Похмелье никогда не горько

Тяжёлые шаги эхом отдавались по пустому коридору общежития. Коридор освещён был полностью, яркий тёплый свет въедался в глаза, ослеплял. Он шёл медленно, шатаясь и заваливаясь на лестнице, раздражённо выдыхая после каждого глотка энергетика, банку которого притащил ещё с улицы. Сквозь растрёпанные волосы просматривался пол, и парень шёл привычным маршрутом, считывая каждый поворот, в поисках своей комнаты. Ломило суставы, слабость и тоска защемила в самых костях, стоило заприметить родную комнату "213". В предвкушении отдыха он навалился вперёд. Дверь открылась легко, ручка громко щёлкнула под давлением его тела. Дима шагнул вслед за дверью, а затем резко выпрямился. Его чёткая тень вытянулась на полу. Он стоял в проходе оглядывая комнату. Та была широкой, и свет из коридора не доходил и до середины, так что с усилием ему удалось разглядеть знакомую фигуру. Олежу, своего соседа, он узнал не сразу - мозг работал туго, да и он ожидал застать парня уже спящим. Их глаза вдруг встретились и Дима принял это как призыв к действию. — А дверь... почему? - он отвёл взгляд — Ну, я ждал, что ты придёшь. - Олег поднял на него взгляд, отрываясь от произведения - Да и в такой поздний час по общежитию никто... не шарахается. Они разделили неловкую паузу. Дима выдохнул, что-то пробормотал и не захлопнув за собой дверь, а лишь подтолкнув её ногой, прошёл, шатаясь, к своей кровати, той, что стояла справа, смотря в пол, пробуя сфокусировать зрение, пока Олег провожал его взглядом. Колени подкосились у самого края кровати и парень рухнул на жёсткий матрас. Комната плыла перед глазами. Он упёрся ногами в пол, чтобы поставить на коленки локти, а на руки уронить забитую голову, спрятав лицо в раскрытых ладонях. Спина заныла под неудобным углом, но Диме сил хватило только раздражённо промычать. Олежа задержал на нём взгляд - замешкался - перед тем, как отложить книгу и подняться со своего места. Выглядишь совсем неважно. — он повернул ручку и осторожно вернул дверь в дверной проём, чтобы та не ударилась, и только тогда отпустил, заглушив щелчок. В комнате стало ещё темнее, и единственным источником света служило теперь только широкое окно напротив, откуда сегодня тускло светила луна. — Ебало завали. — отрезал Дима, не двигая головой. Олежа прошёл мимо него и сел рядом, учтиво сложив руки на коленях, сжимая кулаки. Двое какое-то время сидели в напряжённой тишине. Чего-то ждали друг от друга, но всё не могли начать разговора. Понадобилось пару минут перед тем, как один из них набрался сил прервать подавляющее молчание. Дима убрал руки с лица и подпёр ими подбородок: — Да я это.. с Олей сегодня поссорился. — С Пурпурной? А что.. случилось у вас? — Да бля! - воскликнул он, взмахнув рукой - Не понравилось ей.. что-то. Ну она мне и предъявиля. А я.. по пьяне... Дима замолчал, будто не собирался продолжать. — Что ты сделал? — ...Наорал я на неё. Она там про отношения наши залила, не в тему вообще, и я.. это.. рассердился короче. Олежа потупился. —Вы расстались? —Нет, не пришли ни к чему... Да она щас девчонкам разноется, а они ей скажут, мол, бросай долбаеба. —Ну не бросит же просто потому что подружки сказали? —Не станет Оля задерживаться со мной после такого. Не станет... Парень не стал ничего отвечать ему. Они снова замолчали, и каждый думал о своём — Дима переживал, винил себя, винил каждого кто приходил в голову, а Олежа пытался подобрать слова поддержки, хотя знал, что не решится заговорить первым. Происходящее стало в тупик. ... ... — Олег.. Это пиздесф..... — зажевал тот. Дима упёрся рукой в его ногу и наклонился в сторону. Его голова шаталась так, будто держалась на верёвке. Олежа осторожно поднял руку и, растерянно отводя взгляд, положил её на плечо товарища. У него не хватало сил, да и положение не подходило для того чтобы оттолкнуть парня, поэтому он упорно поддерживал его - через пару секунд пришлось подключить и вторую руку. - Дим... Дима, я тебя не удержу..! Он внезапно замолчал, когда тяжёлая рука перебила его дыхание, обхватив талию и подавшись вперёд. Под замятый смех Димы они опустились на кровать. Его веса хватило, чтобы удержать на месте рыпающегося парня. - Да ты придурок! Слезь! - Олежа приподнял голову. И встретился взглядом со слезливыми глазами собеседника. Они были прищурены, блестели отражением тусклого лунного света. Их подчёркивала слабая кривая улыбка, показывающая зубы, через которые сочились слюни. Такой вид почти вызывал какую-то жалость. Он посмотрел на него, втянул носом воздух и закатывая глаза закинул голову обратно. Парни лежали почти неподвижно. Только их громкое рассогласованное дыхание разбавляло кромешную тишину — Дима дышал тяжело, изредка выдавливая ухмылку, будто смеясь над собой же, а Олежа лежал рядом, всё ещё под его рукой (та его уже не удерживала, но он не убирал её), недовольно уставившись в потолок, пока воздух проходил в приоткрытую челюсть и сушил губы. - Олег..... - он поднял руку, вяло подержал её в воздухе пару секунд, а потом резко опустил ему на грудь, чуть выше, выбивая слабый выдох из парня - Я без неё никак... Она... Она этого не понимаетв... Сукфавф...... - Заладил ты.. — тот осторожно согнул свободную руку и легонько похлопал ею по руке Димы — Разве вы раньше не ругались? Почему ты вдруг решил, что это конец? - Она кричала... Она не кричит.... Никогда— - Ну накричала! И что ты, тряпка что-ли..! — выдал Олежа неожиданно, дёрнувшись. Снова какое-то время никто из них ничего не говорил. Но слова начали появляться сами, когда через пару минут послышался где-то густой, тихий всхлип. И в тот же момент время будто остановилось, а атмосфера в комнате внезапно похолодела. Отчужденность Олежи пропала как только большая рука товарища робко сжала его футболку, а голова сильнее упёрлась в матрас. Вероятно, возражение это вышло слишком внезапно. Он распахнул глаза и поднял брови когда, спустя секунду, осознание пришло к нему. - Ты плачешь? Ответа не последовало. Дима, если и слышал что-то, то слишком погружён был в свою пьяную печаль, чтобы, не беспокойство даже, а простые слова друга беспокоили его. Он постепенно проваливался во временное, знакомое ему забвение. Опустошался как от забот, от беспокойств, так и от всякой эмпатии. Он вновь обретал внутренний покой. Спектр эмоций уменьшался, и все чувства в такие моменты становились искренними. Он мог говорить что вздумается не опасаясь осуждения. Не пытаясь контролировать, что почувствует другой. - Дима, я слышал всхлип. — насторожившись, Олежа начал приподниматься, опираясь на согнутые локти Он уходил в свои мысли, когда они становились громче чужих взглядов. Хоть его разум и был не самым светлым местом, алкоголь при правильном настрое вытеснял нежеланные чувства. И тогда притворяться больше не приходилось. Он мог побыть один. По-настоящему уединиться. В кое-то веки ему было подвластно выбрать уединение, а не проклятое одиночество. Трезвым людям не понять уединения. - Дима? — чужая рука упёрлась в его макушку и начала осторожно ворошить волосы, пытаясь разбудить парня, вытащить из его новообретённого покоя. - Да че ты блять хочешь! — Дима внезапно подорвался, расстроенный тем, что товарищ оборвал его мысли. Нижняя часть его лица была склизкой, глаза - мокрыми. - Сука, пожалей меня, Олежа... — он небрежно вытер какую-то часть соплей со рта рукавом и закрыл ладонью другой руки лицо — День херняфм такая........ Я ж устал... - Так спать ложись наверное тогда. Мне к чему твои пьяные утехи? - Ну мы ж друзья... Олежа малость нахмурился, но Диме уже не противился. В его взгляде мелькало сочувствие. - Если продолжишь пьяным заваливаться сюда, проблемы будут у нас обоих. ...Ложись спать, Дима. Я освобожу тебе кровать Дима промолчал, отодвинулся в сторону и приподнялся на кровати, подтягивая к себе ноги. Олежа окинул его обеспокоенным, но спокойным при том взглядом, и встал. Он сделал пару шагов к своей койке и, не раздеваясь даже, лёг прямо на постель, отвернувшись к стене и положив руку под голову. Ещё несколько минут он слушал закрыв глаза как копошился с одеждой за его спиной Дима, который по итогу снял с себя только верх. Полное спокойствие наступило только когда по комнате разнёсся громкий храп. Не частый, но родной. А Олежа лежал размышляя, казалось бы, ещё целую вечность, под предвкушающие похмелье звуки.