Мелочи любви

Набатом бьющее в сердце желание не давало отвести взгляда от сложенных в трубочку губ, виноградным маслом отражающих солнечные лучи. Сынмин тихо произнес очередное "Я люблю тебя", с тоской ловя дружелюбный взгляд исподтишка. "И я тебя", прошептал Хенджин, имея ввиду их долгую верную дружбу. Сынмин мог бы поверить, что Хенджин просто издевается, но, к сожалению, он абсолютно искренне не понимал даже настолько прямых изъяснений. Знаем, проходили. Хенджин отнял его дыхание едва войдя в дом после нескольких лет разлуки. Он не был прежним противным мальчишкой, который с удовольствием соглашался на все авантюры, теперь он был рассудительным, взрослым, немного одухотворенным в своей приверженности хорошим манерам, которые подцепил у соседа по комнате. Но он все еще был таким же глупым, неуклюжим и до одурения родным, а еще смешно шутил, или Сынмину так казалось из-за непроходящей долгие годы влюбленности? И вот настал день, когда Сынмину надоели недосказанности, недопонимания и неопределенная безответность. Понимание, что Хенджин даже не улавливает сути его слов вселяло надежду, от которой следовало избавиться. Набросанный карандашом в голове план шел пункт за пунктом: пригласить в гости, заказать еды, посмотреть романтический фильм и поцеловать его, чтобы узнать все наверняка. Сынмин теребил в пальцах ковер, трусливо поглядывая через плечо на свесившего голову с кровати друга. Их лица были так близко, ему нужно было только еще немного довернуться и приподняться. Вдох, выдох, вдох... Сынмин полностью развернулся, уткнувшись носом в нос Хенджина. Их удивленно-испуганные глаза встретились, и Сынмин покалыванием почувствовал теплоту чужого дыхания, губы приоткрылись в напряженном ожидании. Хенджин опустил взгляд вниз, потом снова посмотрел в его глаза и резко выбежал из комнаты, сболтнув что-то невразумительное. Так сердце Сынмина было впервые разбито вдребезги. Еще и так грубо. "Завтра вечером жду на нашем месте". Дверь за Хенджином еще не успела закрыться, а звук уведомления уже утонул в тихом шуме фильма. На их месте Сынмин был немного невовремя - перенервничал и, как следствие, пришел на полчаса раньше. И первое, что бросилось ему в глаза, когда Хенджин показался в поле его зрения, - большая коробка, которую Хенджин с трудом удерживал в руках, судя по раскрасневшемуся напряженному лицу. Сынмин не успел ничего спросить, прежде чем коробка с неизвестным содержимым оказалась у его ног, а губы Хенджина нежно сталкивались с его. Медленно, чувственно, нежно Хенджин вел в их маленьком столкновении, крепко удерживая за лицо. - Я хотел, чтобы все было романтично, а ты как всегда торопишься! - Хенджин хмурился и дул губы, все еще не пытаясь отстраниться от его лица. Коробка была наполнена их воспоминаниями.