А ты помнишь?

      Цзян Чэн был ужасно расстроен.       Солнце уже уходило за горизонт, а Лань Хуаня так и не было в лагере. Случившееся утром так сильно потрясло его нервную систему, что до обеда он проспал мертвым сном. А уже после занялся всеми делами. С удивлением узнал, что Лань Ванцзи и Вэй Усянь снова пошли гулять и их вечернее свидание было направлено на речку, где и сидел Цзян Чэн в гордом одиночестве. Настроения у него не было, да и впервые его никто не трогал. По словам Минцзюэ за завтраком все узнали о случившемся и были весьма заинтересованы, почему Цзян Чэн в такое время не спал. Было очень много догадок, но ни одной верной. Единственный плюс, который можно с трудом вытащить из всей этой ситуации — это то, что плохое предчувствие прошло.       А если задуматься и вспомнить про минусы, Цзян Чэну хотелось где-нибудь петлю на шее затянуть.       От одного осознания, как же сложно ему без вожатого стало тошно и страшно. Цзян Чэн не понимал, как они будут дальше. Первые два месяца они даже общаться не смогут. И как же сильно Цзян Чэн боится, что что-то между ними произойдет. Огонь внутри одного из них угаснет и все, что происходило здесь, останется здесь раз и навсегда.       Цзян Чэн понимал, что в таком случае здесь останется не только его любовь, но и детство. Ведь за стенами лагеря его ждёт сущий ад, который начнётся сразу же, после возвращения. Сначала обучение японскому языку, переезд, попытка влиться в коллектив, репетиторы, снова какая-то подработка совершенно в другой стране и… остальное.       Цзян Чэн не хотел.       Когда-то он мог считать, что это классно, но не сейчас, когда один светлый, прекрасный человек ворвался в его жизнь, разогнал все тучи и мрак вокруг, поднял на ноги, помог избавиться от страхов и доказал, что быть любимым намного лучше, чем прятаться в пучинах одиночества.       Мысли, что терзали его уже на протяжении получаса становились невыносимыми. Осталось так немного времени, а он все ещё не рядом. Да, в какой-то степени Цзян Чэн раздувает из мухи слона, но чтоб его. У них совсем не осталось времени, а Цзян Чэн хочет забрать всё, что есть из оставшихся дней.       — Эй…       — Хуа…       Цзян Чэн резко обернулся и тут же был вынужден сфокусировать взгляд, чтобы понять, кто перед ним стоит. Сердце неприятно ёкнуло, плечи медленно опустились. Цзян Чэн посмотрел на Не Минцзюэ и снова отвёл взгляд.       — А, это ты. Что-то случилось? — равнодушно поинтересовался Цзян Чэн и начал кидать камни в воду. Не Минцзюэ молча протянул конверт, — Что это?       — Ты посмотри.       Цзян Чэн вскрыл конверт и достал оттуда записку. Приятный и понятный подчерк гласил:       А ты помнишь, где все начиналось?       Юноша ощутил, как что-то знакомое зашевелилось в районе грудной клетки. Цзян Чэн поморщился, осмотрел записку и попытался понять, кому, а главное зачем её писать?       — Это от Сичэня, — подсказал Не Минцзюэ, а Цзян Чэн в ту же секунду встал с места.       В таком случае, помнит.       Ох, это внезапное чувство, которое накрыло его с ног до головы избавило от всех плохих мыслей сразу и напомнило о том, что пока что ещё ничего не закончилось. Цзян Чэн рвано выдохнул, когда оказался возле каруселей, где он и понял, что Лань Хуань такой же человек, а не ходячий сборник правил об идеале.       На одной из седушек лежал маленький букет одуванчиков. Цзян Чэн тут же рассмеялся, вспоминая как носился с этими венками и заставлял носить их всех, кого узнал за два дня. Он поднял конверт.       Из него выпала одна фотография, на ней был он и Хуайсан, когда была сделана эта фотография Цзян Чэн не знал, но понял, что она останется в его архиве.       Умница! Ну, если вспомнишь наш срочный план эвакуации, я подарю тебе что-то более весомое.       Цзян Чэн рассмеялся и направился в сторону склада. Без особых усилий он поднялся на крышу, где его ждала пачка любимых конфет и конверт. В этот раз не фотография, а красивый кулон в виде лотоса. Цзян Чэну он безумно понравился и он сразу же закрепил украшение на шеи.       Я в тебе не сомневался) Следующая локация — бассейн. Только будь осторожен       Цзян Чэн неосознанно перевёл взгляд на свой браслет, хмыкнул и на мгновение весь просиял. От всего происходящего стало так тепло и комфортно. Скорее всего от осознания, что Лань Хуань также сильно бережёт все моменты, которые случились прямо здесь, в лагере. Цзян Чэн подозревал, что они в этом схожи, но чтобы настолько… Конечно приятно.       Цзян Чэн дошёл до следующей локации, где его встретил закрытый подарок и снова конверт, который уже просто вёл дальше в актовый зал. Подсказкой было: Начало операции раскрасить всем лица жидким глиттером.       Вот тогда уже мысли его переключились ещё на одного человека, благодаря которому, частично, они с Ланем вместе.       На сцене лежал пакет со сладостями и следующий конверт, как вдруг над ним включился один прожектор. О, Цзян Чэн в этот момент выругался и всё-таки открыл конверт.       Могу я снова пригласить тебя на танец?       Цзян Чэн тут же начал осматриваться.       — Мне надо ответить, что происходит? — пробурчал он и вздрогнул, когда прожектор переключился на другой край сцены. Цзян Чэн прищурился и почувствовал как сердце ушло в разгул. Там, в максимально элегантной позе, с нежностью в глазах и букетом в руках, находился Лань Хуань.       — Не переживай, мы тут одни.       Цзян Чэн закатил глаза.       — А я должен бояться своих чувств к тебе? — поинтересовался юноша, убирая ненужное количество вещей из своих рук. Лань Хуань подошёл ближе, приложил руку к лицу возлюбленного и склонился ниже.       — Прости, что задержался.       — После такого, так и быть, — спокойно ответил Цзян Чэн, понимая, что сердце снова растаяло. Голова опустела сразу, как только Лань Хуань поцеловал его и отложил букет. А после этого они медленно закружились в танце.       Их движения дошли до той полной согласованности и так слились с музыкой, что казалось, будто у них одна воля, одно дыхание, одно биение сердца. Их ноги совсем невесомо касались пола. И оттого было в их танце чувство стремления ввысь, новое чувство влюбленности и чудесное ощущение воздушного полета во вращательном движении, блаженная легкость, почти невесомость.       Цзян Чэн поднимает голову и смотрит в его карие, словно омут, глаза и утопает. На миг весь мир перестаёт существовать, юноша даже забывает, что нужно дышать. И он тоже.       Они замирают.       И их сердца тоже.       Всё, что могло тревожить обоих в этот момент уходит на задний план. В голову врывается осознание, что они все равно будут друг у друга, раз пообещали, раз прошли через так… много и раз по-настоящему влюблённы.       Цзян Чэн чувствует, что сейчас как-никогда идеальный момент напомнить о своих чувствах. Ему нужно всего лишь мгновение, чтобы собраться с мыслями, руки дрогнули вместе со словами:       — Я тебя люблю.       Лань Хуань вскинул брови, не ожидая, что их голоса в этот момент сольются в один. Цзян Чэн тоже замирает, они оба смотрят друг на друга, а потом тихо смеются и оказываются в объятиях.       Помещение погружается во мрак, так как работа запрограммированого света заканчивается и Лань Хуань осмелился поцеловать.       Он жаждал оставить то, что упустил за эти дни, но даже будучи на грани, Цзян Чэн оставляете его и просит уйти. И они уходят. Лань Хуань забирает все вещи, берет Цзян Чэна за руку и уводит в комнату.       Ждёт, когда Цзян Чэн закроет дверь, а после резко поднимает и снова сходит с ума от того, как сильно младший отдаётся в этот момент. Его желания, страсть и безграничная любовь, Лань Хуань хочет чувствовать это снова и снова, он пытается забыть всё, что случилось в городе. Всё, что вывело его на эмоции.       Ему нужен только Цзян Чэн. Кто бы что не говорил, что бы не сказал дядя, ему наплевать на все. На компанию, на бизнес, на состояние отца и дяди, Лань Хуань понимает, что дороже своего счастья и счастья этого человека у него ничего нет.

*

      Лёжа в объятиях с Цзян Чэном, Лань Хуань пытался заснуть, но не мог. В его голове звучит противный голос Лин Хуашань. В голове мелькает картинка того, как она показывает запись на диктофоне, где Лань Хуань говорил с А-Чэном. Её угроза и условие, при котором она была готова уничтожить запись.       — Поцелуй меня. Я сделаю фотографию и выставлю её у себя на странице.       Лань Хуань внезапно прижал Цзян Чэна к себе ещё ближе и выругался. Когда он зол, у него нет осознания, что делать можно, а что нет. Даже Не Минцзюэ, единожды увидев Лань Хуаня в гневе, пожалел, что не вмешался. Вот и теперь… Лань Хуань не знает, как и что может закончится, но у них друг на друга прекрасные компроматы. На это Лань Хуань и потратил весь день. Нужно было объехать своих людей, которые помогли найти видео с камер наблюдений, где Лин Хуашань принимала и продавала. Она не совсем глупая и понимает, какая опасность может ждать её, но, тем не менее, Лань Хуань все равно волновался. Он так хотел, чтобы она ещё хотя бы недельку сидела тише воды ниже травы.       Тогда парень уже самостоятельно позаботиться о том, чтобы избавиться от любой улики.       — Хуань, задушишь…       Лань Хуань вздрогнул и сразу же разжал хватку. Цзян Чэн ловко перекатился прямо на него и принял сидячее положение.       — Любимый мой будущий муж, бессмертие — это болезнь, ещё раз так сделаешь я тебе руку во сне отгрызу, — прошипел Цзян Чэн, но в голове Лань Хуаня это было более чем мило.       — Прости, котёночек, — отозвался он, не подумав о своих словах.       Цзян Чэн скептически посмотрел на своего собеседника, а Лань Хуань вдруг тихо рассмеялся.       — Что случилось?       — Подумал о плохом.       — Ты не спал?       — Если бы я спал, ты меня не разбудил бы.       Цзян Чэн окончательно принял сидячее положение и с интересом посмотрел на своего собеседника: — Откуда в тебе столько энергии?       Лань Хуань тихо рассмеялся: — Ложись, котёнок.       — Покажи, что привёз, пожалуйста, я проголодался.       Лань Хуань внезапно спрятал глаза в изгибе локтя и впервые за долгое время смутился. Цзян Чэн хмыкнул, склонился ниже и проговорил: — Извращенец. Пошли.       — Да… сейчас… я принесу тебе кипятка.       Цзян Чэн был поднят на руки и усажен. Лань Хуань забросил сумку и вышел ненадолго. Его задачей было дойти до столовой, он взял кипяток и вернулся. Заварил возлюбленному чай и, увидев как тот сразу проснулся, успокоился.       Лань Хуань начал доставать продукты. Сначала сладости, а потом обещанное солёное. Сыр в нарезке, салями, хлеб какой-то, другая выпечка, которую нужно будет съесть в первую очередь, а потом пошла уже не здоровая гадость. Снеки, сушёные и обычные, чипсы, лапша другая, острая и нет, арахис и что-то ещё.       Лань Хуань замер, когда увидел, как Цзян Чэн начинает есть шоколад с сыром. Лань Хуань опустил голову, его плечи затряслись и бедный Цзян Чэн вообще не понял, что к чему.       — Фто?       — У нашего ребёнка будет моя фамилия.       — Че?       Цзян Чэн замер и тут же залился краской. Запихнул всю еду в рот, схватил подушку и начал бить возлюбленного до того момента, пока у него воздух в лёгких от смеха не закончился. Лань Хуань лежал уже полумёртвым и, в конце концов, просто прижал Цзян Чэна к себе.       — Хорошо, возьмём двойную.       — Хуань, гуль тебя дери! Иди знаешь куда… С такими приколами.       Лань Хуань захихикал, но перестал издеваться.       — Прости, я просто ужасно соскучился по тебе и твоим эмоциям. Слышать твой голос всегда недостаточно.       — Нет, стой. Ты же понимаешь, что у нас не может быть детей?       — А-Чэн, мы сами как дети, — сказал Лань Хуань, — Уверен, нас обоих устроит жизнь с котиком или щенком. Ну, на крайний случай есть детдом.       Цзян Чэн мимолётно чмокнул Лань Хуаня, а тот весь скукожился.       — У тебя шоколад с сыром на губах остался… пфу, как ты это ешь?! И после этого я извращенец?!       Цзян Чэн фыркнул и переключился на то, чтобы уничтожить свой перекус. Лань Хуань в это время раскладывал все продукты по местам и снова невольно ушёл в мрачные мысли, переживая за всё, что происходит за стенами лагеря.       Это в очередной раз заметил Цзян Чэн, но уже не знал, что происходит и как поступить.       — Хуань, пойдём погуляем?       — Ты серьёзно? — поинтересовался Лань Хуань и был рад услышать такое. Хотелось развеяться. Хотелось побыть с человеком, который любит, который ценит ещё больше и дольше, чем обычно.       — Угу. Только можно я возьму твою толстовку черную?       — Конечно! — воскликнул Лань Хуань и весь просиял. Неспеша они собрались и миссия по побегу из комнаты оказалась выполнена.       — Слушай, а ты правда готов к переезду? — внезапно спросил Лань Хуань, — Ну, то есть, неужели мадам Юй не может тебя забрать хотя бы после нового года? Тогда и я буду рядом намного дольше.       — Я спрашивал, — признался Цзян Чэн, — Она сказала, что не хочет оставлять меня одного и не шибко тебе доверяет.       — Оу…       — А к переезду я правда не готов, — выдохнул Цзян Чэн, неосознанно сжимая руки сильнее, — Я так давно не был у Син Цю… Будет ли у меня время навестить его? Я не знаю. Честно говоря, не хочу. Даже несмотря на то, что мы с тобой живём ахринеть как далеко, у нас хотя бы есть связь.       Лань Хуань замер. Условие на которое он потратил эти три дня обязательно понравится Цзян Чэну. Но говорить о нем так не хотелось. Лань Хуань взял чужую руку в свою, осторожно сплел пальцы и тихо прошептал:       — Знаешь, в нашем случае правда нужно просто ждать, — он улыбнулся, вставая напротив, — Только подумай, сколько времени может уйти на всё. Я же хочу не просто так приехать к тебе, но и сразу сделать самым счастливым.       — Хуань, если ты приедешь.       — Приеду, даже не сомневайся. Ты для меня самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречал. С нашей первой встречи, чтобы не случилось, сколько бы времени не прошло, обещаю, я буду рядом. Какие бы препятствия между нами не встали, чтобы не случилось. Мне нужен только ты, а я только тебе. Сомнения сделают только хуже, А-Чэн.       Лань Хуань обнял и склонился к уху.       — Первым, чего я добивался — это доверия. Котёночек, мы справимся. Понимаю, осталось совсем немного и тут я ещё забрал эти три дня у нас… виноват, но обязательно искуплю свой грех.       Цзян Чэн судорожно выдохнул, прижимаясь к Лань Хуаню так близко, как это было возможно. Этот Лань… нет, наверное, все Лани обладали способностью убеждать и успокаивать за считанные мгновение. Цзян Чэн не понял, как так быстро успокоился. Он и не понял, почему вдруг резко захотел снова просто наслаждаться всеми моментами, а после чего, несмотря на расстояние, несмотря на смену обстановки, ждать и верить в то, что вскоре они найдут друг друга.       Цзян Чэн почувствовал умиротворение, с сердца треснула корка льда.       — Хорошо, — тихо усмехнулся парень, — Я буду просто ждать.       Лань Хуань выдохнул и внезапно поднял Цзян Чэна на руки: — Прекрасно, а теперь пошли беситься.       — Куда?! Эй! Ты чего?!       Лань Хуань скинул с себя обувь и уже по колено зашёл в воду.       — Хуань, ночь на дворе! Мы как объясним…       — Задержи дыхание, солнце моё, — сказал Лань Хуань и внезапно резко упал спиной вниз в воду. На удивление, вода была тёплой, Цзян Чэн не испугался, не почувствовал паники, а сразу вынырнул.       — Нам завтра детям о технике безопасности на воде говорить, а сами… — недовольно начал Цзян Чэн, а Лань Хуань звонко рассмеялся и тут же начал брызгаться. Цзян Чэн какое-то время посчитал это неуместным, они оба взрослые парни и занимаются чем-то подобным, но после раздумий, после того, как он вспомнил сколько Лань Хуаню лет, Цзян Чэн выдохнул и нырнул под воду. Оказался в нескольких сантиметрах от него и, когда выпрыгнул создал огромное количество брызгов.       Они просто всерьёз сходили с ума.       Смеялись, бесились и делали всё, что любой нормальный человек не стал бы делать в такое время на воде.       Когда вышли, то Цзян Чэну первому в голову снова ударило детство и в этот раз это больше походило на догонялки. Сколько времени прошло, они не следили. Просто уже устали и завалились на полянке и устремили свой взгляд в небо, наполненое звёздами.       — А-Чэн, смотри…       Первый, почти невидимый, серебристый росчерк поверг юношу в недоумение напополам с восторгом.       — Что это? — с интересом смотря на Лань Хуаня, спросил Цзян Чэн и тут же перевёл взгляд на небо.       В небе промелькнула еще одна серебристая линия. А затем еще одна. С каждой минутой росчерков становилось все больше и больше. Совсем скоро они уже пролетали по небосводу, вспыхивая яркой полосой и оставляя за собой еле заметный след. Цзян Чэн был настолько зачарован, что даже не заметил куда смотрит его возлюбленный. А его взгляд был направлен вовсе не на небо, а на серые, любимые глаза, в которых отражалась вся эта природная красота. Лань Хуань заколдованно выдохнул.       — Загадай желание.       Цзян Чэн загадал сразу, как только увидел первую звезду. Поэтому сейчас, когда он услышал голос Ланя, то осторожно перевёл все внимание на него.       И снова эта безграничная любовь.       Цзян Чэн понял, что не хочет искать человека, который будет смотреть на него также. Он хочет, чтобы этим человеком навсегда оставался Лань Хуань. Его нежность, забота, Цзян Чэн уверен, найти что-то подобное невозможно, да и он не хочет искать подобие.       — Лань Хуань.       — М?       — Я обязательно буду ждать и ни за что не подумаю, что ты променял меня на кого-то другого.       Лань Хуань вскинул брови. Внутри него затрепетали сотни бабочек, которые затмили все переживания. Студент приподнялся и кивнул.       — А я обязательно приеду, — он погладил Цзян Чэна по лицу, — И всё у нас будет прекрасно.       Цзян Чэн улыбнулся и подался в объятия.       Никто из парней не заметил, как начало светать. Только когда серебристые росчерки стали почти невидимыми, а потом и вовсе исчезли, они снова решили прогуляться. Всю дорогу шли молча, вспоминая эту ночь, наполненную невиданными, прекрасными, а главное незабываемыми чувствами.

*