Декоративный щенок

По пику Сышэн разносится наигранный смех, от которого по спине Чу Ваньнина бегут мурашки. Он тяжело сглатывает, сжимая в кулак ткань белых одежд. Евнух Лю рядом только склоняет голову, глядя с жалостью на старейшину. Юйхэн ночного неба держит спину прямо, не давая себе склониться перед угрозой. — Господин редко так смеётся… — Смех Тасянь-цзюня никогда не сулит что-то хорошее, — отвечает с пересохшим горлом Чу Ваньнин. Правую руку держит у груди, левую заложив за спину. Он делает шаг навстречу. Ещё один. — Моя любимая наложница Чу! «Терпи, Чу Ваньнин». Руки Мо Жаня проводят линию от щеки под одежды — тело предательски не слушается, просит продолжать движение, даже если… Если… Чу Ваньнин закрывает глаза, отворачивая голову. Оскал Мо Жаня практически светится в ночи, словно у хищника, обнаружившего лёгкую добычу. Добычу, подвернувшую ноги, длинноногую лань, настолько прекрасную, что тянет в груди. Хочется прижать к себе, съедая сердце по кусочку, хочется… Чего ещё хочется? Чего ему, безродному щенку, хочется? Не иначе как свинья украла прекрасную капусту из огорода Сюэ Чжэнъюна. — Наложница Чу, — тянет, растягивает каждую гласную. Мо Жань тянется к волосам мужчины, преподнося прядку к губам. — Сегодня у этого достопочтенного хорошее настроение… Как насчёт прогулки в городе? — Я для тебя декоративный щенок? — злобно обрывает Чу Ваньнин. Он не смотрит на бывшего ученика, жмуря глаза. Небось скалится, скотина. — Когда хочешь, выпускаешь на волю, когда не хочешь… Мо Жань смеётся громко: — Когда этот достопочтенный выпускал тебя на волю, уважаемый учитель? Чу Ваньнин опускает руку, его сердце бьется где-то в горле. — Да, верно, Мо Жань. — Будь готов через двадцать минут, я куплю тебе лучшие одежды и вкусности, наложница Чу. Чу Ваньнин сглатывает подступившие слезы, падая на колени, когда силуэт Мо Жаня скрывается вдалеке.