Сборник мыслей

Одинокий силуэт стоял перед большими окнами, открывающими восхитительный вид на сад. Внутри небольшой комнаты, обрамленной по всему периметру книжными шкафами, возвышающимися до высоких потолков. На противоположной стороне от двери, где мраморный пол слегка приподнят полукругом близ стеклянного проема наружу, располагался письменный стол со множеством выдвижных ящиков. На поверхности аккуратной стопочкой покоились свитки, перевязанные атласной лентой, чернильница рядом с которой лежало страусиное перо. Где-то в глубине помещения скрывался глобус с неким секретом внутри. Глаза цвета потухшей зелени молчаливо созерцали пейзаж по ту сторону стекла. Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая воздушные облака в изумительные оттенки от светло-желтого до ярко-красных. В руке наблюдатель держал бокал с налитым в нем до половины эксклюзивным коньяком тридцатилетней выдержки, подаренный некогда на свадьбу коллегой по работе. Всего один глоток. Древесные и пряные ароматы, переплетаясь меж собой, создавали гармоничное и приятное послевкусие. Глубокий вздох срывается с уст и мужские черты вновь приобретают привычное им выражение. Безмолвие домашнего офиса нарушается звонким стуком в дверь. Довольно настойчивым. Нагло требующим к себе внимания. Получив разрешение, створки открываются, впуская свет канделябра вовнутрь. – Вызывали, лорд Розье? – Перед входом стоял немолодой джентльмен средних лет, с заметной сединой на макушке и возле висков. Одетый в ничем не примечательный черный фрак, на фоне которого выделялась более светлая жилетка на изящных темных пуговицах и идеально завязанный галстук. Неторопливым движением правой руки в белоснежной перчатке он вытаскивает карманные часы на золотой цепочке. Серый, несколько задумчивый и всегда такой серьезный, взгляд сосредоточенно смотрит на циферблат. Мужчина слегка нахмурился и на уже давно не молодом лице тут же проступили морщинки в области лба и в уголках глаз. – Когда Вы отпустили меня днем, то велели никому не беспокоить Вас до самого утра. А пару минут назад мне доложили, что глава желает видеть меня как можно скорее. – Приложив правую ладонь в область сердца, говорящий прикрыл веки. – Поверьте, это были долгие шаги из крыла прислуги до Вашего местонахождения. Я переживал, мой лорд. Мистер Розье едва различимо недовольно цыкнул языком, в глубине ледяных глаз его явственно улавливалось раздражение. Пришедшего звали Эдвард Бейтс – он являлся управляющим в главном поместье, на нем лежала ответственность за многое что происходило здесь, включая весь остальной состав слуг. Спокоен, невозмутим и полностью уверенный в том, что делает. На этом лице весьма сложно отыскать лишнюю эмоцию, раскрывающую какие-либо внутренние ненужные переживания и чувства. Он идеален. Точно рожденный для этой роли, как никто другой. Сотворенный на некой фабрике устройство, магически загипнотизированное на совершенство. Ни единой ошибки, ни единого промаха. Нечто, напоминающее человека лишь одним своим внешним видом. Мало кто в действительности знал, что под суровой маской организованного существа скрывалось большое и доброе сердце. Эдвард никогда не был магом – неудавшимся экспериментом, сквибом. Но он был лучше него. Лучше многих, находящихся в этом «гниющем» месте. – Кажется, забываешь свое место, Бейтс. – Обжигая холодным взглядом пронзительных очей, ровным голосом произносит Анастасиус. – Ты не более, чем просто слуга. Не имеет значения сколько лет служишь этому дому, одно мое слово и окажешься на улице. – Приношу глубочайшие извинения, мой лорд. – Ни единая черточка не дрогнула на старом лице. Управляющий ничуть не сомневался, его хозяин так никогда не поступит. Лишь слова, брошенные им в моменты пожара, разжигающегося внутри. Эдвард знавал текущего главу еще ребенком, тот буквально вырос на его глазах. От воспоминаний былых дней губы едва дрогнули в полуулыбке. – На столе лежат два письма, отправь их совой во Францию: одно в Академию магии Шармбатон на имя директора, а другое главе Лакруа. – Равнодушно произносит мистер Розье, повернувшись в сторону окна. – Леди Атанасия возвращается? Ответа не последовало, впереди стоящий мужчина даже не шелохнулся, тем не менее, проницательный взор уловил в позе того признаки раздражения. Господин был напряжен, как туго натянутая струна, готовая в любой момент лопнуть. – Что-нибудь еще, мой лорд? – Нет, можешь идти. Через пару мгновений дверь осторожно закрылась, а за ней послышались уходящие вглубь шаги. Звук разбитого стекла разнесся по комнате. По руке, державшей бокал, растекался роскошный коньяк, некоторые осколки хрусталя впились в ладонь, разбавляя насыщенный медовый оттенок кроваво-алым…