***
По улице он шёл в наушниках. Они были проводные, хотя родители несколько раз предлагали ему беспроводные наушники «Apple pro». В наушниках играла песня «drowning», сменяясь песнями Billie Eillish. От грустной музыки поплыли воспоминания.Ликс вспоминал моменты из Австралии, которые заставляли его плакать. Всё было не так радужно. Ему было и будет плохо.На улице шёл дождь. После экзамена Феликс ещё долго гулял. Вот уже 10 часов вечера. Экзамен окончился почти 4 часа назад. Всё это время он гулял. Гулял под дождём промокнув до нитки. Никто не протянет ему с доброй и счастливой улыбкой зонтик. Никто не поцелует его под дождём. Неужели он никогда не испытает любви? Он так устал. Так устал, что его не понимают даже друзья. Так устал, что слёзы на его бледной коже слились с дождём. Его одежда и волосы были мокрыми, ни одного сухого места. Машины мчались по дорогам, чтобы поскорее зайти в дом, где его ждёт любящая семья. Феликс чувствовал себя одиноко…Так одиноко…Паршивое одиночество…Он упал на твёрдый асфальт…упал разодрав коленку, но джинсы остались целыми. Дождь не мог смыть его одиночество. Никто не сможет помочь излечить его сердце. Гремит гром. Все давно сидят дома. Джисон и Минхо в ресторане. Чонин и Сынмин сидят дома и кушают печенье, которое сами приготовили. Никто не утешит его. Никто не укроет его тёплым одеялом и не скажет добрых слов. Никто не приласкает его. Никто не будет плакать с ним над фильмом. Никто не разделит его интересов. Никто не сможет…никто не захочет…быть с ним, любить и целовать в лобик… - Ээээй…зайчёнок, ты чего здесь сидишь? Простудишься.-сказал чей-то нежный голос. Ликс поднял глаза и ощутил тёплое дыхание. Он растворился в карих глазах Минхо…Парень приподнял его с земли. Тогда Ликс уткнулся черноволосому парню в грудь. Он услышал его сердце биение. Он заплакал. Он плакал так, что глаза стали красными. Так, что заревел прямо стоя в объятиях парня. Ни от кого в этом мире он не получал такое тепло, как от друзей, хотя они его не понимали. Оно изливалось прямо из сердца. Из сердца парня. Кажется кто-то снова перевязал бинтами сердце мальчика, хотя он давно не мальчик. - Пошли, зайчёнок, пожалуйста-попросил Минхо сморя в глаза Ликса. На улице начался жестокий ливень. Минхо раскрыл зонтик. Они подошли к чёрной машине. В ней сидел Джисон.Феликс ничего не чувствовал, кроме сильной боли в сердце. Феликс молча лежал на заднем сидении машины. В салоне горела неоново-синяя подсветка. Эти глаза напоминали ему о сёстрах. Рейчел и Оливии. Джисон обернулся к Ликсу, чтобы поддержать парня. Феликс помнил лишь о нём. Карие глаза…чёрные волосы…фальшивая улыбка…всё это говорилось о нём. Ликс поклялся, что никогда не произнесёт его имя вслух. Он ненавидел его и в тоже время страстно любил. Слишком много осталось памяти о нём осталось в сердце Ликса. Он причинил парню столько боли и разочарования в жизни….Кто этот парень, о котором так воспоминаний в голове Феликса? Хван Хёнджин. Они познакомились ещё в Австралии. Он был тем, кто был с ним в самые трудные моменты. Хотя это была фальшивая боль. Хван лишь использовал Феликса в своих целях. Он хотел развлечься с ним. Он был не нужен ему. После переезда, Ликс разорвал любые связи с ним. Он ненавидел его. Но не мог отпустить. Так больно он ранил Ликса. - Я не хочу домой.-внезапно выдал Ликс Хан и Минхо переглянулись. - Отвезите меня в клуб, пожалуйста. - Ликс, зайчик, там опасно. Может лучше в бар? Или кафешку?-спросил Хан. - Я просто хочу напиться и побыть один.-произнёс Феликс-Оставте меня. Я буду лишь мешать вам. Вы пара. Вам нужно больше времени проводить вместе… - Ладно, мы отвезём тебя в клуб. Но будь очень осторожен. Не допивайся до потери сознания, не соблазняй никого, не общайся с извращенцами и вообще ни с кем кроме бармена не общайся.-поочередно произнесли Хан и Минхо. - Эээй, это что за гиперопека? - Это не гиперопека, а забота о друге. - Ладно…я согласен-сказал Ликс и поспешил выйти из машины. Они уже подъехали к клубу.Поцеловав в щечку на прощание парней, Ликс поспешил к клубу. - Удачи, зайчонок.-на прощание выкрикнул Джисон.***
- Господи, и зачем мы его отпустили? Ты же видел в каком он состоянии.-гневно произнёс Хан. - Вижу. Ему нужно отдохнуть. И вообще, хватит. - Нет, не хватит. Он же твой друг. Как ты так можешь?-произнёс Джисон, стараясь надавить на парня. - Хватит.На.Меня.Давить.-гневно, чуть ли не прокрича, сказал Минхо.-Если продолжишь, то не ты, не Феликс, со мной никуда не пойдёте. Минхо был терпеливым, но не настолько. В клубе играла громкая музыка. Пьяные люди кружились в танце, с бутылкой дорогого мартини. Блондин употреблял по рюмке дешевого коньяка, почти каждую минуту. Вот почему он отказался от «Маргариты», хотя рюмку водки выпил залпом. В глазах двоилось. Вот ему кажется, что к нему приближаются, а вот он уже один. В центре зала стоял какой-то человек и раздавал каждому желающему по «конфетке». Сегодня был не тот день, чтобы отказываться. Он попросил сразу 3 «конфетки». Съев загадочные «конфетки», его и вовсе понесло. Это были то н@ркотики, то ли что-то другое. Но Ликс уже не мог совладать собой. Его несло во все стороны. Клубы-очень загадочные места. Здесь не стоит ничего принимать и ничего не стоит делать. Ведь каждый глаз следит только за тобой, следит за каждым твоим движением и движением твоего тела. В стакан легко могут подсыпать какой-порошок. Здесь всегда страшно. Кто знает, что сделает твой сосед по танцполу? Ликс ушёл в отрыв. Каждое его движение привлекало их. Он был здесь. Он следил за ним. Но Ликс этого не видел. Он знал, что сегодня блондин будет здесь. Он увидел свою старую цель. Хотя он никогда не переставал быть его целью. Они следили за каждым человеком в этом клубе. Красивеньких парней и девушек часто похищают в таких клубах. Они просто развлекаются с ними, а потом выбрасывают, получив удовлетворение. Феликс был сейчас слишком пьян. Он забыл об указаниях Минхо. Но Ликсу было так плохо…никакие правила и указания для него сейчас не действуют. На танцполе заиграли новые и новые песни. Феликс рвался в самую глубь танцпола. Его переполняли эмоции. Никогда он не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Казалось будто вся его грязь и боль сейчас вырвалась на волю. Хван был здесь. Он наблюдал за ним.