Рассвет республики

Восьмое мая всегда было для Регины странным днём даже сейчас, спустя столько лет. Город уже давно отстроили и даже несколько раз перестроили, изменилось несколько поколений жителей, и многие из них теперь знают о той истории лишь по страницам из учебника. Споры о том, были ли тогдашние люди осознанными приверженцами теории собственного величия или же невинными жертвами всё пронизывающей пропаганды, не утихают и до сегодняшнего дня. Регина в такие моменты предпочитала мило улыбаться, пытаясь снова спрятать вглубь себя чувство стыда и ненависти к себе. Стоило уже забыть и идти дальше, в новый век с его новой жизнью. Но сегодня, тем не менее, был особенный день. Надев свой красный сарафан, Вена шла на встречу. В руках она держала букет из десяти красных гвоздик — именно столько она покупала каждый год в этот самый день. Выйдя из такси, она направилась в сторону площади Шварценберг. Здесь, рядом с огромным фонтаном, возвышалась одинокая позолоченная статуя солдату с красной звездой на шлеме и с флагом в руках. Вокруг него был постамент с нанесённой на него надписью: «Вечная слава героям Красной армии, павшим в боях с немецко-фашистскими захватчиками за свободу и независимость народов Европы» О её значении ей рассказал Михаил Московский, когда он приезжал сюда в день его открытия. Вена тогда лишь улыбнулась, сердечно благодаря за содействие во всём, но на душе продолжало оставаться противное чувство вины. Как ни старайся его прятать за всей маской, сердце и совесть невозможно обмануть. В глубине души она всегда будет знать о том, что своей рукой подписала тот самый приказ и позволила войскам Германии зайти на эти земли. И как бы многие не пытались оправдываться, этого не вычеркнуть из истории, а что ещё важнее, из памяти. — Я ждал тебя, mein Sonnenschein. Прямо возле памятной доски стояла до боли знакомая фигура, которой Регина добродушно улыбнулась. Берлин стоял с большим букетом в руках, в белой выглаженной рубашке, поверх которой был накинут такого же цвета плащ, его светлые волосы были зачёсаны назад, волосок к волоску, а на его прямом лице мерцала слабая улыбка. Регина тут же подошла ближе, придерживая цветы. — Давно ждёшь? — Всего шестнадцать минут, для тебя это немного — ответил он, хмыкнув — Ты ведь только приехала от Линца, верно? — Как ты догадался? — поинтересовалась Регина, на что получила в ответ лишь смешок — Эй, если я в красивой новой вещи и улыбаюсь, это ещё далеко ничего не значит. — Ладно, считай, что у меня просто хорошая интуиция — Берлин снова прыснул, на что получил лёгкий толчок локтем в бок. В любом случае, они были здесь вовсе не за тем, чтобы выяснять отношения. Переглянувшись, Вена и Берлин направились к подножию памятника, на котором уже лежало несколько букетов. Обычно основной наплыв людей сюда приходил девятого мая, но они оба приезжали сюда именно за день до этого, не желая находиться в огромной толпе людей. Положив красные гвоздики на ступени, обе столицы встали рядом друг с другом, молча смотря куда-то вдаль. Конечно, все эти воспоминания о былом причиняли сильнейшую боль, что тогда, что сейчас. Не было смысла прятаться и скрывать, но оба они, тем не менее, сильно изменились с тех самых пор. Да что там, весь мир захлестнула волна перемен после тех событий, а они всё так же стояли возле друг друга, приняв и отпустив все ошибки и решив идти вперёд, не смотря на ноющее чувство боли в груди. Внезапно поднялся сильный шквал ветра, который принёс за собой капли воды от брызгов фонтана, от чего Регина даже поёжилась. Вдруг, совершенно неожиданно, на её плечи легло что-то приятное и теплое. Обернувшись, она увидела, что Берхард укутал её плечи в свой белый плащ. — Я тебе говорил, что тебе к лицу белый и красный? — Конечно — ответила Вена, посмеиваясь — И я рада слышать это именно от тебя.