Что сказал Кхо?

Антон в очередной раз вышел на общий балкон многоэтажного дома, где снимал квартиру в данный момент. Здесь почти никогда не было соседей, желающих подышать свежим воздухом или покурить. Точнее, здесь никогда никого нельзя было встретить кроме Антона. И то, такая привычка закрепилась за ним только в последний месяц. Красивый, обеспеченный молодой человек двадцати пяти лет дошёл до полного отчаяния, к которому примешивалось самобичевание, ненависть к жизни, желание уничтожать всё, что связано с ним самим. До этого дна Антон докатился не за один день, не за год, хотя сам он и не отдавал себе в этом отчёта. Молодому человеку казалось, что отвратительное состояние начало преследовать его после неприятностей в отношениях, а именно, после того, как он узнал о многочисленных изменах любимого человека. Ко всему прочему, изменял тот не только Антону, но и законной супруге. Сергей был падким на деньги и крутился там, где они скапливались в большом количестве. Пол человека, у которого имелись средства был не особенно важен, лишь бы их владелец или владелица были достаточно щедрыми. Ещё в детстве Антон поставил себе цель, научиться зарабатывать много. Он никогда не мечтал о какой-то дорогостоящей покупке, даже о модной одежде ни разу не думал. Все одноклассники представляли, какую крутую тачку купят, когда вырастут, а Антону виделось, как он приносит маме толстую пачку денег и, она наконец остаётся довольной и счастливой. Отец мальчика был алкоголиком, он часто поднимал руку то на жену, то на маленького сына, который ещё не способен был дать сдачи. Несколько лет подряд мать работала за двоих, поскольку супруг не желал трудоустраиваться, терпела побои, смотрела на синяки на теле сына и прощала, ведь ребёнку нужен отец. Наконец, всё дошло до крайности, муж начал хвататься за нож и, она решилась на развод. Отец уехал жить к родителям, чем наверное доставил им немало неудобств. Больше Антон его не видел, только слышал от матери, как сложно женщине пережить развод, каким тяжким трудом даётся ей воспитание ребёнка. Мальчик стал ощущать себя гирей на шее несчастной женщины. Именно тогда возникли фантазии на тему того, как искупить вину перед родительницей за то, что он есть. Мать устроилась на хорошую в её представлении работу. Сначала всё шло неплохо, но потом зарплату стали задерживать то на неделю, то на две, то на месяц. «Директору нет никакого дела до того, что я женщина с ребёнком! С ре-бён-ком!» — повторяла страдалица каждый вечер, но не спешила отказываться от своего места. «Если бы не я, конечно, она бы давно ушла. Все мучения из-за меня.» — думал Антон и искал любую возможность подработать после школьных занятий, чтобы не быть якорем, тянущим мать вниз. «Это унизительно, работать и не получать деньги вовремя. И мне приходится это терпеть. Если бы не было тебя, я бы… » — говорила оскорблённая женщина. «Если бы меня не было, не было бы и этих ужасных страданий и унижений матери…» — думал мальчик. Постепенно с финансами стало лучше, но мучениям Анжелы не суждено было прекратиться. Антон заканчивал школу и выбирал профессию. Его одноклассники тоже были в поиске себя, но так же, каждый мальчик искал себе девочку. Пожалуй, это было для них гораздо важнее в данный момент, чем мысли о поступлении в вуз или колледж. Антону исполнилось шестнадцать, как и всем в его классе, но по какой-то причине ни одна девочка до сих пор его не заинтересовала. Чаще всего он общался с одноклассником Сашей. Они проводили много времени вместе, советовали друг другу интересные книги и фильмы, делились своими переживаниями. — Антон, тебе нравится кто-нибудь из нашего класса? — спросил как-то Саша. — Ты имеешь в виду, какая девочка нравится? — Ну да, какая девочка? — Никакая. А тебе? — переспросил Антон. — И мне. — А почему ты спрашиваешь? — Просто все об этом спрашивают! — рассмеялся друг. А потом Антон пригласил его в гости. Мать была на работе. Друзья решили вместе приготовить ужин, который предназначался и для них, и для мамы. Когда блюдо было готово, они поели и пошли смотреть фильм. Тогда-то и началась долгая история новых страданий мамы Антона Анжелы. Она шла с работы, где трудилась не по профессии. Так было нужно во имя ребёнка, иначе женщина обязательно занялась бы тем, чем хотела. Просто тут платили больше, а Антону ещё поступать в институт. Так вот, она шла и не подозревала, какой кошмар происходит у неё дома прямо сейчас. Во-первых, во время просмотра фильма Саша положил голову на плечо Антона. Во-вторых, Антон поцеловал своего друга. Но поцеловал не в щёку, а, о ужас, прямо по-настоящему, как обычно парни целуют девушек. Потом они просто обнимались на диване и уснули. Мать вошла в квартиру, разулась. Она заметила, что в прихожей стоят чужие мужские ботинки, значит, дома гость. Но почему такая тишина? Женщина забеспокоилась и бесшумно прошла на кухню, увидела, приготовленный ужин и две немытые тарелки. «Опять Антон не помыл посуду, а ведь я постоянно говорю, что лучше сразу это сделать, ведь потом остатки пищи присохнут и придётся потратить больше времени. А если уж приводит гостей домой, то сам должен отвечать за уборку после этих посещений. Какой неблагодарный ребёнок растёт, мать пашет, как лошадь, чтобы дать ему хорошее образование, а он элементарный порядок не научился поддерживать! Но где сын и его гость, почему так тихо?» — думала женщина, но сообщать о своём приходе не спешила. Она кожей чуяла, что происходит что-то не то. Страшные догадки вертелись в её голове с самого рождения ребёнка, а сейчас снова напомнили о себе: «Вдруг плохие гены мужа победили? Возможно, там в комнате сын с другом выпили бутылку водки на двоих или ещё какую-нибудь гадость и валяются на полу полуживые, как часто бывало с папашей Антона.» Она сочла самым правильным застать парней врасплох. Если предупредить о своём появлении, они могут успеть спрятать бутылку и пристыдить начинающих алкоголиков не удастся. Мать проскользнула в комнату, как тень. От того, что она увидела волосы на голове зашевелились, дыхание перехватило, бросило в жар, а потом всё же вырвался крик: «Ааааааа!» Мальчики проснулись, подскочили. Саша закрыл лицо руками, а Антон судорожно соображал, что сейчас нужно сделать. Саша побежал в прихожую, обулся, схватил куртку и пулей вылетел за порог. Антон побежал за ним, остановился в прихожей, сунул ноги в ботинки, наклонился, чтобы завязать шнурки, потом решил просто запихнуть их внутрь, чтобы не терять время. В этот момент раздался тихий, шипящий голос мамы: «Оставишь мать в таком состоянии, чтобы своего петуха успокоить? Ну беги-беги…» Антон замер, горечь и жалость пронзили всё его тело. Он не считал чувства к Саше чем-то постыдным, он вообще ещё ни разу не задумывался о таком. Антону было всего шестнадцать, у него и поцелуев-то до этого дня не было, какие там размышления на тему, кого можно любить, а кого нет. Нигде и никогда он не слышал о том, что мужчина не имеет права любить мужчину. Обычно мальчик был занят учебой или подработкой. Голова преимущественно была занята переживаниями о маме, о том, как несправедлива к ней жизнь. Сначала судьба подкинула мужа алкоголика, потом плохую работу, потом болезни на фоне нервов. Но всё это усугублялось тем, что параллельно со всеми страданиями женщина тянула за собой неподъёмный прицеп в виде сына, который регулярно расстраивал несчастную. Вот и сейчас своими чувствами к мальчику он нанёс удар по истерзанной душе Анжелы. — Будь добр, объясни своё поведение! — просипела женщина. — Я не знаю, как это объяснить… Мы… — Ах ты ещё и не знаешь! Делаешь, но не знаешь! Это он заставил тебя участвовать в этом?! — В чём? Саша не виноват. — А кто виноват? Кто?! Может быть я виновата? Может это я воспитала тебя неправильно?! Повисла пауза. — Ты понимаешь, что это всё омерзительно? — продолжала отчитывать сына Анжела, — Ты что, хочешь быть петухом, как на зоне? Может быть ты себе причиндалы отрежешь и станешь бабой? Мать ни разу в жизни при Антоне не озвучила ни одного ругательства. То, что он слышал сейчас не укладывалось в голове. Что могло её настолько возмутить? Два человека обнимались на диване, она это увидела. Проблема явно в том, что оба человека мужского пола. Но почему надо отрезать свои причиндалы? Возможно, мать решила, что Антон решил сменить пол и это так сильно её напугало. — Я не собираюсь ничего себе отрезать! — заверил он разъярённую женщину. Но она как будто не слышала его: — Или ты будешь водить сюда этого голубка за ручку, чтобы позорить меня перед соседями? Я нормальный человек, я не потерплю, чтобы в моём доме творился разврат. Ты о маме подумал, когда звал сюда эту гадость? Ты вообще когда-нибудь думаешь о том, как маме тяжело? Никакой благодарности! Он ещё Содом и Гоморру устроил из моей квартиры. Ты хочешь, чтобы от нервов у матери последние волосы вылезли? Чего ты добиваешься таким поведением? Антон молчал, всё это было так странно слышать, ведь мальчик никогда не думал и близко о том, чтобы сделать маме плохо. Наоборот, он испытывал неудобство уже от того, что существует и мешает. — Отвечай! — орала мать, — Что молчишь, стыдно? То-то же, может совесть проснётся, если она вообще у тебя есть. Сначала папаша твой тут пьяный валялся у лифта, а теперь, ещё лучше, сын с мужиками обжиматься будет на глазах у соседей! Вылезли гнилые гены. Муженёк ушёл и оставил мне в наследство ношу, чтобы я тут сдохла от стыда с его отпрыском! Спасибо, подложил свинью напоследок! Спасибо вам всем! Я все силы вложила в твоё развитие, думала, вырастешь хорошим человеком, а ты всё в грязь лезешь, ещё и мать замарать решил! — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — спросил Антон. Это казалось единственным выходом после всего, что он услышал. Если останется здесь, маме будет плохо. Он готов был распрощаться с детством, подвергнуть себя любым сложностям взрослой жизни, лишь бы не тревожить раны матери. Только сейчас его осенило, что мама вспоминает мужа и несчастное прошлое, когда смотрит на подрастающего Антона, который, возможно, внешне похож на отца. — Да, я хочу, чтобы вы все наконец оставили меня в покое, ненормальные люди! Ты мне противен. Ты гадкое, ничтожное существо! Ты даже не человек после того, что сделал, не мужчина! Ты — слабак, извращенец! Ты хуже животного, ты просто… тварь! — подобрала женщина подходящее слово. Антон терпел эту словесную порку молча. Что тут можно было ответить? Происходящее казалось нереальным. Сначала поцелуй, как сладкий сон, потом обычный сон, а теперь кошмар наяву после пробуждения. Наконец, женщина замолчала и демонстративно направилась в комнату. Антон завязал шнурки и вышел вон. Больше с матерью он не жил, только в гостях бывал изредка. Произошедшее они никогда не обсуждали, но когда мама приезжала в съёмную квартиру Антона, обязательно подчеркивала, что жильё выглядит холостяцким. Приводить в порядок такое умеют только женщины. Это означало не «я хотела бы помыть полы у тебя», а «пора бы завести невесту, уже не маленький, подростковые глупости после двадцати лет должны были пройти на радость маме». Ещё часто она задавала вопросы: каковы твои планы, цели, достижения? На это обязательно надо было ответить так, чтобы мать чувствовала, что не зря родила и вырастила ребёнка. Антон отчитывался: «У меня очень большие планы, я обязательно сделаю хорошую карьеру. Я хочу закончить этот институт и поступить в следующий». Мать говорила, что это похвально, учение — свет и всё в таком духе. Потом она с гордостью рассказывала соседям: — Антошка учится. Говорит, что ещё во второй институт пойдёт. Планы наполеоновские! — Всё ещё не женился? — спрашивала Клавдия Степановна, которую институты волновали меньше всего. — Пока нет, но… — Но невесту-то присмотрел? — спрашивала Ольга Леонидовна, — а то вон внучка у меня пока свободная, пусть берет, пока не нашла себе никого. Готовит, стирает, матери помогает по дому. Приводи Антона, пусть посмотрит, как выросла Анька, а то в детстве может не разглядел! — Как-нибудь обязательно зайдём! — отвечала вежливая Анжела. — Да не торопи. Мужик не баба! — добавляла Клавдия Степановна, — это женщине надо в двадцать отстреляться, а мужчина всегда успеет наследника сделать. Лишь бы до двадцати пяти женился и ладно. А Антошке твоему сколько? — Двадцать четыре… — краснела мать. — Оооох! — вздыхала Клавдия. — Аааах! — подхватывала Ольга. На том и расходились по домам. Годам к двадцати у Антона появились первые большие деньги. На эту кругленькую сумму можно было бы купить неплохой автомобиль. Но парень не умел тратить на себя, к тому же, в голове всегда была сверхзадача — унять горе матери. Дать ей эти деньги прямо сейчас? Нет, такой суммы мало. Антон решил вложить заработанное во что-нибудь и получить ещё больше, чтобы оказать матери достаточную материальную поддержку. Она как-то невзначай сказала: «Жаль, нет у меня миллиона, так бы положила на сберегательный счёт и в старости проценты получала. Но надо было растить тебя, увы, по этой причине ничего не скопила». Антон заработал миллион через год, но к тому моменту инфляция обесценила его труды. А мать продолжала рассуждать о своих нескопленных накоплениях: «Да, жизнь идёт своим чередом, теперь уже и миллиона не хватит, чтобы достойно прожить старость. Деньги обесцениваются, не понятно, что через год будет». Антон организовал бизнес на свой миллион, ведь этой суммы было снова недостаточно, чтобы просто отдать и успокоить мать. Он работал, как вол день и ночь, желая, как можно скорее сделать три миллиона из одного и искупить вину за своё существование. Тут-то и нарисовался Серёжа. Это был взрослый мужчина, скромный и образованный. Во всяком случае первое впечатление сложилось именно такое. У Антона и Сергея завязались отношения. — Серёж, что тебе подарить на новый год? — Лучший мой подарок — это ты. Звучит банально, но так и есть. — Но мне хотелось бы что-то для тебя сделать, а ты никогда не говоришь, чего хочешь. — Просто быть рядом с тобой. — Может, поедем куда-нибудь отдохнуть? В глазах Сергея на мгновение поселялся испуг, но потом он просто опускал глаза в пол: — У меня нет таких средств, к сожалению. Езжай, а я здесь за тебя порадуюсь. На самом деле мужчина был не прочь прокатиться куда угодно за чужой счёт, но что сказать жене? Хотя, ей всегда можно было навешать лапши, что отправили в срочную командировку. Легенда о неадекватном начальнике, который портит праздники своим работникам всё ещё работала на ура. Антон преподносил сюрпризы своему возлюбленному. Вёз его то на моря, то погулять по Европе, дарил дорогие подарки. Но каждый раз, купаясь в солёных волнах или сидя в шикарных ресторанах молодой человек испытывал тревогу и стыд. Мать звонила, спрашивала, как погода, желала приятного отдыха, просила дать номер телефона того, с кем сын улетел отдыхать на всякий случай, ведь разное бывает. Но что ей ответить? Я трачу деньги, которые должен отдать тебе на своего мужчину? Вот его номер телефона, если умру, он поможет с моими похоронами. Антон лез из кожи вон, а три миллиона не набиралось. Отношения требовали всё больше трат. Точнее, Сергей незаметно подкидывал всё новые и новые истории о том, как у него сломалось то, это, пятое, десятое. Тактику для воздействия на жалостливых любовников мужчина отрабатывал годами. Он с первой минуты общения видел, стоит ли игра свеч. Например, при знакомстве, ближе к моменту оплаты счёта в ресторане, начинал рассказ о том, что сегодня с ним случилась неприятность, украли кошелёк. Потом печально замолкал, выдерживал паузу и продолжал: «Это были все мои деньги до конца месяца, но я сам виноват, нечего было рот разевать. Но ты не переживай, я одолжил денег у приятеля и заплачу за свой ужин сам». Если сидящий перед ним говорил «ах, нет, я угощаю и сочувствую, не нужна ли какая-нибудь ещё помощь?», значит рыбка попалась на крючок. Всё это работало одинаково и с мужчинами, и с женщинами. А если нет разницы, почему бы не урвать выгоду и там, и там? Антон со своими угрызениями совести подходил Сергею просто идеально. Говоря «я люблю тебя», Серёжа почти не лукавил, он любил, просто обожал деньги, заработанные любовником и то, с какой безграничной щедростью тот их отдавал. Однажды Сергей гостил у Антона несколько дней подряд. В очередной раз он выдумал для жены и армии любовников историю о том, как издевается над ним начальник. Всё было чудесно, Антон заказывал еду из ресторанов с утра до ночи. Привозили всё, чего бы Серёжа не пожелал. В дверь в очередной раз позвонили, Антон открыл не глядя, решив, что это доставка суши. На пороге стояла мать и приветливо улыбалась: — Привет, Антошка! В глазах сына застыл ужас, ведь в его кровати лежал совершенно голый возлюбленный. Мать почуяла неладное, переступила порог, внимательно оглядела прихожую. На полу стояли чьи-то огромные ботинки, явно принадлежавшие не её Антошке. На вешалке висело длинное чёрное пальто, сын таких никогда не носил. Глаза женщины сверкнули гневом, она не разуваясь влетела в комнату и увидела обнаженного мужчину. Вылетела с криком: — Опять?! Ты и здесь продолжаешь меня позорить? Понятно, внуков я не дождусь. Сам от СПИДа сдохнешь и на замену никого не оставишь вместо себя. Правильно, развлекайся, голубок, а мама пусть с голода в старости умирает! Саша и тот за ум взялся, женился, сына родили с женой. Проклятие какое-то! Что ты, что твой папаша, всю кровь из меня выпили! — Да, я голубок! — завопил сын, потом открыл входную дверь нараспашку и заорал ещё громче на весь этаж, — я голубой! — Ах ты сволочь! Закрой свой поганый рот, извращенец! Этот громкий скандал продолжался до тех пор, пока мать и сын не заметили женщину с двумя детьми. Они стояли и молча наблюдали за происходящим. Наконец, незнакомая женщина с ненавистью взглянула в глаза Антону, сказала детям, чтобы подождали здесь, потом пулей влетела в квартиру, где увидела своего мужа, натягивавшего трусы. «Подонок, значит, правду мне о тебе сказали!» — крикнула она ему, вылетела обратно к детям, вызвала лифт. «Видишь, и у этого жена есть. Рано или поздно все твои голубки женятся и останешься один, без детей. Вспомнишь ещё мои слова, да будет поздно!» — произнеся это, мать зашла в лифт и уехала вниз вместе с женой и детьми Сергея. Антон испытал шок. Он зашёл домой, пристально посмотрел в глаза любовнику. — Ну прости. Я хотел сказать, да как-то всё… — начал оправдываться Серёжа. — То есть, это твоя семья? Ты же говорил, что живёшь с матерью. Значит, это из-за жены ты никогда не приглашал меня в гости, а не потому, что «у нас очень похожие мамы»? — Это не то чтобы прямо жена… — начал выкручиваться Сергей, — да и дети у неё от другого. Я помогаю этой женщине, как брат. Да, пожалуй, брат — это самое точное определение. — Одевайся и уходи. Не хочу ничего слышать больше. — Антон, ты перечеркнёшь вот так, одним махом всю нашу любовь? — Пошёл вон! — закричал молодой человек, схватил пальто и ботинки Сергея и выкинул за дверь. — Ладно. Как будешь в настроении, позвони мне. — с этими словами любовник удалился. Где-то полчаса Антон сидел на кухне, уставившись глазами в стену, а потом зазвонил телефон. Это был Сергей: — Антон, нехорошо получилось, знаю. Если ты больше не хочешь отношений, то позволь мне хотя бы другом остаться, — говорил он, а сам думал: «Трубку берёт, уже хорошо! Значит рыбка ещё не сорвалась с крючка». — Если ты предал меня в отношениях, то какова вероятность, что в дружбе ты честнее? — Я хороший человек, возможно, звучит абсурдно. Спроси, что угодно, я отвечу искренне, вот и проверишь. — сказал Серёжа. Обычно такое прокатывало. Любовница или любовник слышали один раз кристально честный, пусть порой и суровый ответ и дальше им можно было снова заливать, что захочешь. — Хорошо. Ты со мной был из-за денег? Недолго думая Сергей выпалил: — Да! Кто откажется от таких щедрых подарков? Ну сам подумай, тебе предлагают полететь на море бесплатно, с кормёжкой, с развлечениями. Ты бы отказался? На удивление Серёжи Антон не стал отвечать. Прошло ещё полчаса в безуспешных попытках дозвониться до щедрого любовника. Ничего не вышло. На этом Сергей и успокоился: «Ничего, это не последний добрый дурачок на свете». Антон ощутил боль разочарования в любви, в жизни, в себе. Он пытался лечь и уснуть, но его душили неконтролируемые рыдания. Он садился на диван и пытался думать о работе, чтобы отвлечься и пережить страшное состояние, обычно это помогало, но не сегодня. В какой бы точке квартиры он не оказался, везде было душно. Антон открыл окно, но этого воздуха не хватало. Так впервые молодой человек оказался на общем балконе дома. Здесь для ветра не было никаких препятствий. Он трепал Антона за волосы, залезал под рубашку ледяными лапами, дул в глаза, от чего слёзы катились градом. Ветер не приносил облегчения, наоборот, казалось, что нечто невидимое, злое треплет его, ругая и наказывая. Антон облокотился на кирпичный парапет балкона и посмотрел вниз с шестнадцатого этажа. Он представил, как расправив руки в стороны летит вниз, теряя сознание, разбивается. Представил, как получает полную свободу от своего тела, которое не угодило маме тем, что является мужским и тянется к таким же, от разума, который всю его сознательную жизнь приходит лишь к одному заключению «мне стыдно, что я есть», от души, которая несмотря ни на что не черствеет и продолжает прикармливать лжецов и негодяев. Лёгкие горели, как будто кто-то влил в них бензин и поджог, руки и ноги ощущали слабость, мысли путались, но одно Антон знал наверняка, в сравнении с той болью, которую он ощущал сейчас, смерть казалась единственным хорошим завершением его истории и истории его матери. Он закрыл глаза. Тело само потянулось вперёд. «Антошка — Антошка, пойдём копать картошкуууу!» — раздался снизу хриплый рёв. Антон тут же вышел из забытья и открыл глаза. «Хааа! Тили-тили, трали-вали! Хоп! Хоп! Хоп!» — орала странная женщина в шляпе и наматывала круги вокруг ёлки, которая росла у магазина. «Хэллоу, пипл!» — раздался грубый голос снова. С шестнадцатого этажа скачущую фигурку было сложно разглядеть, но Антон готов был поклясться, что увидел лицо в черных очках. Одна линза закрывала глаз, а второй попросту не было. Открытый глаз пробуровил Антона насквозь взглядом, а беззубый рот сказал: — Потом всё заново! — Чего?! У меня галлюцинации! — догадался молодой человек. — Всё равно потом всё заново! — Ты о чём? — спросил Антон, но рот захлопнулся и всё стихло.