И окрасится белый в алый

      пока антон думал о полине, об антоне думал ромка. ну конечно, полина — прикрытие, чтобы ни антон, ни бяша ничего не заподозрили. изначально антон вовсе не понравился роме. ну вот ни капельки! какой-то очкарик, да еще и болван полнейший. ромка таких не переносил на дух и сразу ставил на место. это был его долг. однако рома ошибся. уже через пару дней после общения с мальчиком его отношение поменялось в край: веселый, умный, красивый, преданный и вовсе не болван. ромка понял, что антон и сам может постоять за себя.       прошло мало времени с начала их общения, но уже тогда ромка понял, что нельзя хотеть быть с другом двадцать четыре на семь. нельзя думать о нем по ночам, нельзя ждать встречи, нельзя представлять что-то… другое. это неправильно. тогда то рома и решил, что полина — прикрытие.       антон не догадывался, бяша — тоже. все было в порядке ровно до тех пор, пока ромка не предложил устроить сцену (ну, якобы для закрепления своей «любви» к полине).       — тошик, жду тебя после уроков за школой! нужно отрепетировать нашу сценку! — мальчишка был воодушевлен до безумия. как же ему хотелось снова поглазеть на антона, что яростно отыгрывал маньяка и хорошо вживался в роль!       — а, да… — антон лишь улыбнулся.       на алгебре, когда оставалось двадцать минут до конца урока, ромка не мог сидеть на месте ровно. со звонком он вылетел из кабинета, летя вниз по лестнице. скорее бы к антону, скорее бы увидеть его в заячьей маске! ромка нацепил на себя кожанку, шапку и выскочил на улицу. зимний ветерок остудил его лицо. антона не было.       он не появился и через десять минут, и через тридцать, и через час. ушел… куда он мог пропасть? что с ним? и тут ромка вспомнил… полина. полина была с ним на перемене, они что-то обсуждали и пытались выяснить. они пошли к ней. антон выбрал не его, а эту девку!       кровь в венах кипела. ромка ревновал. он не мог поверить, что антон так поступил… променял, предал, обманул! да из-за него ромка ночами спать не мог, а он! решение было принято: подкараулить вечером и обсудить все. рассказать, объяснить как неприятно. словами. через рот. не используя нож-бабочку, не используя кулаки и оскорбления. антон умный, он поймет и извинится…

***

      вот он. идет, словно чего-то испугался. сгорбился весь, голову вжал в плечи… обнять и согреть, только так!        — антон! — окликает парня ромка. — антон, постой!        — р-ромка…? — тошик, его — ромин тошка! испуганный, и… ожидающий чего-то. увидев лицо антона, рома не мог найти слов.        — ты… как ты мог…? как провели время с полиной? ты рисовал, трогал ее? — ромка крикнул. гул раздался по всему лесу, и если бы не снег, поедающий шум, то услышала бы вся деревня. — предатель… как ты мог, тошик?        — ром… ром, ты чего? ты все не так понял, приятель… — испуг в его голосе вырос тогда, когда ромка достал бабочку. — ромка, ты чего нож достал…? ром, ромка!        — я… да я ночами не сплю, думаю, а ты… предатель. ублюдок! — глаза расширились, зрачки в припадке гнева сузились. рома двинулся вперед.       — прости меня, ромка! я знаю, что она тебе нравится, я тебе клянусь жизнью! я знаю, знаю! прости меня, прости… я все исправлю! хочешь, я поговорю с ней и скажу, что ты ее любишь? ром, только поверь мне, я все исправлю… — антон отшатнулся, увидев ножик близ своего живота.       — сдалась мне эта полина… мне ты нужен, тошик! гад! ублюдок! я тебя ненавижу! — рука стремительно уперлась в живот. бабочка — тоже.       антон не верил. в его взгляде было все: удивление, испуг, злость, принятие, пустота… ромка бил. он бил до тех пор, пока не прекратились стоны антона. кровь повсюду: на руках, одежде, лице, на снегу…       рома ненавидел себя. пока еще теплый, но едва дышащий антон с трудом держал глаза открытыми. он даже сейчас, лежа на снегу в своей крови, рома понимал — антон сильный, потому что не позволяет себе умереть.