Обречённый

      Микаса хорошо знала Эрена. Что бы там ни думали другие, она не была слепо влюблена. Девушка прекрасно видела все недостатки Йегера, отчётливо ощущала опасность, которую он сулит своим врагам. Но однажды она потеряла с них связь.       Аккерман прекрасно помнит момент, когда что-то пошло не так. Что именно — она тогда не знала. Но отчётливо чувствовала всем своим естеством. От того Эрена, каким он стал после освобождения Шиганшины, по коже бежали мурашки. Что-то внутри кричало, что с ним не всё в порядке. Что Эрен другой. И Микаса это видела.       Она ловила каждый его взгляд. Замечала, с какой тоской он смотрит на Сашу и понуро опускает плечи. Как он обводит взглядом разведчиков, недавно пришедших в отряд, и будто мысленно прощается с ними. Как Эрен, стоит ему увидеть командора Ханджи, поджимает губы и едва не дрожит. Микаса видит, как Эрен принимает очередной выговор от капитана Леви, чувствуя вину — явно не за испорченный отчёт.       Но страшно становится, когда этот взгляд девушка чувствует на себе. Перехватывает его и видит в чужих глазах тихий ужас. Эрен совершенно боится с ней разговаривать, даже смотреть в глаза. Он держит себя далеко ото всех.       Микаса пыталась узнать. Она спросила прямо. И увидела его дёрнувшиеся руки, задрожавшие губы и взгляд — смесь вины и страха. Но он распрямляет плечи и опускает глаза. Не смущённо или неловко, нет. Безнадёжно. Будто уже со всем смирился. Разворачивается и ровным, холодным, стальным голосом отправляет её спать. Микаса бегает глазами по его напряжённой, идеально ровной спине, по сжатым кулакам и опущенной голове. Хочется кричать до тех пор, пока он не расскажет всё. Но… Бесполезно.       Микаса узнаёт имя того взгляда Эрена — обречённый. Она начинает это понимать, когда видит бледную, истекающую кровью Сашу. Когда впервые встречает капитана Леви, еле живого после взрыва. Когда им приходится нещадно убивать товарищей.       Что-то окончательно ломается в Микасе, стоит Ханджи, их дорогому командору, отправиться навстречу смерти. Девушка заставляет себя не отводить взгляд от прощающихся навсегда Ханджи Зоэ и Леви Аккермана. Обречённость. Вот она. В полной мере. Читается во всём виде капитана, провожающего в безнадёжный бой своего последнего близкого человека.       Эрен именно это ощущает?       Да. Микаса не видит его глаз перед смертью, но точно знает, что так и есть.