Что сказал Кхо?

Ноль спустился на Землю не сразу. Перед путешествием надо было выбрать сценарий, подходящие декорации и ещё много чего, чтобы в итоге премьера фильма прошла успешно. Всё и ничего в одном лице включил огромный экран в кабинете и стал смотреть различное кино, выбирая героя, в образе которого воплотится на Земле. Когда подходящая кандидатура была найдена, Ноль задумался над финалом фильма. То, что он посмотрел, было предсказуемо, мораль как всегда звучала «я — любовь», как и в любом произведении во вселенной, даже в самом отвратительном. В кинофильме Нуля всё было известно наперёд. Он снова промотал события и никакого вируса не обнаружил. Если так, то зачем спускаться? «Но этот хитрец где-то прячется, где-то на Земле! — подумал Всё и ничего, — вирус не глуп, но я умнее!» Дальше Ноль провёл небольшую подготовку к спуску. Он установил кнопочку с надписью «опасно» на столе посреди кабинета. Потом написал записку: «В моей смерти прошу винить Беруто.» Заперев дверь в свой кабинет крайне ненадёжно, чтобы наверняка можно было её открыть, Ноль отправился в путь. Галуст Гаспарович всё нагнетал обстановку, Марина с пеной у рта доказывала, что у «с» глаза не такие, как у обычных людей, а налитые кровью. У Антона они сейчас действительно были красными от недосыпа, но птенца надо было кормить каждые два часа. Молодой человек ставил будильник, ложился поспать, потом опять вскакивал и кормил грача. «С такой важной птичкой связался, что нет времени отправиться в мир иной!» — пошутил он, поднося пипетку с кормом к клюву малыша. Антон купил на тысячу рублей всё самое необходимое и теперь думал, где бы взять ещё пару тысяч на еду для себя, ведь нянька должна быть живой, чтобы ухаживать за своим подопечным. Беруто слушало эти мысли и сокрушалось, что так неосторожно управляло карманом. Когда мусоровоз уехал, увозя его последние сокровища, эфемерное создание ожидало увидеть раздавленных котят на месте колеса и уже заранее схватилось за полуматериальное сердце. Но пушистиков не было, ни живых, ни мёртвых, остались только размякшие от воды бумажки, которые уже мало походили на документы из-за которых в мире развязалась война. Если бы Беруто знало, что за ним наблюдает архангел Михаил, то, вероятнее всего, решило бы, что котят спас именно он. Но у полуматериала не было никаких предположений, куда серые комочки запропостились. — Господь! — сказал Владимир, который теперь бывал на помойке чуть реже, чем обычно, — у нас с Варей всё готово! Мы не знаем, чем ещё себя занять, чтобы дождаться свадьбы. — Вова! Здравствуйте! Мне так неловко. Я прибыло на Землю с маленькой миссией, но с каждым днём она почему-то становится всё больше и больше и не заканчивается. Но я обязательно найду время… А где Варвара? — Она дома. Занимается тем же, чем и всегда. — сказал Владимир. Беруто подумало, что наверное Варенька в запое. — Мне так совестно, — произнесло эфемерное создание, — я даже не знало, что у Вари есть дом. А ведь вы — мои самые близкие друзья. — Да, есть. Квартиру правда чуть не отобрали за миллионный коммунальный долг, но мы его выплатили, благо в вашей сумке было достаточно купюр. — Это так прекрасно! — умилялся полуматериал, а Владимир теперь захотел отчитаться обо всех тратах, потому что любил составлять списки, это его забавляло: — Это был пункт номер один. Во вторую очередь я закинул денег на карту Николая, я был ему должен за свой свадебный костюм, если вы помните. Далее мы запаслись алкоголем для нашего торжества, взяли водочки и шампанского на тридцать персон… — У вас так много знакомых? — удивилось Беруто, которое никогда не видело, чтобы Вова и Варя с кем-то общались кроме него самого, но потом вспомнило, как Варвара любит выпить и сообразило, что в этом стратегическом запасе учтены только двое — жених и невеста. — Я думаю, вы поняли! — подмигнул Вова, — ну и ещё, мы купили много-много вискаса. Осталось всего две тысячи рублей. Могу перечислить, на что мы с Варей хотим их потратить… Но эфемерное создание вдруг воскликнуло: — Две тысячи?! Владимир подумал, что Господь ругает его за расточительность, но на самом деле Беруто вспомнило о том, как недавно Антон озвучил ровно такую сумму. Полуматериалу не терпелось снова подсунуть купюры в прихожую, ведь если Антон хотел есть, значит, он хотел жить, — Владимир, могу ли я у вас кое-что попросить? — Конечно! — ответил мужчина. Но тут подошла Варвара, громко распевая песню собственного сочинения. — Варенька, минуту внимания! Господь хочет о чём-то нас попросить. — Попрошайка! — расхохоталась женщина с улыбкой, — ну? — Не могли бы вы дать мне две тысячи рублей? — спросило Беруто смущённо. — Нееее! — прокричала Варвара, — они у нас последние! А твои деньги где, пропил? — Пропил? — спросило Беруто, — конечно же нет! — Вот если бы пропил, тогда бы дала! — крикнула женщина и пошла в пляс, размахивая юбкой. — Богиня моя, ну давай отдадим, что нам эти бумажки? Таких ещё миллион напечатают… — Не-а! Он нас не женит, шиш ему! Варя вальсировала и хохотала, придумывала новые шутки и не желала сдаваться. — Дело в том, — сказал полуматериал, что от этих денег зависит одна жизнь… Варвара вдруг перестала смеяться и очень серьезно посмотрела в глаза Беруто: — Уж не Вовчик ли помрёт? — спросила она. — Нет, другой человек. Варвара подумала, покрутила в голове бутылки, которые можно купить на две тысячи, залезла рукой за пазуху, вынула бумажки. Ещё раз взвесила человеческую жизнь против выпивки. — Неее, не отдам! — сказала она. А через пару секунд заорала хохоча: — Да забирай, пошутила я! Ты говоришь жизнь? Я люблю жизнь! Бери! Эфемерное создание наконец смогло выдохнуть и улыбнуться, но потом вспомнило о котятах и помрачнело: — Почему на Земле так много горя? — задал вопрос полуматериал. — Вы опять чем-то расстроены, Господь? — спросил чуткий Владимир, который уже ни раз замечал, что Бог печалится. — Здесь полчаса назад лежали котята, — у Беруто выступили слёзы, — а потом просто исчезли! Были и нет! — Нашли из-за чего слёзы лить! — сказал Вова и его улыбка растянулась до ушей. — Вова, но если котёнок маленький, это не значит, что его нет! Земля тоже маленькая по сравнению с другими планетами. Беруто показалось, что мужчина недооценивает значимости пушистиков в этом мире. — Господь, успокойтесь вы! Забрали мы котиков. У Вари и так тридцать две кошки, ещё пять лишними не будут, вискаса на всех хватит! Собрание продолжалось до одиннадцати часов вечера, а потом Светлана Анатольевна объявила, что не намерена нарушать закон о тишине, чтобы не сесть в тюрьму. Но Жанна Алексеевна очень не хотела уходить. Когда ещё выдастся возможность обсудить различные бытовые проблемы? — Я не применяю хлор, нет! — сказала она другой заинтересованной в химии хозяйке. — А я применяю! — ответила та деловым тоном, — это и понятно, вы вечно избегаете использования жёстких средств, поэтому и от клопов избавились не сразу. Вот надо оно вам было, купили бы дихлофос и не чесались бы три недели подряд! Жанна что-то начала отвечать, но Светлана Анатольевна, у которой в этот момент зудела шея, спросила: — Что вы сказали? Не чесались бы? Дальше последовало объяснение, как постельные клопы проникают в дом, чем они питаются, и как выглядят укусы. Спустя несколько секунд, когда прошло ровно пять минут с того момента, как уже нельзя было шуметь по закону, учительница закричала: — У нас завелись постельные клопыыыы! Женщину услышали все прилегающие к её квартире жилища, но никто не вызвал полицию. Ну что такое нарушение правила о тишене в сравнении с тем, что в мире идёт война? Галуст Гаспарович спустя две минуты после крика Светланы наконец перестал прятать свою дымовую шашку. Теперь картинку с блохами, мухами и клопами на цилиндрике можно было смело показывать общественности. Ещё несколько минут назад армянина засмеяли бы, поскольку на такого опасного зверя, как содомит идти с детским оружием несерьёзно. А вот теперь оно пришлось как нельзя кстати. — Быстро покынуть помещэние! Сейчас дядя Галуст будэт дэлать мужскую работу! Галуст собирался осмотреть постель Светланы Анатольевны и применить ядовитый дым. Не даром же родители назвали его Галустом Гаспаровичем — спасителем дома. Люди стали спешно расходиться, боясь надышаться той штукой, которую армянин задумал тут применить. Спустя некоторое время в комнате учительницы остались двое — Галуст и Светлана. Воин сдернул простыню с матраса и нагнулся, пристально осматривая поле боя. Старуха Карфита отлетела в угол от сильного дуновения ветра и поползла под плинтус. — Здэсь никого нэт! — сказал разочарованный Галуст. А потом Светлана подняла с пола простыню, присмотрелась и завопила снова: — Здесь дохлые постельные клопы! К тому моменту, как люди рассекретили поселения Клоста и Ковара, случилось очень много всего. Два вражеских войска набросились друг на друга в агонии. Здесь отрывались головы, лапы, некоторые кифситы впивались в сородичей зубами. Детвора, насмотревшись на старших, дралась между собой не менее агрессивно. Карфита всё это время вопила, но так и не была услышана. Если бы поселения обратили на неё внимание, то точно решили бы, что чудеса существуют. Ковар поверил бы в сказки правых. Левые убедились бы, что всё это время верили в Великого Кхо не напрасно. Наступил бы мир, хоть краткосрочный, хотя бы для того, чтобы вместе поудивляться тому, что жизнь неоднозначна. Но случилось то, что случилось. Когда все были мертвы, Клост в ужасе оглядел бесконечное белое поле, усыпанное погибшими сородичами и их оторванными частями и понял, что во всём мире остался совершенно один. Это означало победу! Правые победили левых! Предводитель стоял на равнине, как дамка, съевшая всех пешек на доске. Но шашки можно расставить заново, провести очередную игру. А вот конечности сородичей на место не приклеить. Даже если, предположим, вложить новые души в останки, насколько рады были бы кифситы воскреснуть, имея только голову без тела или брюхо без головы? Жить дальше было бессмысленно, потому что целью Клоста была исключительно защита беременных матерей, а таких не осталось, как и всех остальных. Предводитель стал искать глазами что-нибудь, чем можно себя уничтожить. Сейчас в мире не было никого, кто мог бы заслонить предводителю обзор. Тут-то он и увидел Карфиту на краю матраса. Она осипла и теперь беззвучно открывала рот, говоря «Великий Кхо существует! Он прощает тебя. Он любит тебя. Останься и попробуй сделать что-то новое, другое!» Даже если бы голос старухи звучал, то Клост услышал бы только «кри-кра-кро» и не понял бы безумную Карфиту. Да кто вообще когда-нибудь прислушивается к сумасшедшим? Обычно они только мешают спать, жить. Люди закрывают окна, чтобы не слушать вопли на улице, сажают душевнобольных под замок, чтобы те рассказывали свои глупости лечащим врачам, а не им, нормальным особям человеческого происхождения. Психиатры бегут домой, чтобы закрыться там, опрокинуть рюмку и выбросить из головы бредни, которых наслушались за день на работе. Вот и Клост отнёсся к явившемуся чуду скептически: — Мне больше незачем жить! Беременных не осталось! А ты старая и обезумевшая. Ты не можешь родить детей. Иди своей дорогой, Карфита, а я пойду своей. — сказал Клост и вонзил в себя острый кусок конечности другого, уже точно и не сказать, какого именно кифсита. Галуст Гаспарович очень расстроился, потому что сегодня ему никого не удалось убить. Чуткая к сильному полу Светлана сразу заметила огорчение в его глазах. Она с детства слышала, как её мать говорила о своём муже «его величество мужчина хочет мясных блюд» или «его величество мужчина принёс зарплату в дом». Девочка относилась к папе так же, как и её матушка, с величайшим уважением. Она точно знала, где надо промолчать, чтобы не сбивать главу семьи с более умных мыслей, чем у неё самой. Знала, когда можно говорить, чтобы поддержать отца нужным словом. И сейчас учительница моментально сообразила, что именно требуется сказать, чтобы Галуст всё же вышел из её квартиры, как победитель: — Аллах видел, что вы хотели мне помочь, не расстраивайтесь! Я скажу всем, что это вы убили клопов, каждого по-отдельности! — улыбнулась Светлана Анатольевна. — Чэго? Аллах? — Я имела в виду вашего Бога, вы же у нас армянин… — женщина хотела тем самым показать, что она очень внимательна, услужлива и практически в ноги готова поклониться этому горячему мужчине, который уделил ей внимание. Но Галуст Гаспарович заголосил: — Вы пачэму всэ мнэ гаварите про Аллаха? Мы — армяне! Мы христиане! Хоть кныжки читайте иногда! Любитель философии вылетел из квартиры тридцать семь с непригодившейся дымовой шашкой. В кинофильме, который прокрутил Ноль в своём кабинете перед спуском, так всё и было, но ровно до этого момента. Дальше Галуст должен был решить, что день прожит зря, обозлиться на участников собрания, особенно на мужчин за то, что они разошлись по домам. Он поднялся бы на шестнадцатый этаж, решив бороться с содомитом в одиночку, раз все вокруг такие трусы. Позвонил бы в дверь Антона и закинул свою антиклопиную отраву с дымом в проём, когда сонный, ничего не подозревающий парень открыл бы ночному гостю. Марина Викторовна выскочила бы из своего жилья, услышав шум и её возмущению не было бы предела, потому что «чем опаснее зверь, тем ценнее охотник который его поймал», а тут какой-то Галуст полез отнимать её роль. Всё закончилось бы очень печально по земным меркам. И ровно в 00.00 душа Иисуса покинула бы тело Антона. Но произошло всё вот как. Армянин залетел в лифт и поднялся на шестнадцатый. Внутри всё клокотало, хотелось удавить всех этих слабаков, которые повеселились вечером и ушли есть свои домашние ужины. Он вышел из лифта и оглядел двери на этаже. В какой из нор запрятался содомит? Нюх подсказывал, что это квартира с дверью синего, почти голубого цвета. «Дядя Галуст покажет тэбэ, как быть мужчыной!» — подумал он и позвонил в дверь. Долго не открывали, а потом дверь широко распахнулась, как будто кто-то открыл её ударом ноги. — Что вам от меня нужно? — спросила Марина Викторовна, — нахал, вы разбудили бога! Армянин услышал, как за спиной старшей по дому раздалось пьяное пение. — Скажы, жэнщина, где живёт содомит? Я его убью! — прошипел спаситель дома. — Так я вам и сказала! Это моя добыча! — Пашла ты! — завопил Галуст. Тут из своей квартиры высунулась приятельница Марины — Виолетта: — Можно потише? — спросила она лениво зевая, — в телевизоре орут, в доме орут. Война только началась, а уже надоела. — Какая война, Виолетта? Тебе надо иногда выходить из своих снов в реальность, — отчитала её председательша, — у нас под боком живёт Сатана, а ты спишь… — Дура ты! — ответила пожилая женщина, — Война началась! Марина с Галустом Гаспаровичем переглянулись, а Виолетта добавила: — Теперь все будут грохотать бомбами, стрелять. Дайте хоть сегодня нормально выспаться пока до нас не дошли… Старшая по дому с армянином зашли в комнату Марины, чтобы включить телевизор. Тут же находился и отец Артемий, которому стало жарко. Он снял с головы черную скуфью с нимбом и положил на стул. — А это как? — спросил Галуст, — пачэму у него голова отдэльно, а нимб — отдэльно? — Не гневите Бога, сейчас не тот момент, — ответила Марина Викторовна и нажала на кнопку пульта. Детский мультик про зубика Плюмку прервал срочный выпуск новостей: «Сегодня в девять часов вечера вражеская страна плюнула в лицо нашему народу…» Симпатичная ведущая сообщила о том, как всё случилось. Она подтвердила, что война и правда началась. В конце попросила людей беречь себя и близких и не отчаиваться. Марина Викторовна слушала всё это и ярость закипала в ней всё больше и больше. «Сейчас мои апостолы наслушаются передач и вообще из дома выходить не будут. А как же вопрос содомии?» — думала она. Ещё недавно всё так хорошо складывалось, на собрании яблоку негде было упасть, а теперь…