Дюна твоей души

Арракис — Дюна — Планета Пустыни. В первой главе «Энциклопедии Дюны» сказано, что 2 мая 3087 году третья луна Арракиса была уничтожена при столкновении с инородным телом, а её осколки упали на плодородную планету, вызвав сильнейшее изменение климата и атмосферы. В течение последующих двадцати четырёх часов были сожжены тысячи гектаров леса, горели здания, плавился асфальт. Люди были в панике и пытались прятаться в подземных сооружениях и метро. Жар всё увеличивался, и это привело к тому, что на крупнейшем в мире атомном заводе произошла серьёзная авария, спровоцировавшая выброс в атмосферу многочисленных ядовитых веществ. К весне 3088 года большая часть населения погибла от жары, токсических отравлений и голода. Выходить на поверхность Арракиса считалось самоубийством. Почти все территории превратились в пустыню. Летом 3090 года температура на Арракисе нормализовалась, но человеческих жизней и погибшей цивилизации уже было не вернуть. Гермиона осторожно закрыла тетрадь и спрятала её за спиной. Задумчивый учитель ещё несколько секунд смотрел в пустоту, после чего грустно улыбнулся и заправил за ухо седую прядь. — Хорошо подготовилась, Гермиона. Я ставлю тебе «отлично»! Грейнджер благодарно кивнула и проследовала за свою парту. Сидевшая рядом Джинни счастливо сжала кулачки, поздравляя с оценкой, а Гермиона лишь вяло отмахнулась, откинувшись на спинку стула. — Ну ты чего такая? — продолжала тормошить её подруга, пока они шли к общежитию. — Отстань, — лениво отбивалась Грейнджер. — Ну же, Миона, не будь букой! — Не быть? Хорошо! — Она резко остановилась и кинула недовольный взгляд на притихшую Джинни. — Ты видела, какие глаза были у учителя, пока я читала доклад? Для нас это набор предложений и возможность заработать оценку, а для него это реальность! Это его прошлое. То, что он пережил. — Миона… — Мы узнаём об этом из старых книг и газет, а для него это изломанная жизнь, погибшая семья и то, чего уже никогда не вернуть! — Миона, у тебя скоро течка, да? — с надеждой спросила Джинни. Гермиона психанула и, не реагируя на крики за спиной, бросилась к общежитию. Игнорируя попадавшихся на пути омег, поднялась на крышу и остановилась, подставляя тело палящему солнцу. Яркий диск привычно слепил глаза, и нельзя было представить, что каких-то девятнадцать лет назад он сжигал на своём пути всё живое. Их небольшую омежью крепость, любовно прозванную «Райский оазис», со всех сторон окружали пески. Ни Гермиона, ни Джинни, никто — не выходили за пределы высоких стен. Раньше здесь, по рассказам учителей, находился военный завод, тут же был городок, где жили рабочие. Местные инженеры проектировали бункер, с помощью которого можно было пережить ядерный взрыв. К счастью, к моменту падения третьей луны он был почти достроен. И пока всех альф в срочном порядке отправили на тушение пожаров и строительство защитных сооружений, омеги и дети остались в бункере. Гермиона родилась там же, на месяц раньше Джинни. И если некоторые малыши ещё помнили, что такое покрытые листвой деревья, то им остались лишь жалкие картинки в выцветших журналах. Впрочем, это было не самое страшное. Страшное — это то, что ни один альфа не вернулся. Что её мама умерла от сердечного приступа, когда ей едва исполнился годик. Страшно, когда они впервые покинули мрачные своды бункера. Самое яркое воспоминание детства. Первое впечатление о мире. Ей четыре года. Гермиону и Джинни держит на руках Миссис Уизли. Она впервые видит солнце, голубое небо и песок. Он лежит в её ладошке, жжётся, ускользает сквозь пальцы. Этот песок везде. Он как пыль, лежащая толстым слоем на воспоминаниях плачущих омег. Кое-как, но им удалось восстановить быт. К счастью, у них была крупная скважина с водой, немного земли и семена. А ещё умные, терпеливые омеги, которые поднимали малышей на своих плечах как могли, и ни словом не обмолвились о погибших в борьбе со стихией альф. И вот сейчас Гермиона, восемнадцатилетняя омега, смотрела на пустынный мир перед собой и не знала, что будет делать, когда закончит школу. Что они все будут делать в мире, где нет альф? Не способные подарить кому-либо жизнь, они так и сгниют среди песков, ничего не оставив после себя. Говорят, что где-то есть большие города, где царит благоденствие и счастье. Вот только как их найти, если ты слабая омежка, которая в жизни не выходила за ворота городка? Для кого-то Арракис — голубая планета, что вертится в просторах Вселенной. Для Гермионы же она — клочок пустыни, где живёт сотня омег. — А кто такие альфы? — будучи маленькой, спрашивала Гермиона у мамы Джинни. — Они очень сильные и мужественные, всегда готовые защитить и прийти на помощь. У каждого омеги должен быть свой альфа. — И у меня будет? Почему-то в ответ её всегда гладили по голове и целовали в нос, будто это всё объясняло. А сейчас и спросить было не у кого — год назад Джинни стала такой же сиротой, как и Гермиона. Миссис Уизли сгорела меньше, чем за месяц, а подруга ещё полгода ходила как неживая, каждую ночь плача в подушку тайком от всех. Когда Гермиона появилась на пороге нашей комнаты, Джинни обиженно отвернулась и сделала вид, что сосредоточена на выполнении домашнего задания. — Может, после окончания школы пойдём в город? — Гермиона присела на краешке койки и с надеждой глянула на подругу. — Ты опять за своё? — нахмурилась Джинни. — Я же говорила тебе, что бессмысленно идти в место, которое не знаешь, где находится! Может, город на востоке? Или на севере? А может, его вообще нет? Сиди здесь, Миона, и радуйся тому, что имеешь! — А что я имею? Койку в общежитии и одинокое существование? — завелась Грейнджер. — Почему одинокое? У тебя есть я, подруги, старшие омеги… — Однажды все умрут и никого не останется. — Хочешь в мир альф? — усмехнулась Джинни. — Я хочу в мир! Боже, Джинни, мы ничего не знаем! Может, люди потихоньку восстанавливают города, заново отстраивают цивилизацию, а мы торчим здесь и ничего не знаем! Девятнадцать грёбаных лет мы никуда не выходили и никого не впускали! Откуда ты знаешь, что там?! — Я никуда не пойду, — насупилась подруга, повернувшись к Грейнджер спиной. Даже обижаться не осталось сил. Гермиона молча развернулась и вышла из комнаты, напоследок оглушительно хлопнув дверью.

***

Сегодня была очередь Гермионы работать в теплице, и она с утра занималась тем, что подвязывала густые ветви томатов и пропалывала огуречные грядки. К обеду стало ломить спину, а под ногти забилась земля. Уже она хотела устроить себе перерыв, как услышала с улицы взволнованные крики омег. — Что случилось? — высунувшись из теплицы, спросила Гермиона у пробегающей мимо Сары, самой младшей омеги. — Чужак! За воротами! — выпучив глаза, поведала она. Тело мгновенно обмякло, а Гермиона будто отделилась от него и смотрела на всё со стороны. Наверное, так чувствовали себя люди, которым довелось увидеть НЛО. Чужак? У наших ворот? Да быть такого не может! Уже через пару минут она толкалась вместе с другими омегами и вытягивала шею, чтобы лучше видеть. Их негласный руководитель Минерва Макгонагалл — сорокалетняя омега, пыталась успокоить толпу, разделившуюся на два лагеря. Одни умоляли впустить незнакомца, а другие требовали разойтись по своим делам и плюнуть на него. — Я увидела его первая с крыши. Он шёл с востока, едва живой, — шептала мне Сара. — Альфа? — сорвалось с языка. Девчонка лишь пожала плечами. — Тихо! — громко крикнула Макгонаггал, подняв вверх руки. — Давайте будем человечными! Этот чужак не причинит нам зла! А мы, в свою очередь, должны ему помочь! Толпа ещё немного повозмущалась и, наконец, дала своё согласие. Минерва долго возилась с замком, а когда ворота со скрипом приоткрылись, у Гермионы в жилах застыла кровь. У подножия крепости «Райский оазис» стоял измученный жарой и жаждой рыжеволосый парень. Подняв на нас затуманенный взгляд, он покачнулся и тут же упал на песок, потеряв сознание.

***

Незнакомца звали Рон, и он оказался бетой. Милый парнишка, успевший за два дня познакомиться с каждым омегой, он и к Гермионе втёрся в доверие. Джинни даже приревновала Гермиону по такому случаю и принципиально не разговаривала, все дни проводя в гордом одиночестве. А Грейнджер вцепилась в Рона, как в спасительную соломинку. Он стал тем самым ветерком, что был необходим посреди засушливой пустыни. Они всё время проводили вместе — Гермиона показывала ему теплицу, школу, общежитие, библиотеку. А по вечерам они торчали на крыше. Лежали рядышком, глядя на звёздное небо, и новый друг с жаром ей рассказывал о больших, заново отстроенных городах, благородных альфах и рычащих автомобилях. — Ты возьмёшь нас с Джинни в город? Покажешь, где он находится? — приставала Гермиона к Рону. — Конечно, — улыбался бета, и она верила этим искрящимся счастьем глазам. На расспросы омег, как он здесь оказался, Рон неизменно отвечал, что заблудился. Многие были неудовлетворенны этим ответом, но обезоруживающая улыбка беты действовала безотказно. А Гермиона поражалась его выдержке и спокойствию, ведь этот вопрос ему задала каждая из сотни омег. На утро третьего дня у Джинни началась течка. В эти дни она становилась особо вялым стонущим существом, грезящим об альфе. Гермиона читала в книгах, что в дни течки все омежки становятся жутко озабоченными, но может потому, что они с Джинни никогда в глаза не видели альфу, у них она протекала несколько спокойнее. Да, они были по уши в смазке и в вагине свербило, но это можно пережить. Тем более, в аптечке всегда были чудо-таблетки, снимающие сексуальное напряжение. — Ты как? — спросила Гермиона, склонившись над подругой, и поёжилась от тяжёлого взгляда. — А тебе не всё равно? — Джинни трагически закатила глаза, а Грейнджер почувствовала себя последней сволочью. — Может, таблеточку? — предложил Гермиона. — Исчезни с моих глаз и его забери. Ткнув пальцем в Рона, подруга перевернулась на бок и сделала вид, что жутко устала и хочет подремать. — И как вы тут, без альф, справляетесь? — фыркнул бета, когда они поднялись на крышу. — Нормально справляемся! Ты, кажется, недооцениваешь омег? — обиделась Гермиона, глядя на белое полотенце, трепещущееся на ветру. Вчера, дурачась, они привязали его на крыше и представляли, что плывут с развевающимся парусом по бескрайнему синему морю. — Прости, но я пойду к Джинни. Ей там плохо одной, — извинилась Гермиона. — Омеги — мусор, — небрежно кинул ей в спину Рон, а она недоумённо обернулась. — Да-да. Вы ни на что не способные существа, готовые раздвинуть ноги перед любым альфой. Хорошо, что я бета, и могу обойтись без таких мерзких подстилок. — Ты чего, Лонгботтом? — В горле пересохло от подобных откровений. — А то! Живёте здесь, как у Христа за пазухой, и горя не знаете! — Бета посмотрел куда-то ей за плечо и победно усмехнулся. — Вашему раю пришёл конец! Гермиона медленно обернулась и застыла от удивления и страха — к крепости двигались две чёрные точки, которые, если она не ошибалась, в прежнем мире назывались джипами. И она бы с удовольствием полюбовалась на чудо техники, если бы из открытых окон машин не высовывались лохматые мужские головы и автоматы. — Кто это? — Гермиона настороженно посмотрела на размахивающего руками Рона, и вновь обернулась на приближающиеся автомобили. — Мои друзья — альфы, — заржал бета и указал на полотенце. — Они наконец-то заметили мой сигнал! Гермиона не стала дослушивать его до конца. Пулей сбежав по лестнице, выскочила на улицу и бросилась к воротам. Туда уже понемногу сбредались изумлённые омеги, взбудораженные незнакомым шумом. — Кто там? Пропустите! — пробиралась сквозь толпу Минерва. Гермиона подумала, что за последние три дня «Райский оазис» принял столько гостей, сколько не повидал за девятнадцать лет заточения, но закончить мысль не успела — ржавые ворота слетели с петель, придавливая охнувших омег, когда джипы на полной скорости протаранили их. Незнакомые запахи ударили в нос, и она испуганно спряталась за гаражом. Перепуганные омеги запаниковали и носились по двору, не взирая на крики Макгонагалл, а чужаки выбрались из джипов и пренебрежительно сплюнули. Они совсем не были похожи на омег — высокие, широкоплечие и сильные. Один из них, мускулистый брюнет, являющийся, видимо, главарём, равнодушно поднял в воздух автомат и выпустил очередь. Гермиона зажала ладонями уши и сползла на колени от страха. Омеги мгновенно успокоились и со страхом уставились на альф. — Оливер, я ждал вас! — подошедший к главарю Рон заискивающе улыбнулся. — Как мы и предполагали, это омежье царство, здесь нет ни одного альфы! — Замечательно, — оскалился Оливер, осматривая притихшую толпу. — Поздравляю, мужики, мы новые миллионеры! Представляете, сколько богатств нам дадут за омежек, которые, наравне с водой, стали дефицитом в новом мире? Десяток альф ответил согласными воплями, а оскорблённая до глубины души Макгонагалл решила вмешаться. — Простите, что вы себе позволяете? Ворвались в нашу крепость и… Договорить глава не успела — один из альф ударил её прикладом в висок, и Минерва без чувств рухнула на песок. Омег захлестнула новая волна паники — они побежали, кто куда, голося на ходу. Кто-то выстрелил им в спины, и двое старших омег рухнули замертво. — Поймать их, живо! — скомандовал Оливер. Стараясь остаться незамеченной, Гермиона отползла по стенке за угол и помчалась к общежитию. — Это неправильные альфы! Они не могут быть такими! — шептала Грейнджер, размазывая слёзы. В пустом сейчас здании было непривычно тихо. Она поднялась на второй этаж и забежала в общую комнату. Джинни по-прежнему лежала на кровати и мило посапывала. — Вставай! Пожалуйста, просыпайся! — трясла Гермиона подругу, вздрагивая от каждого выстрела или омежьего крика. — Отвали, Миона. Иди к своему Рону, — пиналась Джинни. — Там альфы, дура! — взвыла Грейнджер. Девушка моментально открыла глаза и удивлённо уставилась на подругу, будто та сморозила какую-то глупость. — Отличная попытка меня разбудить! — кисло отозвалась Уизли и потёрла поясницу. — Правда, иди куда шла! У меня болит живот, и я хочу проблеваться! — Нам надо уходить, пока не поздно! — слёзно умоляла Гермиона, стягивая Джинни с кровати. Новый выстрел заставил омегу вскрикнуть и подбежать к окну. — Что случилось? — прошептала она, глядя на незнакомых мужчин в камуфляже, таскающих омег за волосы по двору. Заметив, как за гаражом, где Гермиона пряталась пару минут назад, один из альф стягивал штаны с трепыхающейся Сары, Грейнджер поспешно оттащил от окна Джинни и швырнула в него брюки. — Ну же, одевайся! Превозмогая боль, подруга натянула штаны, и вновь опустилась на кровать. — Ничего не вижу, перед глазами будто пелена, — простонала она, норовя вновь упасть на подушки. — Да очнись ты! — встряхнула Гермиона подругу. — У меня, блядь, течка! Чего ты хочешь?! — Я хочу спасти твою задницу! — прорычала Грейнджер. Закинув тонкую ручку Джинни себе на плечо, Гермиона потащила её на выход. Но не успела толкнуть дверь, как та сама распахнулась. На пороге комнаты стоял тот самый Оливер и три его соратника. — Да у нас сегодня праздник! Четвёртая течная омега, — торжественно произнёс главарь. — И, смею заметить, самая симпатичная. Джинни в руках подруги как-то странно обмякла и соскользнула на пол. — Ты чего? — Гермиона присела рядом с ней и, стараясь не обращать внимание на альф, положила ладонь на плечо подруги. — Запах. Этот запах… — Джинни блаженно закатила глаза и даже не возразила, когда Оливер легко поднял её на руках и бросил на кровать. — Не трогай её! — Гермиона попыталась помешать брюнету, стягивающему брюки с подруги, но пахнущий табаком альфа ловко поймал Грейнджер и прижал к широкой груди. — Ублюдок, отпусти! — М-м-м, какая сладенькая течная омежка. — Глаза Оливера потемнели от возбуждения и он положил руку на промежность Джинни, вырывая рваный стон из её груди. Не смотря на то, что из глаз ручьём текли слёзы, Гермиона прекрасно видела, как главарь стянул с себя брюки и ожесточённо вогнал член в вагину Джинни. Та громко застонала и обхватила худыми ножками талию Оливера. — Нет, Джинни, пожалуйста, — разрыдалась Гермиона, пытаясь заткнуть уши, лишь бы не слышать этих звуков. Всё должно было быть не так. Они всегда думали, что все альфы благородные и надёжные. Мечтали, что их первый раз будет по любви. А сейчас Гермиона видела, как совсем не благородный альфа трахал ей подругу далеко не по любви. И, что самое обидное, той это нравилось. И она не возразил, когда Оливера сменил другой альфа. А потом ещё один. И ещё. Всеми брошенный, Гермиона сидела в углу комнаты и беззвучно плакала. Вся её привычная жизнь оказалась разрушена, и от того хотелось выть, а ещё лучше вскрыть вены. Все мечты и надежды рассыпались прахом. Всё то, чем она жила восемнадцать лет, оказалось миражом. — Эй, может и эту покатаем? — Один из альф, спустив трусы, направился ко Грейнджер. — Притормози! — Тяжёлая ладонь Оливер отбросила типа на кровать к Джинни. Главарь подошёл к Гермионе и присел на корточки. Повёл носом, после чего схватил за подбородок и заставил заглянуть в свои глаза. — Как тебя зовут? — мрачно спросил он. — Вы изнасиловали мою подругу! — А по-моему, она сам этому рада, — Оливер кивнул на стонущую Джинни, покорно раздвинувшую ноги перед альфой. — Вы всего лишь одичавшие без альф омеги. А мы альфы, одичавшие без вас. Это природа, малышка! — Это преступление! — выкрикнул Гермиона. — Как тебя зовут? — повторил свой вопрос брюнет, сильнее стиснув её подбородок. Она упрямо молчала, хотя нижняя губа и тряслась от едва сдерживаемых рыданий. — Сучка! — Сильная пощёчина обожгла кожу, а в губы тут же впились чужие — обветренные и сухие. Сердце пропустило удар — настолько мерзким и противным оказался её первый поцелуй. Оливер больно тянул её за волосы, давил на скулы, но губ Гермиона так и не раскрыла. — Шлюха! — он резко выпустил её и разогнулся, глядя на то, как она отплевывалась и кашляла. — Знаешь, я даже трахать тебя не буду. Дождусь момента, когда ты сама придёшь и раздвинешь передо мной ноги. Ведь твоя течка скоро — да, крошка? Гермиона смотрела на него исподлобья и в тайне лелеяла мысль, что её течка закончилась неделю назад, и, как минимум, месяца два ей не грозит. Пусть радуется, сволочь альфовская! — Заканчивайте с этим, — Оливер указал на распластанную на кровати Джинни, — а эту я заберу с собой. Чужие пальцы больно обвились вокруг запястья, поднимая Гермиону с пола, а она продолжала смотреть на безвольную подругу, перепачканную в сперме, со следами засосов по всему телу. Пожалуй, он был прав, когда говорил, что не нужно никуда ехать. Счастье — это не присутствие альф. Счастье — когда ты окружён теми, кого любишь.