, где ее ждал санитар. - Если что, Вас здесь не было, - молодой человек убедительно посмотрел на шатенку. - Как долго он здесь пробудет? - Если не станет хуже, то порядка двух недель. - Спасибо, - Аня заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Девушка побрела в задумчивости к себе в комнату. Через две недели она выйдет замуж за Матвея, и для этого не будет никаких препятствий. Ни Дадиани, ни их ребенка, ни иллюзий о большой и искренней любви. Пришло время не только Гураму, но и ей самой отпустить все то, что их связывало.