Охотник, что вечно отпускал свою добычу

(Примечание, эоны здесь имеют определенный пол, физический облик и местоположение) Космос — океан звезд, космос — океан тьмы, космос — океан желаний. Месть, бесконечное преследование, одержимость все это — Путь Охоты Погоня за бессмертием, счастье, что порой приносит боль — Путь вечного Изобилия. Война…… Столь разные цели всегда ведут к войне, охота была порождена изобилием, изобилие всегда будет гонимо охотой. Все ради мести. Никто не знал, впрочем, и не будет знать, сколько продлится эта война, сколько жизней она унесет, может быть смерть эона окончит её, но сможет ли простой смертный покончить со столь величественным существом, сможет ли другой эон положить конец жизни своего врага, что разрушил его мирную жизнь, навязав свой путь? И вот развязка, два эона наконец встретились. — «Ненавижу! Ненавижу! Вырву сердце, сотру в звездную пыль! За все те страдания, что ты причинил разумным существам, Яоши! Ты называл это даром бессмертия? Панацеей, что спасет миры? Ты и твои создания не несут в галактику ничего кроме страданий, и отчаяния. Ни одна раса, вид, отдельное создание, они не должны нести бремя бессмертия, как бы заманчиво оно не выглядело, бессмертие означает лишь то, что страдания, боли и переживания никогда не прекратятся.» — Начал свою тираду Лань, эон охоты. — «Кхх» — Донеслось недовольное шипение Яоши, эона изобилия. — «Тебе никогда не понять меня, варвар, мои дары никогда не приводили к таким смертям и страданиям, как война, развязанная тобой» — Разозлился Яоши. — «Да как ты смеешь! Творитель чумы! Сейчас ты поплатишься за все свои преступления!» — Лань вскипел от ярости. Битва между заклятыми врагами наконец началась. И… сразу же закончилась. Они не могли нанести друг другу сильного вреда, ибо понимали, что существуют только ради своего вечного противостояния, на самом деле, это уже не первая их встреча один на один, ни разу никто из них не решался убить другого, наоборот каждая такая встреча, как-то смягчала их отношение друг к другу, пускай они и были ограничены в мировоззрении рамками своего собственного пути. Война, что когда-то уносила тысячи жизней, принадлежавших их последователям, постепенно превращалась в холодное идеологическое противостояние, иногда люди даже отступались от идеологии одного эона, вбирая идеологию другого. — «Яоши….» — Сухо сказал Лань. — «Уходи!» — Резко и твердо сказало воплощение мести. — «Ха-ха-ха. И вновь не можешь положить конец моей жизни? Неужто великий Лань, мститель, охотник, опять сдается на самом интересном месте?» — Насмехался Яоши. — «Проваливай! Исчезни, пока я.» — Замялся Лань. — «Что, ты?» — С ехидной ухмылкой спрашивал Яоши. Лань сорвался с места, взял Яоши за горло, посмотрел в его пылающие цветущей жизнью глаза, и… поцеловал эона. Он сам не понимал зачем он это делает, просто…. За все те годы их борьбы, единственный с кем Лань мог чувствовать себя, как не странно, собой, был столь ненавистный ему «Повелитель проклятых плодов», и наконец, его чувства вырвались наружу. Яоши отстранился от Ланя, положив руки на его кристаллическую грудь. — «Хах, вот что не ожидал, так это плотских чувств от такого сухаря как ты» — Все с тем же ехидством говорил Яоши. — «Знаешь, Лань, я предлагаю заключить сделку, что-то вроде перемирия, мы прекращаем нашу вражду, но я в любой момент смогу встретиться с тобой.» — Говорил Яоши. Лань и подумать не мог о таком предложении эона изобилия. Он не был против, но, не значило ли это, что он предаст все свои идеалы, своих последователей. Но эти глаза, эта ухмылка, Яоши предлагал то, о чем сам вечный охотник не мог и мечтать, он предлагал Ланю себя. — «Я…я согласен» — Робко, что ему несвойственно, ответил Лань. — «Ну вот и хорошо» — Сказал Яоши, притянул к себе Ланя своими четырьмя руками и двумя из них обнял того за плечи. — «Ну чтож, мир» — Сказал Яоши, прежде чем Лань обнял того в ответ. Конец.