Что сказал Кхо?

Марина Викторовна — старшая по дому номер одиннадцать на улице Макарова собиралась на прогулку. Она жила на шестнадцатом этаже, а через стену коротала старость её приятельница — Виолетта, с которой женщина и должна была отправиться на променад. Благо, помимо квартиросъёмщиков в доме ещё остались старые коренные жильцы, с которыми было что обсудить из прошлого. Женщина надела обувь, накинула плащ, взяла в руки зелёный вязаный берет и встала перед зеркалом в прихожей, чтобы надеть его поэлегантнее, но вдруг замерла, услышав шум. Кто-то из соседей с грохотом распахнул дверь и заорал: «Я голубой!» Марина ахнула, положила головной убор на место и, крадучись приблизилась ко входной двери своей квартиры, приникла к глазку. Молодой квартирант Антон ругался с кем-то, видимо, с матерью. Послышался женский голос: «Ах ты сволочь! Закрой свой поганый рот, извращенец!» Марина Викторовна не на шутку испугалась. «На моём этаже живёт маньяк!» — подумала она и продолжила ещё пристальнее рассматривать участников скандала. Неожиданно в поле зрения Марины появилась молодая женщина с двумя детьми. За одну руку её держала дочь лет десяти, а за другую — сын лет пяти. Гремели оскорбления, пожилая женщина всё больше убеждалась в том, что с парнем с её этажа что-то не так. Вдруг пятилетний малыш глянул в сторону квартиры Марины Викторовны. Женщина не сомневалась, мальчик смотрел ей прямо в глаза, хотя их с ребенком и разделяла железная дверь. «Молчи!» — сказал малыш взглядом. Он не раскрывал рта, не показывал ничего жестами, но каким-то неведомым образом передал это слово. Она отпрянула от двери и попятилась в комнату, где стоял стационарный телефон, сняла трубку, набрала номер Виолетты. Та долго не подходила к телефону, но в конце концов раздалось её привычное ленивое: — Алло… — Виолетта, привет! Слышала, что у нас на этаже происходит? — Нет, я спала. — Почему? Мы же договорились идти гулять, я одетая уже. — Да просто забыла… — равнодушно ответила приятельница. — Вот как… А ты знаешь, что у нас за дверьми скандал? Квартирант ругается с матерью. И сейчас какой-то ребенок мне молча сказал слово. — Пусть ругаются, мне-то что? — Как это? Мы коренные жители дома, нам не должно быть всё равно. В мире и так достаточно равнодушных людей! — отругала Марина Виолетту. — Ты предлагаешь мне выйти и помирить их или что? — спросила женщина, зевая. — Я хочу сказать, что квартирант этот опасен, — старшая по дому выдержала многозначительную пугающую паузу, — он — голубой! — объявила она. Смысл слова был отвратительным, но Марина внушила себе, что произносит название цвета. Виолетте, видимо, понадобилось некоторое время, чтобы осознать весь ужас открытия. А потом старшая по дому услышала смех и безразличный ответ: — Да хоть фиолетовый, меня не трогает и ладно. — А если он нам тут кого-нибудь растлит? — негодовала женщина. — Кого? Мужья наши померли давно. Внуков — мальчиков мы с тобой не имеем. — Эгоистка! А об остальных жителях ты подумала? У Веры Семёновны двое внуков подростков, у Виктора Васильевича с третьего этажа — зять. У Светланы Анатольевны — сын, в конце концов. И ребенок этот ещё мне покоя не даёт. Отчётливо так сказал «молчи!», глазами сказал. Может о помощи хотел попросить? Или предупредил, мол, бабушка, не шумите, сидите дома, а то извращенец вас заметит. — Марина, что ты несёшь? Ребёнок ей глазами сказал… Ха-ха! Позвони кому-нибудь ещё, если хочешь обсуждать эту ерунду. Я лучше посплю, во сне и то интереснее. — Я разочарована в тебе. — Ой, какая жалость. — ответила Виолетта и снова громко и протяжно зевнула. Марина Викторовна подождала, вдруг приятельница одумается и извинится. Но нет, та просто сопела в трубку и ничего не говорила. — Всего хорошего! — сказала Марина так, как будто ничего хорошего Виолетте не желала, а потом пошла в прихожую. Там она снова приникла к дверному глазку. Какой-то мужчина в пальто сидел на корточках у двери извращенца, завязывая шнурки, а потом встал и ушёл. Судя по всему остальные участники конфликта разбрелись раньше. Смотреть Марине больше было не на что. После того, что она узнала, прогулка казалась неразумной тратой времени. Женщина разделась и отправилась на кухню размышлять о том, как защитить дом от грешника. Поговорить со старожилами, сообщить обо всём? Как-то неудобно обсуждать подобное с пожилыми людьми. Единственная более-менее близкая приятельница — Виолетта оказалась равнодушной к проблемам общественности. Старшая по дому глубоко вздохнула и приняла тяжёлое, но отважное решение — сражаться за весь мужской род этого многоэтажного здания в одиночку! «И на содомию найдется управа!» — произнесла Марина Викторовна воинственно и торжественно, благо, никто её не слышал. Прикинув, какими средствами вести борьбу, она припомнила старые дедовские методы распространения информации — объявления. Компьютера и принтера женщина не имела, но бумага и ручка хранились в доме каждого старожила на всякий случай. Спустя два часа на каждом этаже, где проживали мужчины, появились предупредительные послания с множеством восклицательных знаков: «Внимание!!! В нашем доме завёлся подозрительный человек! Будьте бдительны, не оставляйте детей мужского пола без присмотра! Отцы и деды семейств, не выходите из квартир по одному! При исключительной необходимости покинуть жильё, собирайтесь в группы! Дело очень серьезное! С уважением, ваш Аноним.» Старшая по дому писала текст вдумчиво. Тут, конечно, не хватало некоторых слов, чтобы было понятно, кто именно извращенец, где этот маньяк живёт, а главное, чем он опасен. Но, когда Марина начинала ручкой выводить слово «содомия», то непременно краснела, представляя, как его читают интеллигентные жители дома. Она перечеркивала «содомию» и писала «мужеложство», но потом выделяла из слова два корня и появлялись неприятные фантазии о том, как «муж» — мужчина «лож» — ложится, а потом и второй «муж» ложится рядом с первым. Короче говоря, лицо Марины Викторовны становилось пунцовым от стыда и гнева, когда она представляла всю эту вакханалию, которую Антон наверняка хотел устроить в доме номер одиннадцать. Бросив бесполезные попытки расписать в подробностях всё, что угрожает жильцам, женщина ограничилась общими фразами и намёками. Главное, они теперь будут начеку и не дадут себя в обиду. Сначала Марина обклеила десять этажей, но в процессе вспомнила и о тех мужчинах, которые заходят в гости к матерям, бабушкам, тётушкам и так далее. По итогу пришлось распространить информацию на пятнадцати этажах. Исключение составил шестнадцатый, где кроме самого маньяка мужского пола проживали исключительно женщины. Старшая по дому выдохлась, но это была приятная усталость. Анонимом она представилась умышленно, ведь преступник мог рассвирепеть от того, что Марина предупредила потенциальных жертв и запросто отомстить ей, например, вымазать дверь чем-нибудь неприятным. И, в конце концов, Антон мог, если не убить, то покалечить ответственную женщину. Но, скорее убить. И кто тогда будет бороться с маньяком? Может, эгоистичная Виолетта? Никто не будет. Только она — Марина! Так на старости лет женщина наконец обрела смысл жизни. Конечно, большую часть времени она считала, что быть старшей по шестнадцатиэтажному дому — это уже огромное достижение, но сейчас почувствовала себя особенной, незаменимой. Ощущение собственной значимости росло пропорционально тем ужасам, связанным с Антоном, которые она представляла. «Чем страшнее зверь, тем ценнее охотник, который его поймал» — родилась под конец размышлений короткая мудрость в голове Марины Викторовны. Два дня назад у Светланы Анатольевны и Коли поселился гость. Точнее, было целых два гостя — Козлов и Дюшес. Первый Светлане не очень нравился, а второго она и вовсе не желала видеть в своём чистом доме. От собаки отвратительно пахло, на полу тут и там учительница находила чёрные клоки шерсти. Но Коленька так просил, убеждал маму, что собака неотъемлемая часть полицейского расследования, что сердце ёкнуло и она нехотя приняла обоих. Всё свободное время, а оно у этих людей только таким и было, они строили логические цепочки и вели записи. «Машка опасна!» — к такому выводу приходили они, какой бы вопрос ни поднимался. Настала необходимость идти за продуктами, гость оказался на редкость прожорливым. «Пусть майор Козлов и не самый порядочный милиционер, а всё же мужчина. Хочешь — не хочешь, придётся расстараться.» — думала учительница, проворачивая в уме страницы кулинарной книги, заученные наизусть. Так же Светлана хотела вытащить из почтового ящика счёт на оплату коммунальных услуг. За квартиру надо платить вовремя — это было железное нерушимое правило женщины. Пусть хоть мёртвые из гробов восстанут, хоть космический корабль припаркуется на Красной площади, ЖКХ — святое. — Мальчики, готовы? — крикнула Светлана Анатольевна выходя из кухни и направляясь в прихожую. — Всегда готов! — отдал честь Козлов одной рукой, а второй покрепче прижал к себе Дюшеса, который извивался ужом в нетерпении перед выходом на улицу. Майор стоял в кителе и старых спортивных штанах покойного мужа учительницы. Так же Коля подыскал для него свои подростковые резиновые сапоги достаточно большого размера, поскольку уже тогда практичная мать покупала ему всё навырост. Коля мог вернуть кроссовки владельцу, но тогда бы снова поднялся вопрос о том, как Николай провёл ночь в день ухода от жены. Это было совсем ни к чему, и так проблем хватало. — И я готов! — улыбнулся Коля, заправляя свитер майора в свои штаны. Все они вышли из квартиры. Андрей вызвал лифт. — Ма! Тут объявление! — обратился сын к Светлане. Учительница подошла, ревностно взглянула на исписанный лист бумаги. В этом доме ранее никто не вывешивал объявления кроме неё. А теперь Коля стоит и заинтересованно изучает чужое послание. Светлана Анатольевна достала очки из сумочки и сказала: «Сынок, дай-ка, я сама прочту!» «Внимание!!! В нашем доме завёлся подозрительный человек! Будьте бдительны, не оставляйте детей мужского пола без присмотра! Отцы и деды семейств, не выходите из квартир по одному! При исключительной необходимости покинуть жильё, собирайтесь в группы! Дело очень серьезное! С уважением, ваш Аноним.» — Оооо! Знаем мы этого подозрительного человека из вон той квартиры! — Светлана махнула рукой в сторону жилища Маши. — Что там пишут? — спросил Андрей, подходя ближе. Женщину ужасно раздражало, что объявление не её рукой писанное вызвало такой ажиотаж. — Я перескажу вам смысл по пути, майор! Не будем терять время! — фыркнула Светлана. Команда вошла в лифт и направилась вниз под обсуждения того, что изложено в послании. Они и предположить не могли, что объявление висит на этаже аж со вчерашнего вечера. Соответственно, целую ночь майор и Коля — особи мужского пола спали спокойно, не подозревая об опасности, окопавшейся несколькими этажами выше. А вот Светлана Анатольевна в отличие от них прошедшей ночью постоянно ворочалась и просыпалась. Периодически у неё чесалась рука, а иногда плечо. Она решила, что это от пережитого за последние дни стресса. С утра выпила таблетку от аллергии и всё прошло. Двери лифта раскрылись, все участники расследования вышли из подъезда и, как по щелчку, замолчали. До универсама двигались в полной тишине, но каждый размышлял о своём в свете последних новостей, полученных из послания анонима. «Не оставляйте детей мужского пола без присмотра! — колотилась страшная строчка в сознании матери, — опять кому-то пришло в голову покушаться на моего Колю, будь они все неладны.» «Мужской пол, отцы, дети… Получается, женщины в безопасности. Значит, маму никто не тронет!» — успокаивал себя Николай. «Что бы сделал Эркюль Пуаро, получив такую улику?» — думал бывший полицейский Козлов. В этих думах они зашли в универсам. Сегодня в очередях было на редкость много народа. Но одна пара слишком очевидно выделялась на фоне других покупателей. — Мамочки! — взвизгнул Коля и показал трясущимся пальцем в сторону одной из касс. — Святые небеса! — воскликнула Светлана, хватая сына за руку и притягивая ближе к себе. Бородатый бомж и алкоголичка стояли у кассы, разгружая до краёв набитую тележку. Чего там только не было: колбасы сырокопченые, варёные; хлеб белый и черный; несколько бутылок водки; десяток банок пива; упаковки с готовыми салатами; разносолы всех возможных видов. Всё это было щедро усыпано сиреневыми пакетиками вискаса. Парочка была одета не просто опрятно, а роскошно. На алкоголичке красовалось бордовое платье с кружевами, поверх которого она небрежно накинула короткую соболиную шубку. Бомж был аккуратно подстрижен, бороду зачем-то перевязал шёлковой ленточкой, а в ухо вставил длинную серьгу с бриллиантами. Из-под его серого элегантного пальто выглядывал не менее элегантный костюм с галстуком. Продавщица ошарашенно пробивала продукты, не веря своим глазам и, явно сомневаясь, что покупка будет оплачена, ведь пьяницу она прекрасно знала, не первый год та здесь окалачивалась, нарушая все возможные порядки. Алкоголичка сказала хриплым голосом, который остался неизменным при её удивительном преображении: «Пикайте это, а я пока схожу за сардельками. Люблю сардельки!» — Майор, сделайте что-нибудь! — распорядилась учительница. — Да что делать-то? Пойдёмте лучше вглубь магазина, подальше от них. — Ваша трусость возмутительна! В наше время милиционеры могли обеспечить хотя бы элементарную безопасность гражданам. — сказала Светлана, уводя сына в овощной отдел, подальше от новоявленных буржуев. Спустя некоторое время мать, сын, Козлов и его собака осмелились выйти из магазина. Короткими перебежками добрались до подъезда, вошли в дом. — Давайте все быстрее в лифт! — волновался Андрей. Коля нажал на кнопку. Адреналин зашкаливал и щеки мужчины порозовели от напряжения. Лифт, слава богу, приехал моментально. — Заходите! — сказал Козлов. Но учительница отделилась от остальных и направилась в противоположную сторону. — Светлана Анатольевна, вы куда?! — спросил майор удивлённо. — За квитком. — За чем? — Квитанция за коммунальные услуги должна была прийти сегодня. Если вы не беспокойтесь о своевременной оплате ЖКУ, то это не значит, что так делают порядочные жильцы. — Мать вашу! Блин! Нашли подходящее время. Там на улице эти ходят, привидения, а вы квитки вытаскиваете вместо того, чтобы дома закрыться. Я даже Дюшеса пописать не отпустил, а вы… — Во-первых, я не выношу, когда при мне ругаются. Во-вторых… Началась словесная перепалка, но Коля уже знал, как её остановить: — Ма, я боюсь стоять в лифте один! Приходи сюда скорее! Светлана бросила злобный взгляд на Андрея и вошла в лифт без квитка. Только ради спокойствия сына она впервые нарушила свои принципы. Козлов с Дюшесом присоединились к компании и, наконец, команда добралась до укрытия. Марина Викторовна проснулась сегодня неестественно для себя рано, аж в пять утра. Азарт охватил её на фоне появления жизненной цели. Уже в пять тридцать женщина в халате спустилась на лифте этажом ниже, чтобы проверить, не сорвал ли кто-нибудь важное объявление. Бумажка была на месте. Марина провела ревизию на всех этажах, успокоилась и вернулась к себе на шестнадцатый. Она выпила чашечку кофе, размышляя при этом, как ещё можно помочь мужчинам этого дома. Хорошо бы всё же найти единомышленников, но только таких, которые не решат, что они тут главные. Старшая по дому очень боялась, что кто-нибудь отнимет у неё обретённый статус. «Мне нужен человек без лидерских задатков, который просто станет моим переводчиком!» — думала женщина и пыталась припомнить кого-нибудь из жильцов, подходящего на эту роль. Никто не всплывал в памяти, а действовать хотелось. Тогда она решила обратиться к истокам проблемы, чтобы не сидеть сложа руки. Женщина извлекла из шкафа старую Библию и смахнула с неё пыль. Несколько часов подряд штудировала ветхий завет, но смысл ускользал. Марина даже самой себе боялась признаться в том, что не понимает, что написано в книге, а ведь она считала себя человеком глубоко верующим. Старшая по дому всю жизнь носила крестик, ходила святить куличи и яйца в церковь на Пасху, а потом с удовольствием уплетала их, запивая когором. Она верила искренне, всецело, но, получается, не знала во что. Марина Викторовна злилась, что автор Библии добавил в сюжет огромное количество персонажей, имена которых были похожи между собой. Она брала себя в руки и продолжала вникать, но писатель бесконечно перечислял, кто кому кем приходится в семейном древе. «Боже, дай мне сил разобраться!» — просила Марина, но всевышний был глух к её мольбам. «Чёрт знает что!» — сказала расстроенно пожилая женщина спустя ещё один час и захлопнула книгу, а потом испугалась своих слов и на всякий случай перекрестилась. Может, до этого бог был чем-то занят, а в самый неподходящий момент освободился и услышал то, что не нужно. «Прости меня, боже! С этой содомией уже чертыхаться начала.» — переложила она ответственность за своё плохое поведение на Антона. Итак, правое дело защитницы стояло на месте, надо было придумать что-то ещё. Марина Викторовна встала с дивана, покружила по комнате и, не найдя больше ничего стоящего, отправилась патрулировать дом. Она решила, что пока будет просто ходить по этажам и присматривать за всеми. Женщина спустилась на первый, постояла возле почтовых ящиков. Ничего не происходило. Она достала ключ, открыла свой ящик во второй раз за этот день. «Так и не принесли квиток на оплату ЖКУ. Денег чтоли не хотят?» — подумала старшая по дому. Потом она поднялась на второй этаж, прошлась, заглянула во все углы. «Мужеложства не обнаружено!» — подумала она и, заложив руки за спину с гордым видом направилась к лифту. Впрочем, содомии она не встретила и на третьем этаже, и на четвёртом. На пятом тоже не наблюдалось ничего подозрительного. Марина было уж совсем отчаялась и хотела уехать к себе на обед, минуя остальные этажи, но какое-то шестое чувство, охотничий нюх подсказали ей, что не время сдаваться. «Чем страшнее зверь, тем ценнее охотник, который его поймал!» — напомнила женщина себе свою же мудрость и со всей силы надавила пальцем на цифру шесть. Светлана Анатольевна и её мальчики зашли в квартиру после посещения магазина. Несмотря ни на что, они всё же смогли купить продукты. Хозяйка отправилась на кухню готовить, а Козлов и Коля пошли в мамину комнату, подумать над тем, хорошо ли зашпаклёвана стена, не просачивается ли энергетика подозрительного человека в соседнее жильё. Андрей постучал кулаком по залатаным дыркам в стене: — Что сказать, зашпаклёвано на совесть! Тут же раздался ответный стук «бам-бам-бам». — Она подумала, что мы с ней перестукиваемся… — в ужасе зашептал Николай. — Коль, не бойся! Я ей так стукну, что стена затрясётся. Пусть знает, что мы сильнее. Андрей уже поднял руку и замахнулся, но Коля его остановил: — Пусть она лучше вообще не думает о нас. Всё же, это комната мамы. Мало ли что! А мать болеет… Козлов вспомнил, что сын не знает, что Светлана пошла на некоторые хитрости с чаем, чтобы завоевать внимание отпрыска. В памяти майора всплыла цитата Эркюля Пуаро, горячо им любимого: «Женщина, которая не лжет, — это женщина без воображения, а такие женщины мне не симпатичны.» И Андрей снова не стал раскрывать тайну Николаю. Во-первых, это их семейные дела. Во-вторых, если уж сам Эркюль восхищался обманщицами, значит, не так и плохо то, что делает Светлана Анатольевна. Некоторые сомнения всё же имелись, обсудить бы их с Михой, да тот чётко дал понять, что не собирается вникать в сверхъестественные истории и Коля со Светланой ему не симпатичны. — Майор! Вы держите руку в воздухе. Меня это пугает. Вы же не стукните? — голос мужчины вывел Андрея из раздумий. — Не, я не ударю. Задумался просто. — О чём? — спросил Николай. — О том, как мне не хватает Медведя. Мы дружили с детства. А сейчас с ним не поболтать. — Получается, вам нужен друг? Я мог бы попробовать им стать! — смело предложил Коля, — если вы объясните, как это сделать. — Для начала, перестань говорить «вы». Сможешь? — Да-да-да! — закивал Николай. — Так… Как мы с Мишкой дружить начали? Мы с ним поклялись не обижать друг друга, не предавать и всегда поддерживать. А потом скрепили клятву кровью… — Кровью? — испуганно пискнул мужчина. — Не боись, всего лишь булавкой пальцы проткнули. Можем сделать, у меня на кителе есть значок с острой иголочкой. Поклянемся в чём надо, отстегнём его и смешаем кровь. Коля в ужасе слушал Андрея. Вот, оказывается, что надо пройти, чтобы получить крепкую мужскую дружбу. — Давай! — неуверенно сказал Николай, впервые обращаясь к Козлову на «ты» и пробуя эту близость на вкус, — только так, чтобы мама не видела. Её может испугать кровь… — Хорошо. Выйдем на этаж к лифту и там всё сделаем! — воодушевился майор. — Не получится. Мама обязательно спросит, куда мы пошли и не выпустит, потому что за дверью опасно. — Я знаю, что делать! Скажем ей, что идём за квитанцией ЖКХ! — Может, потом как-нибудь сходим? — пошёл на попятную Коля, понимая, что мать действительно может согласиться на их поход за квитком. А если так, то придётся колоть палец иголкой от значка. А вдруг это больно? — Коль, мы пойдём сейчас и запомни, наше первое правило: мы мужики, а не пидоры какие-нибудь, сказал — сделал! — Понял. Мы мужчины, а не вот это слово на «п». — Николай боролся с собой, но не мог произнести плохое слово так смачно, как Козлов. Он вообще не мог произнести ни одного плохого слова, а это, наверное, могло стать препятствием к их доверительному общению с Андреем. — Скажи «я не пидор». — не успокаивался майор, — скажи «я не баба»! — Я ничто из перечисленного вами… Тобой! — Ладно, пошли к лифту. Может ты дома стесняешься говорить, а там тебе станет легче. — Хорошо. — ответил Николай, а сам внутренне затрясся, запаниковал представляя все те ужасы, которые придется пройти за дверью маминой квартиры. — Светлана Анатольевна, мы за квитком! — решительно заявил Андрей, заходя на кухню, где хозяйка старательно готовила обед, — даже не спорьте с нами, мы хотим, чтобы вы вовремя получили квитанцию. Вышло нехорошо, вам пришлось вернуться домой без бумажки, но мы с Колей это исправим. — С Колей? — Светлана в ужасе взглянула на сына, который покраснев спрятался за спину будущего друга, — сынок, это он тебя надоумил? Николаю очень хотелось спихнуть вину на Козлова, услышать гневное «не трогайте моего мальчика» и остаться дома, потому что мама запретила выходить. Но мужчине слишком импонировал смелый Андрей. Ещё ему невероятно хотелось попробовать дружить, хотя бы раз в жизни, поэтому Коля сказал: — Ма, ты только не волнуйся! Мы — мужчины! — он вышел из-за спины майора и взглянул ему в глаза, ища одобрения, тот кивнул и Николай продолжил, — мы решили выйти за дверь и принести квиток, потому что мы… Мы… — Не пидоры какие-нибудь, а сильные мужики! — продолжил за него Козлов. — Фу! — скривила рот Светлана, — это слово на «п» при мне даже в шутку не произносите, противно! В итоге она отпустила своих мальчиков с собакой, подыскав им достаточно тяжёлые предметы, чтобы могли отбиться от врагов, если такие встретятся на пути. «Только мясорубку в пьяницу не бросайте, а то вдруг исчезнет, как Машкин табурет. А она мне ещё от матери досталась в приданое.» — перестраховалась хозяйка напоследок. Козлов и Коля стояли у лифта. У одного в руке был лом, у второго советская мясорубка. Они положили орудия на пол на время клятвы, хотя и обещали Светлане не выпускать предметы из рук ни при каких обстоятельствах. Дюшес уселся возле мясорубки, решив, что её нужно охранять. — Ну, начнём! — сказал майор, отстёгивая значок от кителя, — Клянусь дружить с тобой, а именно: поддерживать, не обижать, не уводить твоих девушек, не предавать! А ты клянёшься? — Да, но может иголочку надо продезинфицировать? — ответил Николай, мысли которого занимали не столько клятвы, сколько страх перед значком. — Блин! Всю торжественность убил. Мы же мужики, нам не надо париться о дезинфекции и всякой такой чуши. Короче, тоже скажи, что клянёшься и перечисли для проформы пункты, которые я назвал. — Клянусь не уводить девушек, не обижать… — Поддерживать и не предавать! — напомнил Андрей будущему другу, а тот повторил слово в слово. Настал самый ответственный момент. Козлов проколол себе палец, выступила капелька крови. — Давай руку! — сказал Андрей. У Коли колотилось сердце. Он вытянул вперёд толстый кулачок и нехотя разжал его, потом закрыл глаза и попросил: — Только можешь подуть на рану, когда проколишь, чтобы не так больно было? — Без проблем! — ответил Козлов и резким движением сделал прокол. — Уже всё? — удивился Николай, открывая глаза. — Ага! — ответил довольный Андрей, — теперь смешаем кровь! Они растёрли красные капельки в крепком мужском рукопожатии, а потом обнялись в знак дружбы и верности. — Вместе и навсегда! — крикнул Козлов, прижимая к себе пухлого друга. — Вместе и навсегда! — закричал Николай, растревоженный новыми эмоциями. Именно в этот момент, на этой фразе по стечению обстоятельств лифт, в котором находилась Марина Викторовна, раскрылся. Её взору открылась картина, заставившая руки оледенеть, спину покрыться испариной, а желудок содрогнуться в рвотном рефлексе. «Вот как выходит, маньяк способен не только нападать, но и заражать мужчин своей хворью!» — сделала Марина неприятнейшее открытие. Первым импульсом было желание отругать мужчин, но она сдержалась, сообразив, что они-то точно ни в чём не виноваты, преступник в этом доме только Антон. Марина Викторовна вышла на шестом, осмотрела особей мужского пола с ног до головы, заметила кровь на их руках: — А что это вы тут такое делаете? — спросила бесстрашная охотница. — Мы… Идём за квитком! — оправдывался Коля. — Квитки в ящики до сих пор не положили. Или вы об этом не знаете? — вела допрос старшая по дому. — Как бы мы об этом узнали, если ещё не смотрели в ящик? — защищался майор. — А что это у вас руки в крови? — продолжала Марина. — А это не вашего ума дело! У мужчин свои тайны, а у вас — свои. — отбивался Козлов. — Коля, а если я у мамы твоей спрошу, а? — свирепствовала Марина. Она им помочь хочет, а жертвы сопротивляются. Это выводило из себя. Старшая по дому решила, что происходящее непременно стоит обсудить с родительницей попавшего в беду Николая и направилась к квартире номер тридцать семь, где ничего не подозревающая мать поджаривала свиные отбивные и то и дело ставила себе пятёрки за то и сё по мелочи. Раздался оглушительный сигнал. «У мальчиков есть ключ, зачем на звонок жать?» — подумала учительница и на цыпочках пошла к входной двери. Она посмотрела в глазок. На пороге стояла старшая по дому, за её спиной испуганно перешёптывались Коля и Андрей. Дюшес прыгал вокруг людей, недоумевая, почему его не вывели на прогулку. — Светлана Анатольевна, разговор есть! — крикнула Марина. Учительница отомкнула дверь и недовольно посмотрела в глаза женщины. — Здравствуйте, Марина Викторовна. Обычно, беседы между людьми начинаются именно с этих слов. — с достоинством сказала Светлана. — Здравствуйте! — ответила старшая по дому и решительно переступила порог, хотя её никто и не приглашал войти.