Вселенная ИСиПа

Весна, несмотря на всю свою щепетильность, встречала тёплой погодой. Март. Прекрасный месяц, который сулит приближение лета. А там и сессия не за горами. Но Богдан сейчас совсем не думал об этом. Не то чтобы он вообще когда-то заботился о приближающейся сессии, но всё же исключать факт присутствия не собирался. Пропуски? Да какая разница на эти пропуски. Какая учёба, когда на улице такая прекрасная погода? Именно так думал Богдан, до того дня, как наступило восьмое марта. Женский праздник, и вроде как, день сокращённый, а последняя пара у второго куратора. Значит точно отпустит пораньше. У колледжа всё так же стоит прилавок с арбузами, про который, в шутку, говорят — «Бизнес Мамедова». — Богдан, а ты останься, — суровый голос пробрал до мурашек, но парень всё же остановился в паре метров от двери. Все одногруппники выходили. Некоторые оборачивались и с вопросом глядели на происходящее, но надолго не задерживались. Через несколько минут кабинет опустел. В мыслях юноши пронеслось лишь две мысли. Он запомнил моё имя? И зачем оставлять именно меня? — Богдан-Богдан…— томно произнес преподаватель, растягивая имя. — Мы говорили с тобой уже столько раз! — Барабас Фирудиннович, — начал Богдан, но умолк, заметив жест мужчины. — Я же сто раз говорил, зови меня по имени. Не чужие люди же… Быть может, воспоминания Богдана немного стёрлись… Это была не первая их личная встреча. Барабас относился к нему не так, как к остальным. Юношу это очень даже устраивало. Пока староста с замом бесились из-за его отличных оценок по ОБЖ, парень в свою очередь проводил время с Барабасом после пар. «Я исправился! Самый примерный студент, Бог же! — смеясь, говорил он одногруппникам.» На этих встречах не было ничего такого, что могло бы смутить Богдана. Они разговаривали, ели арбузы. Как-то раз даже получилось выпить чая и угоститься шоколадом с коньяком. Правда, после этого ему пришлось ехать домой на машине Мамедова. Это вовсе был не чай. Преподаватель пил коньяк и закусывал шоколадкой с коньяком. — Я не смогу так долго прикрывать твои пропуски, — грубый голос возвращает в реальность. — Я могу отработать… — неуверенно мямлит Богдан. Он был готов к такому. Он знал, что за пропуски приходится мыть полы. Но наказание от Мамедова всегда остаётся необычным. Стоило Богдану пожалеть о сказанном, но нет. Он не слушает разум. У него нет совести. Не прогуливай юноша пары, то и не оказался бы в подобной ситуации. — Да, отработать бы не помешало… — тянет слова, как жвачку. Вечно занятой и деловой, сейчас сидел перед каким-то студентом и тратил куда больше положенного времени. — Ты же понимаешь, что на парах я не смогу относиться к тебе по-особенному? Твои друзья не так поймут, Богдан. — Я не совсем понимаю о чём речь, — парень мотает головой. — Подойди ко мне. Юноша неуверенно приближается и встаёт рядом со столом, за которым сидит преподаватель. Барабас встаёт с кресла, кладёт свою тяжёлую ладонь на плечо Богдана и приближается к уху. — На самом деле, ты не просто студент для меня, Богдан… — щетина неприятно царапает ухо. Мурашки табуном проходятся по всему телу. Богдан стоит как загипнотизированный, не в силах сдвинуться с места. Он не хотел признаваться себе в чувствах к преподавателю. Особенно к такому, как Барабас. То, как трепещет его сердце, когда он всякий раз ловит на себе взгляд Мамедова в колледже. Когда улыбается и смотрит именно на него!!! — Барабас, я должен признаться, что вы для меня тоже не просто преподаватель… — Богдан обретает уверенность и затуманено вглядывается в глаза Барабасу. То ли он имеет ввиду? Пелена страха окутывает юношу, но лишь на секунду. Мужчина убирает руку с плеча парня и сгребает его в объятия. Если сейчас кто-то зайдёт в кабинет, это будет казаться чем-то совсем неправильным. Но им сейчас всё равно. Это лучший подарок для них обоих на восьмое марта. Какая разница, если это женский праздник? И какая разница, что это совсем не в рамках «общественного приличия»… ЭТО ПОЖАРНАЯ СИГНАЛИЗАЦИЯ, СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ И ВЫХОДИТЕ ИЗ ЗДАНИЯ. ЭТО ПОЖАРНАЯ… Они отпрянули друг от друга. У обоих в глазах читался страх. Паника переполняла, ужас зыбучими песками погружал их в отчаяние всё больше и больше. Богдан побежал к двери, распахнул её и тут же прикрылся рукой. Огонь уже добрался до кабинета. Языки пламени так и норовились забрать юношу себе. — Что ты делаешь! Я не позволю тебе туда лезть! Барабас захлопнул дверь. Скупая слеза скатилась по его щеке. — Это наш с тобой первый и последний день вместе… Богдан, в последние минуты, я хочу сказать, что лю…

ТЫЩ

— Богдан, блять! — девушка хлопнула тетрадью вышеупомянутого по голове, от чего он проснулся. — Аа? Пара закончилась? — прищурившись, взглянул на экран телефона. — Боже, позорник! Собирайся давай! Девушка ушла, а Богдан, собирая вещи в сумку, никак не мог перестать думать о своём сне. Вновь взглянув на экран, парень увидел лишь 7 марта. И не дай Бог, если это было вещим сном. Такой подарок на 8 марта убьёт его.