Шкаф на двоих

Прошел день, а от девушки не было и единого знака жизни, будто как прежде, Деллузио был один. Не на секунду его сердце о ней не останавливалось, даже сейчас на уроке. Слова преподавательницы вылетали из другого уха. Парень подпер скулу сложенной ладонью в кулак, не спеша обводя свой класс взглядом. "Как там она? Что с ней?" Других вопросов в голове и не было. Все время щемящая тоска по девушке сыпала прямо на ранимую душу. Он так долго искал ее, и смог потерять ее всего за одну ссору. Наконец последний урок закончился. Как бы Воланд не старался выследить обижавшуюся Фиалочку, у него не выходило. Будто сама судьба была против их взаимных отношений. Негодование одноклассника заметил друг Даниэль. Уильямс озадаченно глядел в след нехотя плетущумуся парню, а затем позвав его, стал направляться к нему. Воланд медленно обернулся, будто зомби, учуявший запах свежей плоти. Глаза парня были затянуты непроглядным мутным туманом. — Привет, Даниэль, — сухо поздаровался он, смеряя кудрявого рыжика взглядом, — почему Доры нет сегодня? — Вчера вечером ее бросил парень, и она всю ночь рыдая поедала мороженное. На утро ее горло заболело, — кратко ответил он, явно желая сейчас поговорить про другое, — что с тобой? Тебя будто прямиком с кладбища потревожили. — Сочувствую Доре... — побледневший Деллузио отвернул голову в бок, и его длинная челка пала на глаза, — у меня тоже самое. Уильямс изогнул рыжую густую бровь. Друг уловил что слова из засохшего рта одноклассника выходят очень неохотно, будто он не хочет не о чем рассказывать. — Слушай, может погуляем сейчас? — предложил рыжик, — мы как раз давно не общались с тобой, ведь ты вечно гуляешь с этим коротышкой Дэном, заодно расскажешь что случилось. Воланд задумался, поглядев на парня. — Незнаю, — он снова отвернулся, смеряя тоскливым взглядом гнустный пейзаж за окном, — я не в настроении. — Да ладно тебе! — кудрявый рыжик настойчиво потянул друга за собой, черед другой выход из школы, — ты расскажешь что с тобой случилось по дороге, а я знаю что тебе сделает легче. Спустя пол часа оба старшеклассника уже сидели в помещении старомодного типа. Его освещал теплый желтый свет, падающий с нескольких ламп. Деллузио и Уильямс сидели прямо за деревянной барной стойкой. Воланд ощущал как стул с высокими ножками характерно скрипел под ним при каждом его вздохе. "Как бы не упасть отсюда..." — парень поглядел вниз на свои ноги в кедах, которые почти доставали до пола. Даниэль тем временем, сидя рядом с другом азартно разглядывал каждый сосуд на прилавке занятого бармена. Карие глаза блистели, ему будто не терпелось поскорее влить в себя ядреный алкоголь, и конечно поделиться с сидящим рядом товарищем. — Зачем ты привел меня сюда?.. — в пол голоса прошипел Воланд, приближаясь к лицу кудрявого. — Сейчас сам все увидешь... Не успел Даниэль сказать что-то еще, как бармен развернулся к подросткам, не выпуская из больших мазолистых ладоней блестящий стакан, который тот все натирал и натирал полотенцем. — О, — раздался его раскидистый хриплый голос, а густые темные брови поднялись, — Даниэль, ты все таки пришел на акцию "с другом дещевле"? Деллузио выпучил глаза, остраняясь назад едва ли не падая со стула. "Он совсем идеот?!" — Да, — мерцающе кивнул Уильямс, — нам пожалуйста... — А ему восемнадцать есть? — старый бармен наконец поставил стакан, развернувшись к школьникам спиной. — Оу-у, — простонал он закатывая глаза, — Бортнерд не душни, ты мне начал вообще продавать в пятнадцать. — Так вот куда ты постоянно убегал после уроков?! — в пол голоса вспылил Воланд от ужасной догадки. — Тщ-щ... Управляющий косо взглянул на шепчущихся школьников через плече. Больно подозрительно выглядели их тихие переговоры. — Ладно, — мужчина развернулся к подросткам полностью, топая к деревянной стойке, — вам чего? — Мне виски сорок-пятдесят градусов, — удовлетворенно выдал Уильямс. — А горло не сожжешь? — мердтотель уже развернулся к ним спиной, ловко хватая нужную склянку с верхней полки, наполняя горлышком маленький стаканчик с выпуклытыми узорами растений, который очевидно очень быстро опустишится. Бармен со стуком поставил стакан с колыхающимся льдом на стойку. Затем они с Деллузио вопросительно смерили друг друга взором, думая об одном и том же. — А твоему другу что? — Что нибудь сладенькое есть? — спросил за Воланда рыжик "Он издевается?.." — Медовуха только, — ответил Бортерд, — но не слишком ли много градусов в первый раз? — Пойдет! — Уильямс беззаботно махнул рукой. — Я не смогу выпить, — парень неуверенно и быстро пролепетал, наблюдая как мужчина уже льет ядреное амбре в еще один стакан. — Успокойся, все под контролем. Деллузио почувствовал крепкий толчок в спину ладонью друга. На древесный стол со стуком опустился еще один бокал со словами: — Пейте не обляпайтесь. — Ах, супер! — холодная посудина блаженно легла в ладонь Даниэля, и тот хлопая рыжими ресницами взглянул на друга, — возьми. Деллузио не знал, что делает. Ему ведь было так паршиво сейчас, а друг еще смеет и издеваться над ним. Он ведь никогда не пил в жизни и даже не думал. Сейчас был особый случай. Ноющая боль от ссоры и любопытство слилось воедино, и ладонь его подкралась к медовому амбре. — Давай на брудершафт, — не дожидаясь ответа, Уильямс обвил руку школьника и был готов пригубить прохлаждающий алкоголь, — на счет три, залпом. Деллузио сделал точно так же, косясь глазами прямо на дно бокала. Запах был приятен, отдавая душистым медом, но какого оно на вкус? Кудрявый четко объявил счет, и оба парня прильнули губами к холодной посудине. Даниэль смаковал приятный горький поток, испытывая внутренний жар с приливом сил. Воланд же сморщил лицо надеясь, что сладковатый напиток замрет в стакане, банально не выливаясь. Однако, сладковато-щемящая жидкость плеснула прямо в рот, неумолимо стекая по стенкам рта, горлу, в самую душу. В нос ударил застоявшися запах меда и кваса, что на удивление, было приятным даже неприятный амбре послевкусия. "Хотя бы никак виски... Даже приятно". — Ну, — щеки Уильямса слегка покраснели. Рыжий выпрямился, и стряхнул тыльной стороной ладони остатки жаркого с губ, — как тебе? Деллузио не ответил другу. Просто повернул голову к застывшему бармену. Ударив донышком станака о деревянный стол, он уверенно произнёс: — Еще! Стакан за стаканом, и Медовуха казалась все слаще и слаще, а язык развязывался с каждым глотком. Казалось, будто Воланд и Даниэль могли опусташать стаканы вечно, но часы медленно разрезали день, давая лоскут гнустному темному вечеру, который наступил очень рано. Деллузио был покрасневшим из за духоты и какафонии шума, который почему-то стал казаться намного громче. Каждый раз приоткрывая рот с полуприкрытыми красными глазами он слушал советы такого же пьяного друга, которому по крайней мере это состояние было в привычку, нежели ему. Русые волосы парня были лохматыми от частых кивков. Сам он шатался сидя, будто бы разучился сидеть прямо и держать голову. Карие глаза вечно бесцельно бегали по стенкам бара, будто он видел какие-то узоры. Ненужная смелость плясала в груди парня, разгораясь сонливым затуплением. — И я хочу ее, правда... — невнятно объяснял он, безнадежно пытаясь что-то жестекулировать, но руки будто обмякли, превращаясь в мокрые тряпки, — но мы поссорились и она ушла от меня... — Успокойся, — кудрявый, такой же осталбиневший в забвении Даниэль нажел в воздухе рлече друга, и со стуком опустил на него свою ладонь — ты пойдешь к ней сейчас, и вы помиритесь. — Что, правда? — Деллузио захлопал своими красными глазами, вновь по-глупому приоткрывая рот, — прям сейчас? — Да, — ответил за кудрявого трезвый бармен невольно подслушав их диалог, — идите уже, с вас двоих точно достаточно. Ночной воздух с легким дуновением ветерка будто проходил свозь обмякшие тела парней, обдувая собой каждую клеточку кожи. Деллузио стоял на ватных ногах, стараясь не шататься для своего вида, что очень плохо получалось. Он будто стоял меж соеденеными вагонами поезда, мчась далеко-далеко по рельсам. — Ты дойдешь сам? — Уильямс повернул голову к другу, он же стоял на ногах более устойчевее. — Да... — Отпишись потом, что там у вас, — рыжик поймал леветирущую ладонь школьника, — давай, удачи тебе... Еще несколько секунд Воланд смотрел в след удаляющемуся другу, который становился все меньше и меньше. Не понимая себя от опьянения, ноги понесли подростка прямо к порогу любимой, будто именно это место было единственным спасительным островком в его жизни.