Алфавит по строке

Скажи кто Гию о том, что он начнёт ненавидеть всё живое, когда Сабито умрёт, он бы посмеялся над контрастностью частей предложения. Сейчас он максимально чётко осознавал, что в первую очередь он ненавидит не всё живое, а демонов. И самого себя, разумеется — потому что он мог бы признать свои способности, допустим, но не то, что он якобы достоин быть Хашира. Это казалось чем-то естественным. Установкой, которую требовалось соблюдать, чтобы продолжать жить и смотреть на то, как вокруг всё меняется и лишь одно остаётся константой. Ты слаб? Не можешь справиться с лавиной бед на свою голову? Отлично, готовься, ты не выживешь в жестокой окружающей среде. Прямой показатель смертности. Естественный закон естественного отбора. Так всё и должно быть, потому что демоны — нечто, образованное одновременно из людей и какой-то сторонней нечисти. Типичная невариативная мутированная нечисть. Мир состоял из конкретных определений, не предлагающих свободы мышления: люди, предпочитавшие философствовать вместо подготовки к выживанию, проваливались на своей философии с громким треском. Психологические софизмы не могли спасти несчастных, к которым без стука по ночам врываются демоны. Не могли определить возможную утопическую модель мира, в рамках которой люди умирали бы только и исключительно от старости. Сейчас вокруг Гию было ровно восемь, не считая Оякаты-сама, мастеров своего дела, Хашира, эксцентриков, гениев обращения с мечами (или гениев по части использования ядов — одного конкретного гения). Они строили собственную философию. Философия состояла из одной догмы: пока не стоишь лицом к лицу с демоном, создавай хотя бы видимость того, что всё в порядке. К ней цеплялось всё остальное: потешь своё самолюбие — притворяйся, что не страдаешь от сломавшегося доверия к окружающему миру, не прокручиваешь в воображении собственную смерть (после которой тебя, может, и похороны нормальные не ждут), не пытаешься лихорадочно искать в этой жизни хоть что-то, что удержит тебя на плаву. (Помимо прорвы демонов, с невероятными темпами захватывающей… мир? жизнь? твоё сознание?) Скажи кто Гию о том, что он начнёт ненавидеть всё живое, когда Сабито умрёт, он бы посмеялся над контрастностью частей предложения. В момент смерти Сабито Гию больше всего хотел бы, разумеется, умереть сам — потому что это казалось чуть ли не правильным. Это же нечто само собой разумеющееся. Все же, когда переживают смерть товарищей, и сами начинают хотеть умереть, верно? Гию знает, что сражаться с демонами — работа не самая типичная, но у неё тоже есть та самая «примечательная особенность»: люди, у которых всё в порядке с головой, не сделают подобное главным делом в жизни. Значит, с ними всеми, с истребителями демонов, что-то не так; потому что по таким умозаключениям всё в порядке вообще исключительно у тех самых типичных квартирных жителей, которые все такие из себя благочестивые, у которых из проблем только ноющие кости, отсутствие денег и неумение придумать еду на день. Такие люди не могут решить, что поесть. Серьёзно. — Значит, ты думаешь, что у тебя проблемы, но это никак не связано с демонами? — Кочо спрашивает, наклонив голову набок, с этой притворной улыбкой. — Вообще-то связано. — Ты испытываешь потребность в том, чтобы сказать, что у тебя проблемы, но при этом не хочешь сказать, в чём эти самые проблемы заключаются, чтобы тебе помогли? У Кочо тоже есть философия: всегда улыбаться, и перед тем, как избавить демона от жизни, и перед тем, как сказать «Доброе утро!», и перед тем, как скроить лицо человека, глубоко уверенного в легкомысленности собеседника. Последнее — эксклюзивно для Гию, если они говорят не в боевой обстановке, а где и как попало. Хотелось бы знать конкретно, зачем так делать, но ладно. — Возможно. Кочо, вообще-то, человек приятный, с ней можно поговорить, а ещё в ней чувствуется нечто родственное. Может, боль от потери близких в ходе нападения демонов. Но это отвратительно — будь у Гию выбор, он предпочёл бы что угодно, но не связь с другими людьми через демонов. Потому что так не должно быть. Людей должны связывать положительные эмоции, а не отрицательные. Тем более не такие отрицательные, которые ощущаются как впивающаяся в пальцы игла. Или как до боли натянутая на эти же пальцы нить. — Хорошо, Томиока-сан, — улыбается Кочо. — Я поняла. Но, знаешь, проблемы нужно выискивать и решать. Любые проблемы. Психологические в том числе. Если так не хочешь рассказывать о них, пробуй искать способы самостоятельно. Гию кивает. Отходит. И опять удаляется в собственное пространство, состоящее из кучи надвинутых друг на друга продолжений главной догмы истребителей демонов. Опять делает вид, что всё в порядке, и тихо саморазрушается. Как и надо.