Мелочи любви

      — Чел, твой язык…       — А что с ним?       — Убери его из моего рта.       Чонин и подумать не мог, что желание толкнуть речь на попойке с друзьями обернется этим. Он, значит, благородно берет на себя инициативу, решает рассказать о своей любви в край захмелевшим друзьям, а этот засранец прерывает его монолог в самый кульминационный момент. Нет, прерывает, к слову, весьма приятным и желанным способом, но, черт возьми, можно было хотя бы в другую комнату уйти? Нет, ему обязательно надо здесь и сейчас, прямо посреди комнаты, в тот момент, когда на Чонина все смотрят.       Чан все настойчивее жмется, крепче держит за шею, громче причмокивает при каждом движении губ и вызывает все более острую реакцию у остальных присутствующих. Ну, конечно, когда они еще смогут увидеть, как Чонин растекается в его руках, послушно хватается за шею и открывает рот, помогая испортить собственную репутацию. Хотя, какая тут репутация, если они с Чаном друзья не разлей вода.       Ну, нежиться в объятиях горячих сильных рук — непередаваемое чувство. Чонин чувствует слабость в коленях и дрожь в губах. А, когда Чан начинает наглаживать бедра и бока, то ли в неосознанном, то ли во вполне понятном желании, Чонин думает, что несправедливость в мире слишком велика — Чан такой один, и Чонин делиться не намерен.       И, Чану, заразе такой, даже немного не жаль, что он перебил его. Стоит, лыбится, снова целоваться лезет, языком кажется, с каждым разом все упорнее стараясь облизать весь рот. Чонину бы скривить, поплеваться, по башке Чану настучать за все что сделал и что еще нет. Но, что-то как-то не хочется.