Пролог. На расстоянии вытянутой руки.
31 мая 2023 г., 19:52
Примечания:
лучше бы я это от третьего лица писал
Ты сидишь в очередном зале с высокими потолками. Это сводит тебя с ума.
Тут не так много людей, но тебе все равно нечем дышать. Никто даже окно не откроет, а воротник твоей светло-голубой рубашки сел так, что теперь он давит тебе на горло. Это неприятно. Еще более неприятно — слушать, как какой-то очередной политикан тупит и неумело уворачивается от вопросов… Так, стоп, а кто это? Журналисты, региональные власти, кто-то еще? А, какая разница — сейчас тебе на это так плевать.
Ты ждешь своей очереди. Ты не любишь говорить, но, как тебе кажется, разговор отвлек бы тебя от твоего самочувствия. Можно было бы попробовать отвлечься на собственные мысли, но нет, не канает. Ты пробовал это уже раз пять. Хотя…
Ты снова решаешь осмотреть зал. Первым делом ты поворачиваешься к своим коллегам. Плохое решение: теперь к удушью прибавилось еще и чувство тошноты. Их мешки под глазами, раскрасневшиеся щеки и носы, коровьи глаза… Органично такие лица могут выглядеть только… Да только в такую жару, как сегодня! «Это не люди, — думаешь ты, — это плавящиеся восковые фигуры, которым дал возможность двигать ртом какой-то больной ублюдочный волшебник».
Ты переводишь взгляд на людей внизу. Ты не уверен, но, кажется, кто-то из них спит. Тебе завидно. Потом ты смотришь на стены. Ты таскался по многим залам, подобным этому, но ты так и не понял, как именно описать такого рода интерьер. Что это, обои, краска? Есть ли там рисунок, или тебе только кажется, что есть? Может, это грязь? А деревянные панели там зачем, да и из чего они вообще сделаны? Это махагон или дуб? Черт, ты же не разбираешься в древесине. Ты знаешь только то, что стол, за которым ты сидишь, сделали из чего-то похожего.
Здесь даже карты не повесили. Нельзя еще раз внутренне усмехнуться, увидев границы Сибирского автономного округа. Но все же ты нашел, за что зацепиться глазу. Это портрет твоего прямого начальника и по совместительству начальника этой страны.
Внезапно ты слышишь, как сидящий слева от тебя политикан шепчет тебе:
— Сейчас вернусь, Дмитрий Сергеевич.
Он пытается покинуть место тихо и незаметно, но в процессе чуть не опрокидывает стул, на котором сидел. Ты вспоминаешь, что у этого остолопа по слухам какие-то проблемы с почками. И ладно.
Ты опять возвращаешься к портрету. Да, он определенно прекрасен. Ты сам помогал начальнику с выбором снимка. Здесь он выглядит особенно… величественно. Эту фотографию можно было бы печатать в словаре, прямо рядом с определением слова «президент». Может быть даже вместо определения.
Что-то странное происходит с тобой. Потерявшись в разглаженных ботоксом морщинах и глубине его холодных голубых глаз, ты и не заметил, как в груди стало тепло, а в штанах тесно. Тебе стало еще жарче, и нет, это все еще не было приятно. Надо было как-то снять это напряжение, но… Боже мой! Это еще хуже, чем когда у тебя начинает чесаться очко на публике!
Ты делаешь несколько глубоких вдохов. Дрожь проходит по телу. Ты оглядываешься на пустое место слева, потом на чуть ли не пускающего слюну старичка справа…
Стоп.
Ты понимаешь, что последний является идеальной защитой от возмущенных взглядов. Тебе говорили, что он все равно сидит здесь только для вида: он едва слышит, что ему говорят, а понимает он еще меньше.
Ты медленно убираешь руку вниз и потихоньку начинаешь расстегивать ремень. Придерживая бляшку, чтобы она лишний раз не звякала, ты вытаскиваешь его из петель и кладешь на место почечного чинуша. Ты расстегиваешь ширинку и просовываешь руку в свой шелковый Calvin Klein с золотой вышивкой. Ты даже ритуально не плюешь на нее, как ты делаешь это обычно — она и так мокрая от пота.
Ты нащупываешь свой член и начинаешь мастурбировать. Ты делаешь это медленно, смакуя каждое движение и продолжая смотреть на портрет. Твой взгляд не скользит по чертам лица начальника, о нет. Ты вперился в его глаза и само твое естество противится идее перестать. Ты ускоряешь темп, и потихоньку замечаешь, что бубнеж твоего коллеги потихоньку стихает, а на его место приходит раздающееся в твоей голове эхо президентского голоса. Ты знаешь, что это не происходит на самом деле, но сейчас тебе плевать. Ты хочешь на минуту поверить, что сейчас ты не на очередной встрече одних малоизвестных людей с другими, а в его кабинете. Ты помнишь, как трепетала твоя душа, когда ты вошел туда в первый раз, а потом во второй и в третий… Да, ты, один из самых близких к верховному главнокомандующему людей, хранишь в сердце каждый день, который ты так или иначе проводил с ним в мельчайших деталей.
Это тебя бесит.
Ты не уверен, что тебя гложет: вроде как тебя переполняет любовь, но ты чувствуешь присутствие какой-то смеси из зависти, обиды, злобы и меланхолии. Ты ощущаешь, как пульсирует кровь в венах твоего пениса и снова ускоряешься.
Вместе с темпом увеличивается объем потока твоих мыслей. Ты не можешь собрать их во что-то цельное: здесь сплошные эмоции. Тебе уже не просто жарко внутри и снаружи — ты кипишь от переизбытка противоречий в своей голове. Своей второй рукой ты тянешь себя за галстук. Ты ненавидишь всю эту ситуацию. Даже когда он находится рядом с тобой, буквально на расстоянии вытянутой руки, ты все равно чувствуешь между вами пропасть. Почему? Только ты знаешь о том, какой он не на публике. Ты знаешь, какой его любимый цвет, что он предпочитает есть на завтрак, какую породу собак он считает самой лучшей…
Но он не подпускает тебя ближе. Ты, стремящийся утонуть в глубинах его внутреннего мира, вынужден биться о лед его сердца.
Глаза начинает покалывать. Ты бессильно опускаешь голову и закрываешь их. Подняв веки, ты видишь, как краснющая головка твоего члена то выпрыгивает из-под твоей крайней плоти, то прячется туда опять. Ты перестаешь душить себя галстуком, тебе совсем уже не хватает дыхания. Ты тихонько пыхтишь, но тут…
Тебе в лицо прилетает тугая струя твоей же спермы.
Это отрезвляет тебя. Ты тянешься за салфеткой в твоем кармане, но тут ты слышишь чей-то голос:
— Дмитрий Сергеевич, все в порядке? У вас микрофон работает?
Ты аж подпрыгиваешь на месте от страха. Ненароком ты показываешь публике свою заляпанную физиономию. Боже, тебе еще и на усы попало. Липкой рукой ты включаешь микрофон.
Ты нервно выговариваешь:
— Извините, можете еще раз повторить вопрос?
И всю оставшуюся встречу ты ведешь себя так, будто бы ничего не произошло. Ты смог незаметно от остальных, как тебе кажется, застегнуть штаны и напялить ремень. Кончу пришлось с мылом оттирать после мероприятия — пока ты отвечал на вопросы, она успела засохнуть.
Примечания:
я сцежу вам своего майонеза
