Уродливый телёнок

      Он был рядом всегда, он есть и он будет. Будет рядом. Это убогое, изуродованное с рождения, лицо, оно смотрит белёсо-голубыми глазами, прямо из зеркала. Отражение смотрит на своего обладателя. Светлые волосы, сальные, пыльные, слипшиеся в небрежные, свисающие волосяные сталактиты. Он давно не видел Его. Обитателя этой диковинной отражающей всё вокруг поверхности в деревянной рамочке. Мужчина, никогда не понимал, и не поймёт, что покрытое россыпью тёмной ржавчины, и чёрных точек, зеркало, никогда не было кем-то другим. Но и принимать своё внешнее уродство он не может, это будет для него слишком тяжёлым поступком. Поэтому мужчина даже не хочет думать о подобном. Он бы сам не мог сказать, что именно он испытывает, когда на мгновение понимает что это его отражение. Его душа не так сильно обременена разумом. К сожалению, из-за этого он не осознаёт большую часть своей суровой жизни. Грузный, уродливый, страшный и грязный. Пахнущий железом, потом и землёй. Он был таким с самого детства. А мог ли он быть другим? Если его имя заставляет всё живое прислониться к земле, слиться с почвой, стать единым с его территорией, дабы не подать виду о своём существовании на ней. На его территории есть только одно правило – не одна живая закуска не покинет его обиталище. Не один кричащий человек, не сможет унести свои вопли боли и ужаса дальше чем этот лес.        Его пустые голубые глаза, смотрели казалось совсем бессмысленно, не осознавая происходящего. Но он мог думать, хоть и не так стандартно, как другие печально страдающие на земле души. Он чувствовал себя одиноким, чувствовал себя слишком странно. На самом же деле, этими чувствами было крайне скудное понятие его действий. Понятие того что сейчас он может обозвать своей «жизнью». Что-то колючее, что-то горько-холодное появлялось в горле. Оно застывало там комом, после чего тяжёлым грузом спускалось ниже, к сердцу. Или к желудку. Это была печаль смешанная со скукой и обидой. Печально блондину было из-за того, что никто кроме его собственного отражения не смотрел на него с такой человечностью. Скучно было из-за того, что мужчина давно не видел того, что происходит за границами леса. А за границами много людей, все они из мяса, ливера. Их тела налиты тёплой, густой кровью. От этих мыслей, у каннибала выступала слюна. Словно у дикой, голодной псины, которая вот вот зальётся лаем и сорвется с цепи. А обидно ему было потому, что он знал – как бы сильно не хотелось выйти в свет, он не сможет. Нет той смелости, того ребяческого настроя как когда-то. Маньяк понимал, что это слишком опасно, он не сможет потом вернуться, его обязательно не пустят обратно домой. В свою уютную, затхлую хибару в лесу.        Поселился он в ней давно… Силясь вспомнить как именно он тут оказался, в его голове появлялись обрывки прошлых и давно ушедших событий. Вот он, ещё не такой взрослый, с какой-то остро заточенной колом палкой, залетает в охотничью хижину, там пахнет вкусно, пахнет едой. И мгновение, как он видит спящего пожилого мужчину. И ещё мгновение, и юнец пародируя Абрама Ван Хельсинга воткнул свой осиновый кол в тело дремлющего старика. Но не в сердце, а в голову. Он всегда был сильным за счёт своей упитанности, и даже в те далёкие годы парню хватило силы, что бы проломить лобную часть черепа. А с возрастом, к физической силе добавилась нечеловеческая выносливость – выработанная за долгие годы проживания в глухой чаще леса. На этом моменте, сознание блондина отказалось как-то проецировать воспоминания. Слишком много мыслей переплетались в его голове в одно и тоже время. Его усталое лицо с значимой приметой, поднялось. Блондин тяжко выдохнул, перевёл свой усталый взгляд в окно, он видел только то как плавно наплывал ночной сумрак на поля. Закрыв глаза и сделав вдох он нахмурил брови. Что-то не так. Какой-то странный запах. Сморщив нос он принюхался к запаху.

       Его хижину заполонил запах. Опасный запах дыма от огня. Пожар? Или же, что-то явно нарушает законы Его леса. Тучный и высокий мужчина медленно встал с панцирной койки. Она за скрипела, она не хотела, что бы он уходил. Он тоже не хотел уходить, но ярость взяла верх. Его звериные повадки были слишком, слишком важными, стоящими в приоритете любой возможной в его понимании моральности и нормы. Они брали всё чувства в свою обитель, не могло более существовать других чувств. И зная, что где-то там, в лесу есть его жертва, его добыча, мужчина не смог бы усидеть на месте. Каннибал в пару шагов подошёл к старому пыльному ящику, от туда он достал некое подобие старой, деревянной коровьей маски с рожками. Она закрывала только глаза с носом, а рот, полный кривых и жёлтых зубов был предан всем на обозрение. Ещё пара шагов, и он подошёл к выходу из своего «бастиона». В его мозолистых тяжёлых руках, виднелась кувалда. Этой ночью прольётся кровь, этой ночью будут хрустеть ломающиеся кости. Будет громко, будет славно…

-------- – Нил! Какого хрена нам обязательно нужно было переться в лес! – разъярённый и грубый голос рыжеволосого парня с прямым каре раздался из небольшой компании. Одет был в красную рубашку в клетку, беловатую майку, синие равные джинсы и кроссовки, цвет которых от количества грязи был неразличимым. На спине висел рюкзак, достаточно увесистый. На вид ему было около 25… Вытянутое лицо, немного острый, вздёрнутый нос, среднего размера карие глаза с явно заметными чертами северо-европеоидной расы, тощий и высокий. Самый молодой из всех, и самый рваный в поведении, самый взбалмошный – Я уверен, если бы мы пошли прямо по трассе, то дошли бы до этой чёртовой деревни за час-два! – Кайл успокойся – брюнетка с короткой лохматой стрижкой, маленьким по поросячьи приплюснутым носом, и небольшими редкими веснушками, дёрнула парня за рукав его рубашки. Она выглядела очень даже солнечно, и была она на год старше своего бойфренда Кайла. Она не любила когда тот начинал бузить без особой на то причины. – Заметь, Клем, Джеймс и Ева даже не хнычут. Хотя думаю они тоже устали. – А я уже не могу даже слушать как ты защищаешь его, он просто завёл нас в какую-то залупу мира. Если мы отсюда не вылезем к вечеру, то я ему голову отверну – Кайл, она не защищает меня, обуздай свой горящий зад. Мишель не виновата в том, что не может оставить твой комментарий без своего. – голос звучал спокойно. Это и был Нил. Он хотел отвести своих друзей в деревню, в которой рос до своего 10-летия. Он помнил что там рядом протекала даже небольшая речушка, в которой он очень часто купался. Это место было для него особенным, его давно там не было, и он хотел бы связать хорошие воспоминания детства с новыми и свежими эмоциями настоящего. Нил был среднего роста, среднего телосложения, совсем немного склонным к полноте. Это было почти незаметно. В целом, он выглядел вполне обычно. Стрижка у него была такая, какая получилась. Что-то похожее на «ёжика» а цвет волос был светло-карий. Этот оттенок волос казался каким-то выцветшим. Он понимал что он немного заплутал ещё в самом начале, поэтому они только сейчас были примерно на половине пути. О следующем он не хотел говорить, и он выдохнув собирался что-то сказать дабы ободрить друзей. Как его перебил звонкий голос блондинки с волнистыми локонами. – Давайте не будем ссориться, у Джеймса и Клема же есть палатки? – девушка была очень низкой, лет 28, с пухлыми губами и ляжками. Штаны похожие на спортивные и толстовку. Такая одежда делала её вид домашним и более объёмный. Но главное что было удобно. – Давайте их поставим, поспим и утром уже дойдём до места. Всё равно торопиться в лесу тоже опасно, особенно на ночь… – немного тише, украдкой глядя на своего парня Клема она добавила – да и вдруг тут болота какие есть… – У меня две – раздался равнодушный голос высокого и спортивного брюнета с чёрными глазами. Его черты лица были грубыми, брови и глаза были частично закрыты неопрятно торчащими во все стороны прядями. У него отросли волосы, но он не спешил их обрезать. Джеймс всегда был в их команде одиночкой, но без него их компания была пустой. Да и он был не против выйти с ними на подобное приключение. – А у меня одна, ну думаю, поделим кто где и как спать будет – Высоковатый парень, с выбритыми висками и коротко подстриженными тёмными волосами усмехнулся. Его зелёные глаза всегда заряжали оптимизмом, так же как и весь его внешний вид. Клем был настоящей душой их компании, всегда мог правильно и вовремя разрядить обстановку.        После этого, компания двинулась вперёд. Никто не хотел особо сильно задерживаться. Особенно Нил. Он чувствовал на себе ответственность за своих друзей. И чувствовал что-то, что не мог объяснить. Парень уже жалел о том что привёл своих друзей в лес. Ему казалось, что они могут разругаться, особенно учитывая характер Кайла. В любом случаи рыжего можно было задобрить хмельным напитком. И он уже не будет таким уж то и буйным. Он уже видел как Джеймс уйдёт самым первым спать в палатку, сказав что-то вроде: «голова болит, спать хочу». И скорее всего, они с ним будут спать в одной палатке. В целом никто из двоих особо против не был. Хотя Нил предпочёл бы спать один. Но тут уже не до предпочтений. А этим двум парочкам влюблённых голубков точно нужны будут отдельные палатки. Так же, Нил уже представлял как Клем с Кайлом и девочками будут петь песни, рассказывать всякие истории, и Мишель в какой-то из моментов начнёт травить свои жуткие байки про медведей людоедов и ликантропов, людей оборотней, «которые вроде люди, а сами всё равно как звери». Подобные мысли слегка отвлекали его от тех, которые предполагали развитие плохого сценария. Не хотелось думать о плохом. Скоро они пройдут ещё немного и устроят привал...