Сборник мыслей

– С днем рождения, леди Атанасия. – Сладостный голос няни нежно обволакивал, как теплый плед в холодную пору, приятно укутывающий хрупкое тело. – А отец? – С искорками волнения в голосе спросила именинница, подняв сияющие глаза полные искренней детской надежды на женщину, заменившую ей мать. Едва различимый вздох слышится из уст няни-сквибки, осев на мраморный пол перед пятилетней крохой, сидящей на стуле за столом в своей комнате, произносит как можно мягче: – Лорд Розье занят, моя леди. – Малышка опускает взгляд на собственные коленки, слегка поджав уста. В глубинах буркалах ее, казалось нечто на краткий миг померкло. – До меня дошли лишь кое-какие обрывки разговоров, в которых упоминалось о важности встрече с уважаемыми представителями верхов чистокровного магического сообщества. Подобным нельзя пренебрегать. – Словно не замечая, как поникла воспитанница, продолжала шатенка, с аккуратно собранными в пучок волосами. – А завтра в честь Вас будет организован весьма пышный прием, который домовые эльфы подготавливают уже некоторое время по прямому наказу главы рода. Поэтому… – говорящая сделала паузу, заботливо всмотревшись в черты совсем еще юной хозяйки, добавив более ласковым тоном, – не переживайте, моя леди. «Завтра. Но мой праздник сегодня. Я родилась именно в этот день!» – Слова, идущие из самых глубин детского сердца, застряли удушающе тяжелым комком в горле, не в силах вырваться наружу. Прелестница приобняла саму себя за локти, прочувствовав легкий холодок, внезапно обдавший кожу. Странно. Британские ветра никак не могли проникнуть в комнату. – А брат? – После некоторого молчания спрашивает Ати, сжав в крохотных пальчиках правой руки бархатную ткань роскошного платья оттенка изумруда в тон ярких глаз. Взгляд девичий созерцал возвышающийся на столе шоколадный торт, столь огромный, от того по мнению самой аристократки, способный накормить всю прислугу в их поместье. – Юный лорд практически полное свободное время посвящает обучению, когда-то ему предстоит встать во главе рода, переняв обязанности отца. Преемственность еще издревле передается от одного поколения… – Сквибка словно пересказывала некогда заученный наизусть текст монотонным голосом, взглядом, несколько стеклянным, созерцая лишь известные самой узоры на потолке. –… не сомневаюсь, Ваш старший брат поистине желал навестить свою младшую сестренку в сей день. Уголки губ Кристал поднимаются выше, одарив драгоценного человека в своей жизни одной из теплых улыбок, тонкий голосок разрывает воцарившуюся тишину в полупустой комнате: – Конечно, няня…

***

«Моя милая няня, это третье письмо, адресованное тебе, которое не будет отправлено. Каждый раз, когда мысли приводят к сему осознанию, жгучая тоска меня пробирает. Я долго думала над ситуацией и столько времени не решалась. Мое первое письмо наполнено потерей и блужданий сознания, внезапно окатившего хладной водой. Второе же вышитое красными нитями сожалений и удушающим чувством вины, подобно отраве заползающей глубоко под кожу. Когда думаю о третьем, мою голову обуревают вопросы, хлынувшие градом потоков, как в бушующих штормах беспросветного океана. Если бы пожелала описать чувства, предающиеся вальсу внутри меня, то не подобрала бы нужных слов, с которых стояло бы начать. Если бы каждому из них нужно было бы придать цвет… в какой бы окрасила ты? Могу ли я задать по-детски наивный вопрос? Как жаль, что ты мне не ответишь. Молчание можно принять за согласие, верно? Представляя перед собой твое светлое лицо, наполненное теплом ко мне и обращением, которым называла только ты меня, когда мы находились наедине: «Моя маленькая канарейка». Ничуть не сомневаюсь, ты бы меня выслушала, как всегда заботливо делала. А я же, принимая твое присутствие как должное, возможно, не ценила тебя так, как ты того заслуживаешь. Мне никогда не приходило в голову, что наши пути могут разойтись. Что ты покинешь меня, оставив бороться самостоятельно. Скажи мне, няня, почему все не могут жить с чистым сердцем? Почему позволяют ожесточиться, а разум наполнится ядами? Впускают в себя чужие мысли и чувства, позволяя им собой управлять. Высекать подобно скульптуре из мрамора, придавая нужный объем и вид, решать за нас кто мы и кем хотим стать? Зачем иные воздвигают крепкие стены каменного замка, упорно горделиво не подпуская никого к себе? От чего ограждаются, прячась внутри своих домов, отчаянно желая быть спасенными? Кого они ждут? Кто придет за ними? Ведь ты сама мне говорила, няня, даже если временами мы думаем, что хотим исчезнуть, на самом деле мы желаем быть найденными… Садясь за письмо, буквы сами собой складываются в слова, а те в трепетный текст. Тем не менее, так и не научилась плавно подводить к завершению. Кажется, осталось еще столько всего, о чем хотелось бы рассказать… Однако, пергамент не бесконечен, а пухлые конверты выглядят слишком уж навязчиво».