Призрак в хату, вечер в драку

Евгений, вот уже какое-то время, жил с "соседом". Оба сожителя были крайне не рады присутствию посторонних лиц и старались избавится от раздражающего чужого присутствия. Первым войну начал Евгений. Обнаружив у себя на подоконнике приветственное письмо, тот сразу перешëл к атаке. Один раз даже притащил ведро, доверху наполненное святой водой, и матерясь, поливал еë дверь. Гостю, уважающему собственное достоинство, это показалось унизительным. Если у Евгения (Женька, как его часто называли работники офиса, в который вышеупомянутый ходил каждый (!) день, ненавидя при этом всë существующее во вселенной) и так раньше пропадали вещи, то теперь в квартире начался полный хаос. В этом апокалипсисе спокойной жизни учавствовало всë, что только мог позволить уважающий себя призрак. В ход шли банки пива, раскиданные по квартире в хаотичном порядке, вилки на стульях, затопленная ванна, включëнный газ и многое другое. Несколько раз ста сорокалетний Александр (можно Сашка), возомнивший себя Призраком Оперы, "пел" на ухо спящему Евгению и через письма требовал деньги за проживание. А любой день, когда Женька осмеливался привести домой кого-нибудь (случайную девушку) оканчивался вызовом скорой помощи, ибо немногие способны здраво и по достоинству оценить актëрский талант духа и его эффектные появления в зеркале. Когда же порядочному гражданину это окончательно надоедало, то Женька демонстративно громко молился, отчаянно жестикулируя при этом бутылкой с водкой. Почтенный Сашка на это заходится в дьявольском смехе и повторял слова "Отче наш" (единственная молитва, которую удалось выучить Евгению), коверкая их на матерный вариант. Так ещë и оказалось, что Сашка не приветствует пьянство и запои, что в квартире Евгения присутствовало на постоянной основе. Как и у многих людей, Женьки имелся календарь с праздником на каждую минуту, даже секунду. А всем нам известно, как обычно отмечают любое событие подобные субъекты. В офисе пить не позволялось, что отравляло Женькину жизнь. Поэтому, всё празднования он справлял дома, что в свою очередь, отравляло существование Сашки. Всё бутылки в зоне досягаемости призрака-трезвенника (что было везде) вылетали в окно, бились, выливались в унитаз. Можно было считать это принуждением к здоровому образу жизни, что было бы даже хорошо, если бы не настрой заядлого любителя выпить. Обнаруживая очередную пропажу ценного предмета, Женëк не скупился на эмоции и весь дом был в курсе его великого горя, т.к стены были буквально из картона. Уверенные в собственной победе, соседи также устраивали перемирие. Чаще всего это выражалось в совместном просмотре фильмов ужасов. И уверенность соседей в том, что в Евгения вселился дьявол, в эти дни особенно возрастала. Ибо Сашка с Женькой не могли смотреть ужастики тихо. Комната, в которой находился телевизор, наполнялась криками возмущения Александра: "И это по вашему мнению призрак????". В ответ на это раздавался нетактичный ржач Женька. Весь фильм Санëк, чтобы прибавить собратьям в электронном ящике хоть чуть-чуть утерянного достоинства, разглагольствовал на тему человеческой тупости. Тогда начинал возмущаться уже Евгений. Соседи в то время закупались крестами, находили молитвословы, один (особо набожный) даже пытался притащить священника, но, ничего не добившись, просто купил церковные свечи. Зато больше никто не осмеливался ругать Женька за дым от сигарет, который периодически просачивался в подъезд. Жители дома были твëрдо уверены, что из сосед взял на себя борьбу со всеми бесами, обитавшими у них. Бабки на скамейке почтительно затихали, когда мимо них проходил знаменитый экзорцист. Правда, мимо его квартиры ходили, вооружившись крестами, но это ничего. Между прочим, терпение обоих борцов за личное пространство не иссякало. Каждый поклялся бороться до конца, ибо жильë было необходимо. Любой, на месте Евгения уже давно бы съехал из "проклятой" квартиры, но тот не сдавался. Благородное сердце, пропитанное пивом, водкой и перегаром, а так же больная печень, не позволяли 30-летнему жителю хрущëвки просто так уйти. Нужно было хотя бы запомниться здесь навеки.