Главная проблема — дом

Июль уже промчался. Наступил месяц ценности — тоскующий август. Первая ночь, что ещё в перемешку с ушедшим июлем, в этом году очень холодная. Саша обнимает себя через одеяло, не спит уже второй час и пытается не остаться съеденным размышлениями. Его лицо красное, далеко не от холода, а от слов, что на языке вертятся. Понятие дружбы и чего — то более масштабного такие размытые. Тяжело думать по этому поводу. В целом, тяжело думать, когда есть осознание того, что тебя может возненавидеть весь мир, и отвергнуть даже солнце. Без солнца никому не выжить, а особенно, если ты слишком к нему привязан. Мельник жмурится, ударяет себя по лицу и пытается разобрать беспорядок в голове. Все будто разбивается на куски, когда нежданное приходит на ум. Кирилл похож на бога. На бога солнца, как тот же Ра или Гелиос. Если сравнивать его с Ра, при правлении которого настало золотое человеческое время, то кареглазый так же способен держать в руках весь мир благодаря своему волшебному духу. А если соотносить его к Гелиосу, то он тоже слишком любит животных и мечтает кататься на колеснице с тремя конями, как принцесса. У него свои особенные желания. — Кирилл в действительности хороший. — Слова шепотом отправляются в темноту, оставляя в холодной комнате только быстрое биение собственного сердца. Потолок, который чудом еще не был просверлен взглядом, начинает будто давить. Хочется выбежать из комнаты, дома, закричать во все горло, встретить рассвет, а потом спрятаться в соседнем доме на втором этаже, где будет легко дышать. Проблемы никогда просто так не уходят. Но как будто бы с брюнетом все решится само собой. Как будто бы достаточно посмотреть в темные глаза старшего, чтобы стать счастливым. И на деле так и есть. Посторонний шум не слышен. Разум постепенно погружается в транс, мысли становятся нечеткими, да и сон наконец приближается. Тревожность почти пропадает, все встает на свои места, до момента, пока не слышится стук в окно. Такой резкий, ужасно громкий и пугающий. Шатен тут же подрывается, на кое — как держащих ногах подходит к проему со страхом взглянуть, что же по ту сторону стекла. Воля в кулак собирается не сразу, сначала юноша пытается настроить себя на бой, если вдруг понадобится насилие. Вдох — выдох, и он все же фокусирует взгляд на уличный вид. Вроде, ничего. Глаза бегают по разным сторонам и уже по привычке останавливаются у дома Кирилла. К сожалению, даже там ничего не видно. Расстроенный, и все же немного испуганный, шатен поворачивается в сторону своей постели. Даже успевает шагнуть, но вдруг слышит то самое «Саш», которое является самым любимым звуком во всей вселенной. Брюнет стоит ровно под его окном, держась за раму. По нему видно, что он старается быть максимально тихим и не привлекать особого внимания сейчас. Это слишком не в его стиле. Когда Мельник открывает окно, то тот вваливается туда, бесшумно падает на пол, и только тогда показывает всю свою обеспокоенность. — Кирилл? — Шепотом проносится по комнате, которая становится максимально комфортной от одного лишь появления старшего. Ответа не поступает. Кареглазый прячет лицо в ладонях, спиной опирается на рабочий стол друга и нервно дышит. Это заставляет Александра испугаться настолько, что он даже любые звуки перестает издавать. Только прислушивается, ожидает, дрожит и позволяет себе обещать, что если вдруг случилось что — то страшное, то он точно защитит от этого юношу. — Саша, сука, — брюнет произносит неожиданно. Убирает ладони с лица, но взглянуть на него все равно не дает. Смотрит на этот древесный и скрипящий пол, что будто бы должен спасти его от страха. Из уст все выходит таким скомканным, невнятным и неважным. Из — за всех бесконечных переживаний тело погружается в настоящую тьму, пока Мельник вдруг не кладет свои руки на чужие плечи. И говорить становится легче. — Я хотел сказать тебе давно, — Кирилл продолжает пугаться реакции. Язык его уже не слушается, а делает все, что хочет, даже не продумав. — но и не знаю как. Короче, — Он повышает тон, и тогда замечается то, как сильно на деле дрожит его голос. — Ты мне ближе, чем друг, и даже нравишься очень. В общем… Договорить ему не дают. Притягивают к себе, потому что зеленоглазый сразу понимает любые слова Кирилла наперед. Вдох за вдохом, они оба успокаиваются. Обнимают друг друга, ничего не произнося, потому что ужасно страшно. Но и слов в целом нет. Пару минут прижавшись сидят, потом уже шатен отодвигается, чем даже успевает испугать. Алые губы у старшего похожи на что — то драгоценное. Они слабо приоткрыты, от чего весь внешний вид юнца становится таким невинным, нежным, и, кажется, мягким. Прикасаться к нему будет так грешно. Пачкать собою что — то изящное запрещено. Но Мельник все равно трепетно касается чужих губ, заставляя каждого забыться. — Как чапман ред. — Шепчет зеленоглазый, разорвав поцелуй. На его лице застывает ярое смущение за свои действия. Все такое неправильное, но желанное. Кирилл же в ответ посмеивается, забрав инициативу на следующий поцелуй заранее. Они сидели в доме Мельника всю ночь, а на восходе вместе ушли на прогулку. Это самое свободное утро, из всех возможных. Оно реально счастливое, наполненное радостью и улыбками. Все такое чудесное. Официально отношения юноши не начинали. Еще пару раз поцеловались, рассказали о том, как плавно приходили мысли о влюбленности, а потом сошлись на том, что будет ужасно тяжело, когда август кончится. Но если пока время есть, то все хорошо. Теперь держание за руки приобрело особый смысл. Кирилл начал ощущать себя храбрее. Его смущение улетучилось почти сразу же, хоть в фильмах первые взаимодействия после признаний в любви проходят не так. Саша же в свою очередь не мог перестать улыбаться. Сама мысль о том, что он нравится такому мальчику — мечта, как брюнет, поражала. Взаимные чувства всегда удивляют.

***

Лету все же пришлось закончиться. И лето, и сезонное счастье прекратились. И если до конца первого еще остаются считанные часы, то второе уже окончательно погибло. Саша уехал. Навсегда или нет — сам не знает. Он пообещал приезжать на каждые выходные. Он пообещал не забывать Кирилла. Он пообещал многое. Также, как до этого обещал не оставлять парня одного, когда ему страшно. Обещания такие временные и ненадежные. Кажется, что только чувство тоски и обреченности будет бесконечным. От ярости Кирилл начал винить себя. Не обстоятельства, из — за которых им пришлось разделился, а именно себя, что так и не смог остановить свой сущий кошмар. Он продолжал надеяться, что семья Мельников влюбится в это место и просто не уедет. У него была возможность придумать что сделать, а он ее потерял. Но с другой стороны, сейчас ведь не то время, чтобы деревня смогла покорить город. Наверное, так же сравнивать можно и с юношами.

***

Когда наступали последние минуты пребывания в деревне, родители Александра соизволили оставить сына наедине с соседским ребенком. Кажется, что даже бабушка юноши, которая все лето этого нового дружка внука не любила, поняла, каким их расставание может быть тяжелым. — Чувствую себя богом смерти, — Саша посмеивается, стараясь утешить партнера. Второй глядит, подняв уголки бровей кверху. Не сможет еще сдерживаться. Кирилл обливает свои щеки слезами. Ему стыдно, что он снова так ярко на все реагирует, но Мельник постоянно говорит, что любые эмоции — это круто. — Я умоляю, — Ручьи стекают по лицу, оставляя мокрые дорожки. Сердце стучит бешено, даже пугающе, но сердечный ритм идет ровно шепоту листьев деревьев. Тяжелые вздохи сопровождает сильный ветер, который, видимо, тоже не рад распаду союза. Только улица понимает то, как тяжело теперь каждому из них. Они сами не в силах осознать этого. — просто верни меня в ту ночь, когда мы встретились. Бессмысленно просить. Сердца юношеские разбиваются окончательно. Саше приходится раствориться где — то в тумане, забрав с собою часть чужой души. Когда младший уезжал, кареглазый даже старался догнать машину. Но почему — то любые попытки, когда шатена нет рядом, становятся напрасными. А теперь его лучший помощник в любом дерьме, тот самый шатен, уезжает далеко — далеко. Туда, где его домом снова станет подворотня. Кирилл остался посреди дороги, застыв на месте. Он смотрел на отдаляющийся автомобиль так, будто в тонированных окнах в действительности виднелся зеленоглазый покоритель, что любил слушать музыку, был ниже ростом, обожал дождь, баловался сигаретами и крепко обнимал, когда становилось страшно. Но сейчас уже не обнимет. В момент, когда холод ощущается по — особенному, а сердечные осколки скотч перестает держать, то его уже нет. А вернётся ли Саша сюда вновь вообще?

***

Очередной рассвет настал быстро. Только прошлый день будто не кончался. Эмоции те же. Сердцебиение то же. И Кирилл по прежнему сидит на деревянном столе, что находится в глубине леса, где лучше всего ловит интернет. Саша так и не написал за все это время. Прошло порядком восемь часов, но он даже в сеть еще не заходил. И это вполне может быть попытка бросить брюнета.