Легенда сумеречного леса

Иногда, мы не можем забыть место только из-за того, что воздух помнит наше счастливое дыхание. Тэхён поднимается за Джином на верхний этаж. В этом доме очень приятно находится. Здесь уютная атмосфера, помещение наполнено комфортом и словно дышит. Видно, что тут живут. В зале, на первом этаже, был камин, на котором стояли свечи и много фотографий, которые Тэхён не успел рассмотреть, на диване небрежно валялся вязаный из крупной пряжи плед, между частями лестницы, на ровном островке, что образовывался из-за того, что одна часть лестницы вела к стене, а вторая от неë, криво лежал пушистый коврик, его верно вечно двигают туда-сюда ногами. На втором этаже только коридор, ведущий в две стороны от лестницы, и комнаты, много комнат. Дом позволял себе вместить на втором этаже шесть отдельных помещений. Внутри оказался таким же большим, каким показался снаружи. Тут ароматы ощущаются ярче. Добавились блëклые нотки молочного аромата, оно и ясно. Тут живёт брат Чонгука вместе со своим омегой. Неудивительно, что он мог остаться пару раз дома у брата. Тэхёну же больше всего интересна та личность, что пахнет имбирëм. Навряд ли старший брат Чонгука стал бы помогать ему, если конечно сам Чонгук его об этом не попросил, но верится в это почему-то с трудом. — Давай за мной, — говорит Джин, когда Тэ отстаëт, — эта, — указывая рукой на одну из дверей, — теперь будет твоим временным, — «домом» чуть не произносит оборотень, но вовремя останавливается. Это не лучшее место, о котором можно сейчас вспоминать, — местом жительства, — заканчивает. Тэхён смотрит на тёмную, как и другие, дверь. Он заходит в приятное помещение. Комната небольшая, сразу от двери справа стоит шкаф, чуть дальше, в углу, вдоль стены, двухспальная кровать, заправленая коричневым покрывалом. Рядом стол и тумба. Слева закрытое шторами окно. Над изголовью кровати висит бра — настенная прикроватная лампа. Больше ничего нету. Минималистично, но уютно. Тэхёну представляется насколько здесь хорошо зимой. Включив бра, комната неполностью заполняется тёплым светом. Это добавляет комфорта. — Это твоя комната, — говорит Джин, заходя за Тэхёном, — прямо напротив уборная. В другом конце коридора моя и Намджуна, моего альфы, спальня. — А соседняя? — присаживаясь на кровать произносит Тэ. — В соседней комнате никого, — но видя изогнутую бровь напротив, добавляет, — а, ну Чонгук иногда может остаться, если одиноко станет ему или ещё что-то. — Ему то, и одиноко, — сказано не со злобой, но саркастически. Джин на это ничего не отвечает, лишь наблюдает за тем, как омега пытается поудобнее усесться на кровати. Постель не большая, но Тэхëн для старшего выглядит на еë фоне маленьким. Всë же человек, ещë и омега – пусть и такой как Тэхён, всë равно меньше чем оборотни. Тэ бы сравнил Чимина с ними, тот совсем миниатюрный. Дело не только в росте или массе, а в целом в характере и комплекции. Омеги, которых принято в городе считать красивыми, изящные и хрупкие, словно тонкий фарфор, что треснет от неправильного прикосновения. Тут же они сильные, вольные, сразу чувствуется сила духа и мощь, но при этом сила не теряет своей нежности, она подпитана заботой. Сейчас Тэхён чувствует себя омегой, и не чувствует себя при этом слабым, а точнее то, что должен быть слабым. — Кто ещё тут живёт? — Ещё? — Джин насмешливо оглядывается по сторонам, — больше никого. Почему спрашиваешь? — Мне интересно кому принадлежит имбирный запах, — Джин на заданный вопрос немного удивляется. — Это мой запах, — старший наблюдает за расширением глаз напротив, — почему так удивлён? — Я думал вам принадлежит запах дерева. Он довольно чëтко от вас исходит, — Тэхён невольно принюхивается и убеждается в своих словах. Сокджин поначалу ничего не понимает, а затем на его лице отражается шок, потом улыбка. Оборотень опускает руку себе на живот, тем самым прижимая объемный свитер к телу. И Тэхён наконец видит круглый живот. — Так вы в положении? — в ответ кивают. — И я могу тебя поздравить, — улыбается Джин, — ты первый кто почувствовал его запах. Я даже сам не обратил внимания, он так слаб. У тебя видно сильное обаяние. — Наверное.. Сон потихоньку начинает обвалакивать мозг, веки становятся тяжелее, мысли растворяются. После пережитого здоровый сон необходим. Организм с этим согласен, а атмосфера вокруг подпитывает сонное состояние. Тут какое-то необъяснимое спокойствие. Словно так и тут он должен жить, словно не существует того шума мегаполиса, где все люди спорят из-за ерунды, словно все люди там блуждают в сумасшествии, так и не познав истинного умиротворения. Тело тянется к кровати. — Тэхёни, — Джин аккуратно дотрагивается до плеча уже лежащего омеги, — я обработаю рану. Ты лежи, но возможно будет немного больно, — он уже сходил за всем необходимым. В ответ ему мычат. Джин приподнимает рубаху, открывая ляжки. Вся повязка в засохшей крови и грязи. Еë аккуратно снимают и, обработав рану, аккуратно завязывают чистым бинтом. Затем Джин протирает мокрой тряпкой открытые участки кожи, так как мыться Ким не ходил. Накрывает его второй половиной одеяла, заворачивая словно в конвертик, и выходит. На первом этаже слышен хлопок двери. Спустившись, гость находится на кухне. — Как он? — спрашивает Чонгук, пока роется в холодильнике. — Нормально, — Джин проходит и садится на стул, наблюдая за пустым взглядом, бегаюшим по холодильнику, — спит наверху. — Понятно, — ничего не найдя, альфа присаживается к старшему за стол, — и что ты думаешь? — В плане? — Хëн, — настроение паршивое, а Джин понимая о чëм говорят, требует уточнений. — Я не знаю. Но кое в чём я уверен, — он слегка задумывается, но всë же продолжает, — Тэхён не просто человек. — А кто он по твоему? — У Чонгука была причина раздумывать над этим, но он «уверен», что Тэхён не оборотень. — Я не знаю, — Джин поглядывает в тëмное окно. Намджун сегодня не вернëтся — до поздна помогает отцу, — знаю только то, что не просто человек. — И с чего же такие выводы? — Чонгук лениво хмурый брови, вся эта ситуация до жути тяготит. — У него все органы чувств обострëные, — миллион мыслей кружат в рыжей голове, — мне кажется он как-бы бракованный омега. Тело Чонгука непроизвольно дëргается. По телу пробегает небольшой разряд, отдаваясь чувством дежавю в голове. Перед глазами вечер их первой встречи. — И что же тебя задевало больше всего? — Чонгук идет по тёмной улице, держа омегу на спине. — Они часто говорили, что я не такой как они, что я бракованный омега, — грустно произносит Тэхён, прислоняясь щекой к плечу Чонгука. Что я бракованный омега. Я бракованный. Бракованный. Чонгук промаргивается, оказываясь снова на кухне. Оборотень находит мутными глазами Хëна. Будто это было не воспоминание, а настоящий мираж, возникший перед глазами. — Не говори ему так, — пусто произносит Чон. — Что? — Джин уже попивает остывший чай, что стоял на столе не допитым. — Его так называли, когда издевались, — старший отставляет от себя кружку, — из-за того, что на них не похож, из-за тела или хер знает до чего эти люди докапываются, — Джин поджимает губу. — Бедный мальчик, — он бросает взгляд на лестницу, — люди и впрям жестоки. — Мы тоже. — Мы другие, — качает головой старший. Не понятно к чему они хотят придти. Не понятно, что из этого выйдет. Чонгук часто приходит сюда именно за этим — посидеть с хëном в тишине, в эти секунды внутренние весы ловят баланс, медленно покачиваясь пока не остановятся. С близкими приятно молчать. Эта тишина не звенит в ушах, не заставляет тебя почувствовать себя не в своей тарелке, а наоборот успокоит. Медленное дыхание напротив как часики маятника. Поэтому Чонгуку не хочется влюбляться. В отношениях такого нету. Это не то чувство спокойствия, что дарят близкие люди. Эти чувства убивают изнутри. Эмоциональный фон сразу обостряется, а альфе это не нравится. Все эти бабочки в животе — бред, не дающий спокойно жить. Нет чувства внутреннего удовлетворения, она заставляет тебя задыхаться либо от боли, либо от счастья. Чонгук никак не хочет задыхаться, хочет дышать. Ему не нравится любить. Всë просто. Оборотень улавливает острым слухом сопение со второго этажа. Его безусловно интересует этот человек, только вот в каком плане, пока неизвестно. Но альфа уверен, что ничего важного. Узнает, что такого особенного в Тэхёне и оставит бабушке. Всë равно ему придëтся уехать. — В общем, — Сокджин первый нарушает тишину, — есть у меня догадка поэтому поводу. — Расскажешь? — в голосе Чона слышится усталость. — Устал? — старший незаметно переводит тему, — оставайся сегодня и иди отдохни. — Нет, — уже более бодро отвечает альфа, — у меня разговор к тебе. Вы когда отцу про беременность раскажите? — Послезавтра обряд, тогда и расскажем, — он говорит совершенно спокойно, словно не нарушал закон. — Ты же понимаешь, что нарушение завета не останется безнаказанным, — Гук правда не понимает спокойствия напротив. — И ты в это веришь? — Чон выгибает бровь, — твой отец больше всего на свете ждëт внуков. От тебя не дождëшься, все его надежды на меня. Да и тем более ребёнок родится уже в союзе. Не вижу причин для переживаний. — Тут ты прав, — отец его и впрям завет нарушит ради внука, — ты всегда видешь то, что для меня незаметно, — качает головой. Тут неожиданно Чон чувствует запах деревесины, исходящий от омеги, — Хён? — Наконец-то заметил, — Джин ярко улыбается, — ты второй кто услышал его запах. — Второй? — Первым был Тэхён. — Но я не не замечал, — старший не понимает, — я не чувствовал. Запах усилился, поэтому я смог его услышать. Повисает тишина. Не мог Тэхён почувствовать настолько слабый аромат, что даже Чонгук его не слышал. Мало того оборотень, так дело ещë в природном даре. У Чона есть особенность. Природа наделила его силой, он родной ребёнок леса. Сила его внутренняя огромна. Многие в легенду верят. Согласно которой, в сумеречный лес однажды приземлились души ночи и дня. Вот и ходит теперь повсюду молва, мол рождëнный с душой ночи, из-за цвета шерсти. Чутьё невероятное, но запах малыша не почувствовал. А обычный человек смог?.. — Точно не человек, — произносит омега, — ты знаешь что-то ещё? — то, что младший что-то не договаривает Джин сразу почувствовал. — Знаю, но говорить пока не хочу. Сначала мне нужно самому всë обдумать, — эта вещь не даëт Чонгуку покоя ещё с первой встречи с Тэхёном. — Хорошо, но обязательно расскажи, — Сокджин всегда был самым понимающим, младший за это невероятно благодарен. Чонгук кивает в ответ. Всë тело немного ноет в желании прилечь на кровать. Вся эта ситуация с одной стороны тяготит, с другой — будоражит. Это лето будет куда интереснее чем предыдущие. И что-то, совсем глубоко, ëкает. Лес подозрительно спокойный. Обычно из глубины можно услышать гул ветра, шум диких животных, шуршание ветвей и посторонние звуки. Последние дни лес был тих. Деревня погрузилась в безмятежность. Он поднимается на второй этаж, домой совершенно не хочется идти. Там тишина, которая давит на голову, тут тишина — убаюкивает. Остановившись перед дверью, альфа бесшумно открывает еë. Небольшой комочек, завëрнутый в покрывало, лежал на кровати. Чон проходит к постели и садится на корточки. Слышится тихое стабильное сопение. Светлые волосы в беспорядке лежат на подушке. Они кажутся такими мягкими, что руки чешутся пропустить пальцы сквозь пряди. Из-за ладошки, подложенной под голову, щёки смешно надулись, а губы сложились бантиком. Чонгук наблюдает за омегой, что спит крепким сном. Это длится недолго. Чон встает и уходит, закрывая дверь в свою комнату. Сегодня он ночует в гостевой.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *

— Его снова не нашли, — Хëнджин сидит дугой на скамье, облокотившись руками о ноги. Сейчас раннее утро, солнце совсем недавно показалось из-за горизонта. Второй день Тэхёна не могут найти. Вся деревня помогала в его поисках. Даже полиция из городка приходила осматривать лес и ничего. Конь, что унëсся вместе с Тэхёном в лес, выбежал из чащи в тот же вечер. Путь из следов никуда не привёл. — Я не понимаю, — Ëна говорила звонко, на нервах, — почему бабушка Ким ничего не делает? Она даже дверь не открыла людям. Ей словно всë равно, что еë внук исчез. — Или, — Минхо стоит рядом и что-то обдумывает, — она знает то, что мы не знаем, что никто не знает, — все странно на него покосились, — Что? Сами по судите. Еë внук пропал, она продолжает спокойно жить, словно ничего не произошло, — альфа уже более убедительней продолжает, — а конь? Он совершенно спокойно вышел из леса. На нëм ни раны, ничего. Следы в лесу его просто обрываются, а затем снова появляются. Будто в какой-то момент они просто исчезли. Это же пиздец странно. — Согласен, — кивает Сумин, приобнимая и успокаивающе поглаживая Ëну, — думаю, нам стоит самим сходить к тëтушке Союн. Думаю, друзьям собственного внука она откроет. Хотя и в этом я уже не уверен. Выбора больше не оставалось. Все попытки поиска были черпны. Они старались помогать как могли. Взрослые не пускали их в сам лес. Так что оставалось только наблюдать и ждать. Но пора бы уже вмешаться. Просто так, сидеть сложа руки, пока ваш друг пропал — невозможно. Компания решает начать действовать самим. И начнут они с корня вопросов — дома бабушки Ким. Ребята уже собираются, как вдруг их останавливает милый парень, которого никто не знает. — Простите, — юноша поправляет тяжëлую сумку на своих хрупких плечах, — вы не знаете где живëт Ким Союн? Ребята переглядываются. Перед ними явно приезжий. Светло-розовые волосы, рваные джинсы, белые кросовки, яркая футболка под джинсовкой. Миниатюрный паренëк держит в руках пакеты, стараясь удержать сумку, суди по всему с вещами. — А вы кто? — первая интересуется Ëна. — Я из города приехал, — незнакомец замечает как кто-то из компании закатил глаза, но продолжает мило улыбаться, — к другу. Его бабушка Ким Союн живёт где-то тут. Я к ним погостить. — К Тэхёну? — уже удивленно спрашивает девушка. — Так вы знакомы? — юноша улыбается ещë шире, — меня зовут Пак Чимин. И я сюрпризом приехал к Тэхёну. Проводите меня до дома? А то мне тяжеловато — непереставая улыбаться, Пак смешно дëргает головой в попытке стряхнуть волосы с лица, так как руки все заняты. Он решил приехать совершенно спонтанно. Чимина в городе собственно ничего и не держало. Пак сирота с малого возраста. Под опеку его взяла тëтя. Однако как только Чимину исполнилось шестнадцать лет, она отправила его в общежитие, жить отдельно. Совершенно не волнуясь о племяннике. Парень благодарен, что женщина хотя бы переводит ему каждый месяц деньги, которых хватает на базовые потребности, а на хотелки Пак зарабатывает сам. Работа официанта днëм, и бармена ночью в выходные. И вот. Он стоит в той самой деревне и не понимает, почему компания напротив странно переглядывается. — Ну так. — неловкое молчание уже достигло пика, и Чимин его нарушает. — Послушай, — ответственность решает взять на себя Минхо, пока Субин не в силах и слова промолвить, — мы покажем где живёт тëтушка Союн, но Тэхёна ты там не найдëшь, — Чимин ждëт продолжения, так как пока ничего не понимает, а Минхо тяжко вздыхает, — Тэхён пропал два дня назад в лесу. — Как пропал?.. — руки расслабляются, из-за чего пакеты падают на землю. Проходит около часа, пока ребята рассказывают всë Чимину. Реакция омеги была более сдержанная, чем многие ожидали. Однако в глазах читались дикое беспокойство и страх за друга. Сумин сказал, что если бабушка Ким им не откроет, то Чимин может остаться у него. — Тогда поступим так, как вы сказали, — говорит Пак, — раз уж я уже тут, значит я с вами. Ëна благодарно приобнимает нового знакомого. Уже этим составом они отправляются к домику у подножия леса.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *

Остатки сна рассеиваются с открытием век. Тэхён потягивается в кровате, что кажется сейчас куда уютнее чем вчера, укутывается в одеяло, которое кажется гораздо мягче. Ким нежится пару минут, а затем с ужасом замечает, что находится не в той комнате, в которую вчера его уложил Джин. Это заставляет парня резко сесть и оглядеться. Комната всë в таких же тëмных оттенках, она гораздо больше и выглядит более приличной и живой. Здесь висят полки с книгами и разными вещами. Изголовье кровати выполнено из тёмного, красиво вырезанного дерева. Шторы тёмного бордового цвета. Ситуация кажется не такой страшной, пока в нос не вбиваются отличительные нотки молочного вкуса. Он в комнате Чонгука. — Что я здесь забыл?! — шепотом себе произносит омега. В памяти совершенно не находится момент, когда Тэхён решил поменять комнату. Он лунатил в детстве и парочку раз в подростковый период. Так что Тэхён догадывается, что скорее всего пришёл в эту комнату под эффектом лунатизма. — «Хорошо, что Чонгук не приходил сегодня ночевать к брату» С этой мыслю Тэхён поднимается с постели и подходит к двери, с целью вернуться обратно в свою комнату. Однако дверь открывается раньше, чем он успевает дотронуться до ручки. — Доброе утро, — произносит Тэхён тихо. Чонгук, стоящий напротив, оглядывает с ног до головы омегу и проходит внутрь. Проигнорированный Тэхён фыркает и собирается покинуть комнату. Ситуация странная, но лицо надо держать. Ему, конечно, можно было бы извиниться, что вторгся в чужое личное пространство, но распинаться в извинениях сейчас кажется слишком неловким, в добавок вспоминая, что на Тэхёне только рубашка. Это заставляет оттянуть подол ткани как можно ниже и побыстрее ретироваться отсюда. Однако Чонгуку плевать во что одет Тэхён. Внимания даже не обращает. Взгляд цепляется за повязку на ноге. Именно для этого он и пришёл. Джин сегодня занят подготовкой к обряду, так что поручил уход на здоровьем Тэхёна ему. Этим мог бы заняться кто-то другой, но что-то Чонгуку подсказывает, что этот человек бы смерил того недовольным лицом и заперся бы в комнате. Чонгуку не тяжело повозиться пару минут. Альфа, сидя на кровате, произносит: — Иди сюда, — он начинает доставать медикаменты, с которыми пришёл. Тэхён оборачивается. Естественно это похоже на стандартный сюжет дорамы, если бы, конечно, не недовольное лицо Чона. Ким не знает о чём думает оборотень, явно закладываются мысли о его ночёвке, на которую никто не давал разрешения, эмоции во взгляде напротив не сулят ничего хорошего. В связи с этим, Тэхён решает, что лучше Чонгук немного посидит и остынет, а он же сделает то, чего хочет уже последние сутки. — Можно я сначала приму душ? — рана жуть правда щипать будет, — думаю будет лучше если я промою рану, да и сам. — Хорошо, — к словам Чонгук добавляет кивок, вставая, — я принëс пару твоих вещей, — он кивает на пакет рядом с дверью, — пошли. Тэхён понятие не имеет, что значит это совместное «пошли», но уверенно выходит направляясь к уборной. Он взял из пакета свою любимую, самую огромную футболку и шорты, почти до колен. Он доходит до двери, как замечает Чонгука, что стоит на прежнем месте. — И куда ты? — задаëт альфа вопрос. — Всмысле, ну, в ванную, — с этими словами Тэхён открывает дверь и видит. Стены выполненые из плит декаротивного камна, пол такой же. Стоит туалет, корзина, суди по всему с грязным бельем, и раковина с зеркалом на висящем шкафчике. Всë. Ни душа, ни ванны. — Ну-ну, — произносит, видя лицо блондина, — часто в унитазе купаешься? — Смешно то как, — Тэхён закатывает глаза и закрывает дверь, — а как мне мыться тогда? — смотря на лицо напротив, с ужасом произносит, — только не говори мне, что вы в речке свои хвосты купаете. Чонгук немного хмурится на формулировку, но пропускает это мимо ушей. — Да, у нас нет ванны, но и в речке мы не моемся. Бани знаешь что такое? — это не ехидно сказанно, просто Тэхён из города, а как известно, вся городская молодëж частенько брезгливые и белорукие. — Конечно, — Тэхён подходит к Чонгуку, — ну веди меня тогда в вашу баню. Альфа разворачивается и направляется к лестнице. Из окон уже светят солнечные лучи, но время до сих пор ранее. В городе Тэхён бы только досматривать второй сон. Но видимо за часы отключки ранее и сна сейчас, организм набрался достаточно сил. Чонгук берёт с полки утка тапки, что принëс из леса, кидает к ногам человека и наблюдает за реакцией напротив. — Это же, — Тэхён просовывает свои стопы в родную резину, — ты нашëл их? — в ответ кивок, — спасибо большое, что принëс их. Они для него значат много не только из-за внешнего вида. Эти тапки были подарком от единственного друга в прошлой школе. В школе где над ним смеялись, этот человек решил дружить. Не редко защищал. Но к сожалению был серьёзно болен. Ким не переводился долгое время исключительно из-за него. Не хотел оставлять одного. Толчком к переводу Тэхёна стало то, что друга положили в больницу. Ким не мог с ним общаться, не знал даже, что за заболевание. Ему не рассказывали, он не спрашивал. Просто дружил. Уже после перевода выяснилось о кончине друга. Тот умер без боли, пока находился в искусственной коме. Это всë, что известно Тэхёну. Перед их прощанием тот подарил ему эти утка тапки. Не угадал с размером и взял слишком большие. Зато сейчас Тэхёну в самый раз. На данный момент прошло слишком много времени, чтобы пускать слезу при каждой мысле о нëм. Наоборот, на лице появляется улыбка. Чонгук замечает промелькнувшию в глазах напротив ностальгию, но ничего не говорит. Не его дело. Возможно это подарок от альфы Тэхёна. Это кстати вопрос большой. Есть ли у Тэхёна альфа. Тот же мог и в городе остаться, но будь Чонгук на его месте, поехал бы вместе со своим омегой. Эти сравнительные мысли необоснованно наполнили голову Чонгука, однако он забивает на этот бред и тоже обувается. Воздух на улице свежий. Утренняя прохлада пускает по телу мурашки. Ноги, ступающие по траве, намокают от россы, из-за чего шлепки под пятками немного скрепят. Участок окружён деревянным забором, но совершенно невысоким, из-за чего открывается вид на остальное поселение. Никого кроме них нет. Тэхёну думается, что все спят, но можно будет спросить это у Чонгука, когда повиснет неловкая тишина или уже начавшийся разговор зайдëт в тупик. Обойдя дом, Тэхён видит, что на территории участка растëт несколько деревьев. Между двумя крупными яблонями, что начнут плодоносить только в августе, привязан гамак. Протоптанная дорожка напрямую ведëт к бане. Ким следует по пятам за Чонгуком. Они пересекают участок и заходят в баню. Чтобы пройти внутрь Чонгуку приходится немного наклонить голову, а Тэхён проходит в притык. Внутри уже можно встать в полный рост. Сейчас они находятся в предбаннике. По периметру стен стоят лавки накрытые старыми разноцветными покрывалами, словно в цыганском шатре, стены потемнели из-за сажи и постоянной топки, хотя и изначально были тёмного цвета. На одной из лавок стоит металлический таз с средствами гигиены: мыло, одноразовые бритвы, шампунь, гель для душа, бальзам, мочалки и так далее. На верхних полках стоят масла и парочка кремов. Тэхёну до урчания нравится такое разнообразие. — Я думал у меня будет только мыло, — говорит, разглядывая всë вокруг, — и то, хозяйственное. — Ты в доме не только лекаря, но и омеги, — Чонгук достаëт из шкафа полотенце и отдаëт тому в руки, — вы же любите всякую такую херотень. Тэхён глаза закатывает, но не спорит. Правда любит же, как и большинство омег. Он разглядывает разные масла. Одно берёт и подносит к носу принюхиваясь. Лёгкие обвалакивает аромат чего-то хвойного. Запах лёгкий, не химозный, как у тех, что Тэхён покупал. — Джин сам их делает. Удивительно насколько натуральный аромат приятнее чувствовать. Чон открывает дверь в парну́ю. — Смотри, — альфа заходит внутрь, а Тэхён заглядывает, — вот тут, — указывая на большую бочку, специальную для бани, — холодная вода. Тут, — показывая на печь в которой есть крышка, — горячая. Но поскольку сейчас лето, и там, и там тëплая вода. Та, что в печке может немного потеплее. Я еë не топил, так что горячей воды не жди, — да Тэхён рад, что он не в речке купается, — вот тазы, вот ковш. Берëшь тазик, берёшь ковш, наливаешь воды, моешься. Воду в бочке не порть. Увижу там разводы от шампуня — сам будешь по новой набирать. Тэхён на всë кивает. Он не дурачок, как мыться в бане знает. Тем более эта очень похожа на ту, что у его бабушки. Про это, кстати, тоже надо с Чонгуком поговорить, что за разговор у него с ней там был. Но это позже. Как только инструкция окончена, они возвращаются в предбанник и неловко зависают. — Ты, — Тэхён из-за неловкости делает паузу, — тут будешь стоять? — А что? — лицо невозмутимо. Ким немного теряться от ответа, чувствует, как к щекам прильнуло тепло. Хочется побыстрее избавится от этой грязной, мятой и потной рубашки, но из-за Чонгука, Тэхён продолжает незаметно оттягивать еë ниже. Вот только незаметно для кого? — Я буду здесь переодеваться, — он пытается собрать потерянную куда-то уверенность. — Ну и? — Собираешься смотреть на то, как я переодеваюсь? — кажется, этот диалог ведёт в никуда. — Тебя это смущает? — ну придурок, иначе не скажешь. — Меня смущает, — вот сейчас Тэхён полон возмущения, — что я нахожусь в одном помещение с извращенцем, — с этими словами Ким разворачивает Чонгука и начинает толкать в спину, — давай–давай, выходи. Прежде чем Чонгука выставят, альфа ударяется о верх дверного проëма, а затем за ним захлопывается дверь. Тэхён садится на лавочку и прикладывает ладони к своим щекам. С ним просто невыносимо разговаривать. Ким не понимает, что возомнил о себе этот альфа. Теперь, правда, Тэхёну интересно, что было бы, не выгнав он его. Чонгук правда остался бы? Впрочем, сейчас это неважно. Тэхён наконец-то один. Он растëгивает и снимает рубашку, давая телу дышать. Снимает повязку не без труда. На ране уже образовалась тонкая корочка, а кожа вокруг стала фиолетово-синей. Выглядит, мягко говоря, не очень. Прикасаться до неë жуть больно, но эта боль уже не отдаёт во всю ногу. Тэхён надеется, что Джин хëн хороший лекарь. Он раздевается догола, берёт всë необходимое и заходит в парну́ю. Вода и впрямь, пусть и не нагретая, но приятная телу. Никаких проблем не возникает, так что через пару минут Тэхён, полностью обнажённый, выходит и садится на одну из лавок. Будь это баня бабушки, сел бы просто так, но сейчас Тэхён подкрадывает полотенце под ягодицы. Оставшиеся капли воды стекали по бронзовой коже. Рана чуть щипала. Пусть за окном и лето, но кожа всë равно покрылась мурашками. Сейчас мысли вновь стали заполнять голову, но только уже не те мысли сомнения, а те, что ищут ответ на вопрос: кто он такой? Тэхён, чувствует себя детективом, которому следует разгадать ребус этого леса. И так: — «Что я имею? — Тэхён решает немного поразмышлять, — это деревня оборотней. Она окружена волшебным лесом, — для него он волшебный, что бы там не говорил Чонгук, — люди через этот лес не проходят, а я прошëл. Поскольку я человек, значит должна быть причина, по которой лес раступился передо мною, — Тэхён усилено напрягает мозги, — но что же это за причина? Что может быть за причина из-за которой этот лес пропустил человека? — ни одной идеи в голову так и не приходит, — чëрт. Есть что-то, что я не знаю» Тэхён из размышлений резко вырывает стук, из-за которого он дергается. Испугавшись, что Чонгук сейчас зайдёт, а он полностью раздет, он подскакивает и накидывает на себя полотенце. — Стой! — Тэхён в спешке кутается в полотенце, — подожди, — но дверь со скрипом начинает открываться, — Чонгук, я ещë не одет, не заходи! Однако дверь всë равно распахивается. — Это я, — Джин улыбается, — испугался? — он заходит и закрывает дверь. — Я думал это Чонгук, — Тэхён расслабляется, но всë равно крепко держит полотенце на теле, — вас не было дома. Вот я и решил, что это Чон ломится ко мне. — Он бы не сделал так, — отвечает старший. — Не зашëл бы? — Да, если бы сказал ему не заходить — он бы не зашëл, — произносит Джин, пока разбирает аптечку. — А мне показалось совершенно наоборот, — Чонгук выходить то не хотел, когда Тэхён переодеваться собирался. Сокджин не интересуется коментарием омеги. Итак знает своего младшего, что тот мог вкинуть. Старший достаёт всë необходимое и поворачивается к Тэхёну. — Давай сюда свою ногу, — в одной руке ватка, в другой какой-то бутылëк. Тэхён открывает бедро. Смотря на рану, Джин хмурится. — Ох уж эти альфы, — в первый раз за всë время Тэхён слышет, как старший произносит что-то с такой токсичностью. — Я думал у вас не так, как в городе, — Джин взглядом спрашивает, пока продолжает работу, — я про то, что альфы самые властные, а все омеги их подстилки, — Тэхён хмурится, когда влажная ватка касается кожи. — Альфы обладают большей властью, но у нас это связано с традициями, уставом и структурой нашей жизни. Омег у нас никто не унижает, — он дует на рану, чтобы успокоить, — но могут позволить себе лишнего, особенно во время гона. Жил бы я в городе, переубивал бы всех, — именно для этого Тэхён и тренировался всегда. — Вы сказали во время гона? — кивок, — меня укусил альфа у которого был гон? — Как выяснилось, это так. Он будет наказан за халатное отношение к безопасности окружающих и за неповиновение вожаку. — Вот как, — Тэ наклоняется голову, обдумывая, — получается.— произносит тише, заставляя Джина обратить на себя внимание, — этот укус — метка? Если у него был гон, значит этот укус на мне является меткой. — Ты прав. Тэхён в ужасе. Меченый. Он теперь меченый. Не целованый, не любимый, пальцем не тронутай, но уже с меткой. — Но тебе не о чём беспокоиться, — младший поднимает глаза, — она на тебе не приживается, потому что не его омега ты. Но, — оборотень разглядывает рану и щупает еë, заставляя Тэхёна чуть поморщиться, — она слишком долго не заживает. Я еë своими травами лечил, но это бесполезно. Организм должен отвергнуть метку, после чего та сойдёт с тела. Однако укус стал провокатором здоровья и пошатнул его. Не знаешь почему это могло произойти? Метка — знак взрослой омеги, омеги прошедшей все половые этапы. Организм должен быть полностью окрепшим и подготовленным. Омегу нельзя лишать девственности, пока не было течки, что уж о метке говорить. Тело не готово к оплодотворению, не готово и кому-то принадлежать. Если заняться половым актом до течки — можно повредить внутренние органы или лишить возможности к дальнейшему оплодотворению. Но что будет, если поставить метку чистому омеги, Тэхён не знает. Походу будет узнавать из жизненного опыта. — Это может быть из-за того, что у меня не было полового контакта? — Тэхён говорит это более чем уверенно, это темы, которые, Тэхён считает, не должны смущать, — Ни разу. — Возможно, однако я не уверен. Я видел пару, которая поставила метку до постели и таких проблем не было. Конечно, они были в отношениях, но осложнений не было. Значит и у тебя она должна была проходить как отвергнутая метка, без осложнений. Больше нету идей? Как открытую книгу читает. Тэхён чувствует как из него наровят вытянуть всю информацию. Словно уже залезли в голову и узнали всю правду, а сейчас просто ждут, пока сам произнесëт. Поистине пугающие люди. Оборотни. Оборотень. Конкретно сейчас именно один оборотень. Тэхёну легко говорить о сексе. Он есть у всех. Альф, бет, омег, но течка. Это что-то слишком интимное, личное. Что-то, что присуще именно его вторичному полу — омегам. С ним никто не говорил на тему течек и гонов, до похода к врачам. Альфы в городе к этому не особо благоприятно настроены. Считается этот период мерзким. Либо подставляй жопу своему альфе, либо молчи в тряпочку и сиди дома — это так считают на уровне нормального общества. Те же, что находятся на самом дне морального поведения, говорят: «Если у омеги течка, значит он хочет чтобы его трахнули. Для этого они и нужны. И брать его могут любые альфы, ему же это и нужно. Сам на члены к нам полезет». Ким Тэхён не знаком с этим чувством. За что боялся и радовался одновременно. Страшно, что все эти низкочастотные слова окажутся правдой. — А если течки не было? — всë же произносит человек. — У тебя не наступала течка? — в ответ отрицательно качают головой, — тогда дело точно в этом. Ты ходил к врачам? — Да, я знаю почему так и сейчас работаю над своим лечением. И, если вы заметили, мой запах пропадает, — Джин кивает, — это всë по той же причине. — Что за причина? — Подавители, я слишком много их пил, — и видя лицо напротив, — это очень длинная история. Я позже расскажу вам, ладно? Или можете попросить Чонгука рассказать. — Он знает? — В порыве эмоций рассказал, вот и вышло. — И про течку тоже? Вот тут то Тэхён и поплыл. Не альфе. Точно не альфе. Это же позор, что в таком возрасте не готовый. Он из разговоров своих знакомых коями являлись альфы, имедж необходимо держать, сделал много выводов. И все его предубеждения не беспочвенные. — Нет, про это вообще никому не говорите, пожалуйста, — сказано с очень непонятными, набитыми эмоциями. — Чувствую нам много о чём придëтся поговорить, — Джин уже догадался о стереотипном мышлении младшего, — а может и не нам. Давай одевайся и пошли. — Спасибо вам. — И обращайся ко мне на ты, а звать можешь хëном, — мягко улыбается. — Хорошо, хëн, — произносит Тэхён, смакуя новое прозвище на языке. Догадываясь о дискомфорте парня, оборотень выходит из бани. Джин видит Чонгука, что сидит под одним из деревьев, прислонив затылок к стволу и закрыв глаза. Спать на гостевой кровати неудобно и непривычно, даже земля с деревом Чонгуку по привычнее. Лёгкий ветерок сдувает тёмные пряди с глаз. Ещё немного и солнце вступит в свои права — станет жарко. — Чего разлëгся тут? — Джин пинает ногу младшего, — иди давай, я закончил. — Спасибо, — Чонгук открывает глаза. — Ты бы и сам справился, — старший убирает руки в карманы шорт. — Но вы же поговорили, верно? — в ответ ему кивают, — думаю, ему сейчас важно иметь возможность поговорить с кем-то. — Сам бы и поговорил. — Сам же понимаешь, что это смешно звучит, — сверху падает недовольный взгляд, — тем более, будто мне есть дело до его разговоров. — Ну походу есть, — Чонгук вопросительно мотнул головой, — Тэхён сказал мне, что ты знаешь про его проблему с подавителями. Чонгук игнорирует хëна. Закрывает веки и продолжает наслаждаться летней погодой. Джин закатывает глаза. Да даст же ему лес лунной силы, чувствует он, что это лето будет куда тяжелее и, возможно, роднее.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *

Компания движется в сторону домика у леса. Вещи Чимина они оставили в доме у Сумина. Пак успел многое проанализировать за столь короткое время. Сумин — очень добрый парень, даже чем-то похожий на самого Чимина, Ëна — боевая девушка, что «тает» рядом с близкими людьми, Минхо — хороший альфа с задатки джентельмена, Хëнджин — спокойный и мало эмоциональный, а вот Субин. Чимину кажется, что тот очень странный, что-то в том есть неправильное. На первый взгляд обычный человек, чувствет вину за произошедшее, но Чимина интуиция обманывала всего раз, тогда, когда к Тэхёну подкатывать решил. Сейчас это не та вещь, на которой стоит заострить внимание. Чимин рассчитывал порадовать друга. Ким рассказывал ему по телефону как скучал. Вот Пак и решил устроить сюрприз. Чимину захотелось по-новому провести лето, поэтому он оставил свою городскую компанию и отправился сюда. В данный момент он жутко переживает за друга. Навряд ли тот сразу умер, если, конечно, не провалился куда-то или утонул. Поиски надо вести быстро, пока Тэхён не забрëл дальше в чащу. По этой причине Чимин очень не годует, ведь, как оказывается, им запрещается ходить в лес. И его здешние друзья реально не ходили. Да если бы Чимин оказался там в тот вечер, сразу бы следом ламонулся. Почему они в лес не ходят? Изба показывается на горизонте. Это единственный домик, настолько близко стоящий рядом с лесом. Они подходят и стучаться в дверь. Поначалу никто не открывает, после второго стука слышатся шаги, дверь открывается. — Уходите, я кучу раз говорила вам, — бабушка поднимает глаза на пришедших и замолкает, — ребята? — Здравствуйте, тётушка Союн, — все кланяться, — мы пришли спросить у вас по поводу Тэхёна, — старушка вздыхает. — Занимайтесь своими делами, ребята, — она поправляет шаль на плечах, — за Тэхёна не переживайте, я уверена с ним всë хорошо. — Как вы можете быть в этом так уверены? — Ëна спрашивает на повышенных тонах, — тëтушка, почему вы такие спокойные? — Потому что я знаю, что с моим внуком всë в порядке. Все переглядываются, а Союн закрывает дверь. Все стоят в шоке. Все надеялись, что этот разговор к чему-то приведёт, но всё оказалось куда страннее. Чимин уже понимает, что ночевать будет у Сумина, но будет ли это на самом деле, Пак ещё не решил. Просто спокойно спать в доме, зная, что где-то в этом лесу ходит его потерянный друг, нельзя. Сегодняшняя ночь будет тяжёлой, и Чимин надеется, что кто-нибудь из компании решит рискнуть вместе с ним.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *

Тэхён пролежал весь день в комнате. К нему никто не заходил, он не выходил. Освоится в новом месте сложно, особенно в таком. Однако Тэхён не может так долго ничего не делать. Поэтому он решает выйти прогуляться. Было бы спокойнее, если бы с ним пошёл Джин или Чонгук, но тех нету дома с самого утра. Когда Тэхён вышел из бани, те уже ушли и ни разу не появились. Омега не переодевается, спускается на первый этаж, но перед самым выходом вспоминает про фотографии на камине. Интерес берёт верх и Тэхён подходит ближе рассмотреть рамки. Эти фото оказываются семейными. На них изображены отец братьев Чон, сам Джин и Чонгук, затем милые обнимашки семейной пары, а ещё грозная фотография трио Чон и.. — Какие глазки, — Тэхён берёт в руку небольшую рамку. На ней запечатлён маленький Чонгук. Он сидит на корточках в какой-то комнате, и смотрит в камеру, наклонив голову в бок. Малыш в красной куртке показывает знак ви пальцами около глаза. Сразу и не скажешь, что этот малыш вырос в такую грозную тучу. Тэхён думает о том, что было бы не плохо сфотографировать эту картину, но понимает, что телефона то у него и нет. Либо потерял в лесу, либо забрали. Тэхён надеется что забрали, ибо телефон жалко. Закончив с просмотром, омега отправляется на улицу. За окном медленно вечереет. Стрекочет сверчок, слышатся отдаленные голоса, пахнет летним воздухом и едой, а ещё дымом, который идëт из чей-то бани. Однако лучше всего доносится аромат еды, свежеприготовленной, словно только с костра. Оказывается, это так и есть. На небольшой поляне, между двумя частями деревни, стоит длинный стол, вокруг скамейки в длину стола, забитые людьми, которые трапезничают. Рядом костёр с шампурами и мясом. Слюни невольно скапливаются во рту. Но просто так подойти Тэхён не может, он не знает этих людей. Когда он уже собирается уходить, на него обращают внимание. — Эй, малец, пади сюда, — кричит Тэхёну кто-то из-за стола. Обернувшись, Тэхён понимает, что эти слова сказал отец Чонгука и, как уже можно было догадаться, вожак стаи. Сердце забилось быстрее, тут ни Чонгука, ни Джина нету. А волки это хищники, сейчас его возьмут и уложат на костёр вместе с кроликом. Ведь он чужак, более того — угроза для существования этой деревни. — Иди, иди сюда, — продолжает настаивать господин Чон, — не бойся. И Тэхён идёт. Он верит. Подходя, ему указывают на свободное место. Омега садится за столом прямо рядом с главой деревни. — Голодный? — Как зверь, — отвечает Тэхён раньше, чем успевает подумать, но ему в лицо лишь смеются. — Хорошо сказано, — подмигивает мужчина, — бери еды и поешь. — Я не думаю, что моë нахождение здесь сейчас уместно, — всë же говорит омега, — мне лучше стóит.. — Расслабься, наслаждайся летним вечером, — после этих слов оборотень откусывает кусок мяса, — не каждый пленник такую возможность имеет. Да. Как бы хорошо к Тэхёну не относились, он всë же пленник. Пусть так, главное он жив. Он многим обязан перед Чонгуком за помощь. Только поэтому он ещё здесь, ну и доля интереса, конечно, присутствует. Волчий народ спокойно воспринимает человека за столом, заслуга этого у вожака. Тэхён обращает внимание на бегающих вокруг стола волчат. Такие крошечные, как обычные щенята.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*

Чонгук сидит на пне, наблюдая за Джином. Старший на коленях собирает разнообразные травы. Чон свою помощь предлагал, однако ему сказали, что с его уровнем знаний в этой сфере лучшая помощь — посидеть за компанию. Атмосфера напрягающая, а воздух словно спирает грудь, не давая полноценно вздохнуть. — Чего надутый такой? — интересуется лекарь, — раслабся. Думаю, я уже нашей причину по которой Тэхён оказался тут, — Джин произносит это так легко, словно это не причина опасного положения стаи и волнения одного из сына вожака. Когда Чонгук слышет эти слова, он резко поднимает взгляд. За весь день этот омега ни разу не вышел у Чона из головы, несмотря на то, что они даже не виделись. — И что? — голос грубый, чуть хрипит, — что за причина? — Это я скажу, — омега поднимает какой-то листочек, рассматривает и кладёт в корзину, — попозже. Этот ответ выводит Чонгука из себя. Из гортани вырывается животный рык. Альфа встает и пинает пень со всей силы. Тот разлитается в щепки. Он хочет сейчас, прямо сейчас узнать почему Тэхён смог пройти через лес, плохой он или нет, человек или нет, можно ли ему доверять или.. — Чего ты так завёлся? — Джин говорит спокойно, но корзину отодвигает себе за спину. — Говори. — Не потому ли тебе это так важно знать, что боишься обманутым оказаться? — с прищуренными глазами прощупывает почву старший. — С чего бы мне боятся этого от Тэхёна. — Однажды же.. — Заткнись. — Послушай сюда, мелкий, — кто-кто, но не Джин будет бояться своего карапуза, а этот забываться начинает, — я старший, если человеческое уважение не держишь, про уставы помни. Я жених будущего вожака и его же правая рука. — Давай без этого, — хмурится Чонгук, — я не хотел кричать, я просто не понимаю почему ты ничего не говоришь. — А ты мне разве всë рассказал? — выгибает бровь наблюдая за реакцией напротив. Чон тушуется. Конечно не всë. Но он понятия не имеет как должен сказать подобное. — Ждёшь, что я на блюдце тебе всë преподнесу, пока ты не договариваешься что-то? — Джин одновременно улыбается и беспокоиться, — я думал мы решим этот вопрос за один день и отпустим мальчишку домой. Мне его жаль. — Он не нуждается в жалости. — Совсем сердца нет? Он совсем юн, а находится сейчас в плену у стаи хищников, совершенно без возможности связаться с родными, ему прокусили бедро и он буквально гниёт заживо. Как его может быть не жаль? — у омеги сердце разрывается, этот лучик должен быть в объятиях бабушки, а не тут, в лесу сумрака. Чонгук бы сказал кто заслуживает жалости. На самом деле много кто, но явно не этот омега. Ему эта жалость не сдалась, это чувство унижение для его силы. Можно было бы засомневаться в этих словах, вспомнив заплаканные глаза Тэхёна в первую их встречу, когда тот убегал от дикого. Однако, и там становится ясно, что нужда в поддержке, в опоре рядом, в помощи, но никак не в жалости. Не для этого Тэхён многие годы убивал в себе остатки нежного омеги и его слабость. Все эти мысли в голове Чонгука были до слова «гниëт». Чтобы это не значило, точно ничего хорошего не сулит. — Ты сказал «гниëт»? — Именно, — Джин тяжело вздыхает, — его рана не заживает. Я пытаюсь собрать больше трав, но не одна смесь не даëт нужной реакции. Для чего думаешь корячусь тут, — он недовольно слегка пинает ногой корзину. — Почему так происходит? — Тэхён просил меня не говорить но, — Джин мотает головой, — я не могу этого не сделать. У него до жути стереотипное мышление. Город оставил на нëм неизгладимый отпечаток, — Чонгук и сам уже это понял, — в общем он девственник. Не особо на самом деле Чонгука удивил. Он сразу почувствовал, что омега не тронутый. И альфа отвечает раньше, чем Ким договаривает: — Причина явно не в этом, даже если... — Да подожди ты, — Джин перебивает, поглядывая в сторону деревни, продолжает, — у него течки не было ни разу. Понимаешь? Омега с неустойчивым гормональным фоном и ни разу не было течки, — альфа застывает, — для его организма это невероятный удар. Буду честен, — омега хмурится, — я вообще не понимаю как он ещё держится в таком состоянии. На нëм не просто альфа метку поставил, а оборотень. Феромоны и сила подчинения в разы сильнее. Мне кажется, тут есть что-то, что ему помогает. — Тут? — Да, в лесу, а может и в самой деревне. Чонгук злится. Потихоньку его начинает пробираться злоба к тому альфе, что укусил Тэхёна. Им, кстати, был Рэн, глупый тип. Поговорка: «Сила есть, ума не надо» — точно про него. Говорят, здоровяки пусть глупые, но добрые, да только этому родители с детства задницу целовали. — Слышешь меня? — Что? — Я говорю, — Джин поднимает корзину, — Тэхёну стоит тут задержаться, и уже не для того, чтобы нам узнать как он сюда попал, а для того, чтобы вылечиться. Если он уйдет, боюсь эта метка нанесёт ему непоправимый ущерб. — Я понял, но может ты всё же скажешь мне, почему, как ты думаешь, он смог пройти? — Чонгук забирает корзину из рук омеги и они начинают возвращаться в поселение. — Возможно я буду звучать глупо, но, — Джин думает как правильно сформулировать, — ты же слышал легенду о Луне и Солнце? — Мелкие постоянно про неё болтают, невозможно не знать. — Что, если я скажу, что легенда реальна? — Издеваешься? — Чонгук прыскает в кулак. — Я решил окунуться в еë историю,— старший игнорирует смех рядом, — и узнал, что раньше она была в каждом уставе. В неё все верили. Более того, в старых пещерах с подводными рудниками, тоже были найдены рисунки людей с луной и солнцем вместо сердца, — говорит уверенно. — Допустим так, — уступает Чон, — я и так понимаю, что согласно твоим предположениям, я Луна? — Джин кивает, — но у меня просто дар леса и всё, в этом нет ничего особенного, такие рождались и помимо меня. — Да, такие рождаются, но лишь два в век, неужели не подозрительное совпадение? — они всё ближе подходят к деревне, — вдруг этот дар, на самом деле не дар, а.. — Хорошо хорошо, я понял, что ты имеешь ввиду. Тэхён то тут причём? — В этом и дело. Нигде не сказано, что сосудом станет оборотень, — Джин прочитал все версии легенды, которые смог найти. — А разве это не логично? — Логично, но кто сказал, что оно должно быть так? Никто. Божествам никто не смеет указывать. Вообще, не настолько это удивительно. Не сумашедшие же были наши предки, но чтобы человек родился с душой их. Вот это точно звучит как бред. Неужто Тэхён и впрямь.. Чонгук прокручивает все сцены с Кимом в голове. Это объясняет его отличие от человеческих омег. Сильный, управляет аурой, быстрый, ловкий, выносливый и это.. То самое «это», из-за которого Чонгук не может спокойно спать. Те самые слова, что уже милионным эхом отражаются о черепную коробку альфы. — Тоесть Тэхён такой, — говорит Чонгук, — потому что солнце? — Верно, — Джин с энтузиазмом взмахивает пальцем, — но ты у верен что он человек? — Да, — «нет», — сто процентов, — «я что-то чувствую», — он не может быть оборотнем, — «чувствую сердце». — Ну, — тянет, — если мой младший так уверен, то я верю, — не верь. Они наконец выходят из лесу. В деревне подозрительно тихо. В домах не горит свет. Только парочка факелов освещают протоптанные тропинки. Однако в далеке слышатся голоса, даже смех, а до носа долетает аромат еды. Выйдя из-за домов, оказавшись на центральной поляне, они видят медовую картину. За столами сидит старшое поколение, чуть поодаль молодёжь за костром, а между первыми и вторыми кучка мелких щенков, что радостно резвятся и прыгают. Подойдя Чоргук понимает, что с волчатами сидит Тэхён, он их тискает, играет, а те в свою очередь облизывают ему руки и щëки. Всë это время всë сопровождалось искренним смехом омеги, шутками волков постарше и улыбками тех, кто помоложе. Чон застывает, так и не подойдя. Стоя в тени, куда не достаëт свет, он чувствует как что-то поменялось. Где-то щëлкнуло, за клинуло. Почему-то так тепло смотреть на это солнце, что светит даже среди ночи. В груди так хорошо, так.. как должно быть. А сердце, стучит чуть быстрее, чуть громче и яснее. Чтобы достучаться до Чонгука. Но он не задыхается, полной грудью заглатывает даже больше кислорода чем раньше, живот не рвут противные бабочки, а равновесие весов пришло в идеальный баланс. Не любовь, точно. — Эх ты, мелкий, — Джин походит сзади и лохматит волосы альфе. Чонгук неловко улыбается, позваляя старшему перебирать волосы на своей голове, — и что ты будешь делать? — Я не знаю, что со мной происходит, но думаю Тэхёну стоит подольше побродить по лесу. Как всегда, никто ничего не понимает. Ибо Джин тяжко вздыхает, только он тут с мозгами..