Мое море…

Как только Лилия оказывается в квартире Татьяны, она тут же понимает, что не хочет уходить отсюда. — Чувствуй себя как дома, — говорит Татьяна, уже сняв верхнюю одежду и обувь. — Переодеться не хочешь? — Я бы с радостью, но не во что, — вздыхает Лилия. Татьяна тут же исчезает и через минуту зовёт её. В голове Лилии красной строкой проносится: «боже, я в её спальне», а ноги становятся ватными. У Татьяны в спальне приглушённый свет и большая кровать — это называется «интимная обстановка», и от этого у Лилии ещё слабее становятся ноги. — Вот, ещё давно хотела тебе подарить эту пижамку, но как-то не выпадал случай, — произносит Татьяна. — Очень миленько, спасибо, Тань. — Лилия улыбается и позволяет себе чмокнуть Татьяну в щёку. Татьяна чувствует на щеке ожог. И, не позволяя неловкой тишине повиснуть в комнате, Лилия говорит: — Он никогда ничего такого мне не дарил. Только жутко неудобные комплекты нижнего белья, которые нравились ему, но не мне. — Раз тебе понравилось, то давай переодевайся. Твое розовое шампанское уже заждалось. — Не против, если я приму душ? — Даже не спрашивай. Мой дом — твой дом. Лилия понимает, что ничего такого в этом нет. Ну, подумаешь, две коллеги после рабочего дня вместе немного выпили. Подумаешь, наедине друг с другом, сидя на кровати, одетые в домашнее после душа. С каждым глотком шампанского их разговор становится всё откровеннее. —Знаешь, так много мужиков думает, что романтика — это подарить букетик на восьмое марта или пиццу заказать под пятничное пиво, посмотреть кино про любовь, но… Она делает паузу, откидываясь к изголовью кровати и закрывая глаза. У Татьяны эта картина выбивает воздух из лёгких. — Но это не создаёт во мне дикий пожар. Не заставляет чувствовать, что я вот-вот потеряю сознание, настолько сильно бьётся сердце. Она говорит, всё так же с закрытыми глазами: — Тань, представляешь, я даже говорила ему прямо: «я хочу чувствовать себя любимой». А он тащил с ближайшего ларька веник и дарил его с таким выражением лица, словно я ему уже в край надоела. Татьяна осторожно пересаживается ближе к Лилии. — А когда и с кем ты чувствовала эти все эмоции: дикий пожар и так далее? — Я чувствую это всё сейчас, Тань. С тобой. Она открывает глаза. Её взгляд встречается с глазами Татьяны и тонет в них, пока Лилия словно горит заживо. Она сказала это вслух?.. — И я чувствовала это уже давно. Но всегда говорила себе, что у меня муж, что тебе это не нужно. Ещё миллионы причин… — Тише, — Татьяна произносит это почти шёпотом. Она накрывает руку Лилии своей. Так тепло и нежно. — Не нужно никаких причин. Я не знаю, что будет, но от тебя у меня тоже сердце сходит с ума. — Я ведь вижу по твоим глазам, как сильно ты хочешь меня поцеловать. И то ли действительно алкоголь виноват, то ли, что вероятнее, сказываются долго скрываемые желания, но Татьяна коротко отвечает: «ты права». Она притягивает Лилию к себе и, закрыв глаза, целует в губы. Она отвечает на поцелуй, её рука сперва ложится на спину Татьяны, но быстро поднимается выше и зарывается пальцами в её волосы. Когда поцелуй мягко прекращается, Лилия произносит: «Я утром к бывшему не поеду, ладно?» И Татьяна отвечает: «разумеется»,-затягивая Лилию в новый поцелуй.